Иллюзионистка

      - Ну блин, – Юля протяжно вздохнула, привалилась к плечу сидящего на лавочке Отто, – не хочу умирать.       Все остальные уже разошлись. На город опустилась ночь, замерцали на темном небе тусклые крапинки звезд.       - Не умирай, – хмыкнул Отто, как будто это было так просто как сказать.       Юля боднула его макушкой и подняла взгляд. Отто не смотрел на нее, глядел куда-то вперед, в сторону темной линии горизонта, где наползали друг на друга пушистые облака. Прохладный ветер трепал короткие волосы и ловко забирался под одежду, расползаясь по телу щекотными мурашками. Пустышки слабо светились зеленым и темно-синим, а вокруг них кружила мошкара, отгонять которую Юле было лень. Подлетающие слишком близко мошки с тихим треском поджаривались и исчезали в пыли.       - Реборн – придурок, – буркнула, забираясь на скамейку с ногами, Юля, – хочу на море.       Отто фыркнул, и легкий ветерок его дыхания обдал ее висок и макушку.       - Поехали, – кивнул он, – помнится, у меня была база на побережье Черного моря.       Юля усмехнулась, дунула на собственные ладони и рассмеялась. Назойливых мошек становилось все больше, теперь они кружили неподалеку, но часть все равно подлетала к пустышкам вплотную и испарялась.       - Говорят, где-то неподалеку живет старик, участвовавший в создании колец Вонголы.       Отто продолжал смотреть вперед, будто видел что-то необычное в темном размытом горизонте. Юля проследила за его взглядом, прищурилась и вздохнула, скатываясь по его руке.       - У тебя есть план?       - Предположение, – он кивнул, взмахом отгоняя наглеющую мошкару.       Детская ладошка коснулась ее макушки, и Юля подалась вперед, едва не сваливаясь со скамейки. Она уже показала ему последнюю стычку с Вендиче, но Отто не спешил делиться своими выводами. Он вообще никогда не рассказывал о незавершенных планах.       - И мы не умрем? – Юля вывернулась, бухнулась ему на колени и заглянула в глаза снизу вверх.       - Не умрем, – уверенно повторил Отто.       - Класс, – она подняла руку, и он коснулся ее пальцев, – а потом на море.       Зеленая и синяя пустышки неровно мерцали в темноте, выхватывали и зловеще подсвечивали бледную кожу и сплетенные детские ручки. Отто глядел на нее сверху, а в глазах его была такая непогрешимая болотно-зеленая уверенность, от которой ночная тьма отступала, и ярче светила луна.