Иллюзионистка

      - Сестреночка! – орет Фран, едва его ноги касаются земли. – Страшные мумии пытаются меня съесть!       Мукуро косится на закутанного в плотный черный плащ иллюзиониста Варии и хмыкает себе под нос. Мелкий, в отличие от него, глядит, широко распахнув глаза, совершенно в другую сторону, неожиданно серьезно кивает и сжимает кулаки. Мукуро, занятый немножко другим, чувствует себя самую малость брошенным.       Вендиче во главе с Бермудой и Джагером внушают ужас, такой, что мурашки расползаются по коже с липким холодным потом, а глотку сводит так, что невозможно сглотнуть. Мукуро знает этих ребят слишком хорошо, чтобы так просто разучиться бояться. А то, что у их ног в считанные секунды оказалось три почти трупа, заставляет подкашиваться колени.       Еще немного мешает рваная рана на животе, но по сравнению с другими, считает Мукуро, ему еще очень повезло.       Он чувствует легкое дыхание на макушке, будто треплет волосы ветер, сглатывает, наконец, вязкую горькую слюну и опирается на трезубец.       Вокруг него растекается лужами кровь, глупая игра в чужую жизнь продолжается, а у него даже нет времени, чтобы передохнуть. Горячая кровь между пальцами, капли стекают по лицу и падают под ноги. Откуда-то изнутри толчками возвращается прошлое. Мукуро все еще хочет показать, что способен на большее.       Но сейчас его Белоснежке немного не до него.       Все, чего Мукуро хочет, это смотреть в ту же сторону, что и мелкий Фран, и радостно кивать, будто сбылась его самая заветная мечта. Но Мукуро не видит там ничего, кроме стекающей по рукам крови, и не слышит ни единого звука звенящего колокольчиками голоса.       - Бесполезный учитель, – стучит в ушах мальчишеский голос, – думаешь, сестренка пойдет играть с таким слабаком?       Мукуро не уверен, голос это нахального Франа или его собственный, вырванный откуда-то из вымазанного болью детства.       - Думаешь, сестренка будет улыбаться, если ты умрешь? – звенит в ушах.       Мукуро усмехается себе под нос, зажимает рану на животе и зажигает синее, трепещущее на кончиках пальцев пламя. В конце концов он делает это не ради себя или возомнившего себя его боссом Савады Тсунаеши.       Наверное, стоило отказаться от заманчивого предложения Тсунаеши еще вчера. Или еще раньше, не ввязываться в борьбу, не присоединяться к команде Верде, чтобы попытаться снять проклятие, которое снять невозможно. Наверное, еще тогда в детстве не стоило пускать в свою голову посторонних женщин, прикосновением причиняющих боль.       Мукуро не любит боль. Он прожил в боли почти всю свою жизнь от рождения и до настоящего момента и до сих пор не научился ее переносить. Мукуро боится смерти, сколько бы раз в Аду он не побывал. Но Мукуро встает, бросает колкости временным союзникам и бывшим врагам, опирается на иссекаемый глубокими трещинами трезубец и снова зажигает огонек.       Он прогнал недавно милую Хром, потому что она только и делала, что тянулась за ним, но разве он делает не то же самое? Разве Мукуро не идет вперед только потому что однажды встретил женщину в белом платье и теперь просто хочет забрать ее себе?       Разве Вендиче, его самый страшный кошмар, просто не стоят у него на пути?       Мукуро показывает все, на что способен, потому что способен на большее, и ему даже кажется, что треплющий волосы ветерок ласково стирает со щеки кровь. Земля, на которую он падает, залита кровью, его и чьей-то чужой, и это почти так же, как в далеком детстве, когда сломавшийся пополам трезубец впервые оказался в его руках.       Мукуро делает все это для кого-то другого, потому что он так и не научился делать что-то для себя, но его, в общем-то устраивает и треплющий волосы ветерок, и синий огонек, дрожащий у него перед носом.