Иллюзионистка

      Реборн следил за проходящими боями, надвинув на глаза поля шляпы. Битвы проходили одна за другой, Вария то побеждала, то проигрывала, но Реборн неизменно чувствовал угрозу в спокойной улыбке Занзаса, видел скрытое неисчерпаемой яростью удовлетворение в его глазах. Друзья никчемного Тсуны, его ученика и кандидата на пост Десятого босса семьи Вонгола, тренировались и получали травмы, вставали против профессиональных убийц, людей без морали и совести, без ограничений. Против людей, которые могли бы просто убить надоедливых, еще совсем зеленых детишек и избавиться от проблем. Быстро, точно, результативно. Так, как делают настоящие мафиози. Так, как делают настоящие натренированные убийцы.       Но члены Варии зачем-то будто играли с детьми, сковывали себя поединками один на один и дурацкими правилами. Реборн слишком хорошо знал, как быстро могли расправиться с жертвами убийцы их уровня. Так, чтобы и следов не осталось, так, чтобы все выглядело как несчастный случай.       Они, эти отбитые на голову профессиональные убийцы с сыном Тимотео во главе, били сильно, но не насмерть, оставляли не смертельные, но страшные на вид раны. Эти профессиональные убийцы, банда свихнувшихся головорезов, подначивали друг друга, не проявляли и капли сочувствия, плевали на свои и чужие раны, смотрели смерти в лицо широко раскрытыми глазами и показывали ей средний палец. Они, эти профессиональные убийцы, облитые кровью с головы до ног, будто показывали заигравшимся детишкам, что такое настоящая мафия.       Члены Варии били нарочито яростно, но в то же время будто лениво. Как играющийся с жертвой хищник. Реборн подозревал их в каком-то кровожадном плане, и Емицу, отец его ученика, уже вернулся в Италию, чтобы лично встретиться с доном Тимотео. Реборн подозревал Варию в ужасающем коварном заговоре, но закрывал на это глаза полами неизменной шляпы. Все эти неправдоподобные игры в мафию могли послужить его ученику хорошим уроком.       Тсуна смотрел на то, как избивают его друзей, широко раскрытыми глазами, сжимал кулаки и даже временно переставал жаловаться по пустякам. Тсуна смотрел, как его новоприобретенные дорогие друзья один за другим оказываются на больничной койке, тренировался изо всех сил только чтобы никому больше не было больно. Тсуна смотрел, как истекают кровью враги, как его главный противник безразлично отдает приказ об убийстве собственных подчиненных, и в его глазах загоралось что-то, отчего у Реборна дух захватывало. Мягкое теплое пламя, не разделяющее своих и чужих, укрывающее всех пушистым умиротворяющим покрывалом.       Он видел такое, слишком хорошо помнил это убаюкивающее мирное чувство, внушающее силу и спокойствие. У Реборна что-то вспыхивало и обрывалось внутри, когда он сравнивал пламя Тсуны с Луче, Арией и малышкой Юни. Реборн слишком хорошо знал эту невероятную силу, и Реборн знал, как много упорства требовалось, чтобы с ней совладать.       Никчемный Тсуна должен был стать достаточно сильным, чтобы никому не позволить отобрать это тепло. И если для этого Реборну придется провести ученика через ад, он шагнет туда первым.