Иллюзионистка

      Вайпер меняется с копией-проекцией в тот момент, когда ей на запястье надевают браслет с ядом. Она даже делает вид, что ничего не знает, позволяет себе отравиться, повиснуть на грани между жизнью и смертью. Вайпер знает, что не умрет, она сама полна яда, пропитана им насквозь и с ног до головы, так что с острых зубов капает и проедает землю под ногами.       Вайпер нравится это щекочущее чувство, когда одурманенное сознание улетучивается, жар заполняет голову, и все призраки, преследующие ее с самого рождения, вопящие на ухо, исчезают, испаряются, будто растворяются в кислоте. Вайпер нравится думать, что она вот-вот умрет, но она знает, что это не так. Вайпер не может умереть, она связана проклятьем по рукам и ногам, и время, отведенное ей, заканчивается, утекает сквозь пальцы. Вайпер знает, что не может умереть, потому что ее смерть давно предрешена. Ее смерть уж точно не будет такой веселой.       Спектакль продолжается, и она играет, упивается собственной силой, сходит с ума вдвойне и больше. Детишки кричат всерьез, и их крики пьянят не хуже отравляющего существование яда. Вайпер развлекается изо всех сил, и, даже получив кольцо по чистой случайности, оставляет себе капельку щекочущего мозг яда.       Смерть дышит в затылок, пускает мурашки по шее, и Вайпер дьявольски смеется, упивается искрометным спектаклем, собственноручно написанным, отрепетированным и поставленным. Ее смерти, ни одной из них, здесь нет, и она может позволить себе играть чуточку дольше. Занзас играет тоже, с этим занятным мальчишкой, молодым наследником, и призраки, окружающие их, поют и не раскрывают ртов. Рокудо Мукуро, ее собственное творение, спрятан глубоко и не желает вылезать, чтобы составить ей компанию. Вайпер приходится довольствоваться его куколкой на ниточках, и она не отказывает себе в удовольствии оставить на ней отпечаток.       Вайпер видит, как Занзас покрывается шрамами, как вопит ярость в его груди. Вайпер слышит отпечатавшиеся в его ушах слова-удары молота, чувствует сотрясающие грудную клетку рваные вздохи. Вайпер нравится такой Занзас, пылающий от ярости, страдающий от собственных демонов. Занзас полон яда, так же, как и она сама, рвется сквозь кровные узы и срывает оковы.       Занзас – трахнутый на голову сукин сын, но именно этим он Вайпер и нравится. Они все в Варии трахнутые на голову сукины дети, отброшенные миром и обществом ублюдки, не способные на нормальные чувства. Вайпер нравится быть членом этого сброда, сборища ненормальных убийц. Вайпер наслаждается ощущением смерти на кончиках пальцев, и все они чувствуют то же самое. Каждый из них долбанутый настолько, чтобы принимать смерть как лучшего друга.       Вайпер кривится от стучащих в голове набатом голосов, смотрит на закованного в лед Занзаса и громко смеется. Никто не слышит, потому что ее маска несет какую-то чушь, как делает это всегда, и она почти чувствует, как мальчишка во льду проклинает ее снова. Это слишком весело, чтобы прекратить.       - Я все еще за твоей спиной, – шепчет она, удерживая в ладонях чужую жизнь.       Разморозка оставляет ожоги на теле, расползается отвратительными шрамами, пробирается внутрь, опаляет огнем разум. Занзас смотрит поверх всех ее иллюзий, прямо в чертову самую душу, и ничто среди живых не способно его сдержать. Вайпер даже жаль, что у мертвых достаточно сил.       - Мелкий мусор, – рычит Занзас, и новые ожоги сливаются с незаживающими шрамами, растекаются багряной краской по всему телу, – я не остановлюсь.       Вайпер оглушающе хохочет, капает ядом с длинных клыков и смотрит, как яд превращается в пламя. Оглушительно-синее, сжигающее до самых чертовых костей, и пронзительно-рыжее с кровавыми искрами, оставляющее поцелуи-ожоги на теле. Пламя разгорается ярче, голоса звучат громче, и разум лопается, разбрызгивается кровавым отвратительным месивом по уцелевшим стенам.       Вайпер наблюдает падение и взлет, стоит за спиной и впереди, смотрит на все, будто режиссер на премьере спектакля. Занзас сгорает и перерождается, орет от боли, а мальчишка-новый босс его ублюдочной семьи смотрит на него с жалостью, и Вайпер от этого взгляда тошнит. Вайпер капает ядом и растворяется в чужом и чуждом гуле, греет ладони у обжигающего пламени и наслаждается падающими в огонь капельками собственной крови.