Иллюзионистка

      – Идем на свидание! – воскликнул Бельфегор, пинком распахивая двери общей гостиной.       Он, разумеется, хотел позвать улизнувшего после завершения миссии Маммона, однако внутри обнаружились лишь квакающий лягушонок и мальчишка в лягушачьей шапке.       – Семпа-а-ай, – затянул, раздувая шею, лягушонок, – еще слишком ра-а-ано, наши отношения еще не вышли на подобный у-у-уровень.       Мальчишка в лягушачьей шапке хлопнул глазами и склонил голову набок, а лягушонок пружинисто прыгнул, оказавшись едва ли не на свеженачищенных ботинках Бела. Бельфегор пнул не успевшую отскочить лягушку и шикнул, когда она разразилась скулящими причитаниями.       – Ты что здесь делаешь?       Он хотел спросить что-то еще, но отвлекся на прыгнувшую на него лягушку, лопнувшую как воздушный шарик, напоровшись на протянутый нож.       – Учитель выгнал меня, – печально вздохнул мальчишка, и его шапка сделалась покрытым пятнами плесени ананасом, – я пришел к мамочке, но она разговаривает с тигровой злюкой, так что я жду ее здесь.       Бельфегор моргнул, метнул нож, и он разрезал ананас на две равные части. Макушка с завядшим зеленым хвостиком съехала на бок и испарилась, едва долетев до пола.       – И кто же твоя мамочка? – шикнул Бел, почему-то представляя Луссурию в цветастом платье.       – Моя мамочка! – мальчишка воздел палец к потолку, откинулся на спинку кресла и поджал под себя ноги. – Самая лучшая мамочка на свете!       За спиной Бельфегора хмыкнули, и он обернулся, скашивая глаза вниз. Маммон был закутан в привычный наглухо черный плащ, но даже так он видел сверкающие из-под капюшона синие глаза. Маммон оттеснил его плечом, наступил на ногу и аккуратно подобрал лежащего пузом кверху лягушонка, тут же квакнувшего и распахнувшего красные глаза-бусинки.       Мальчишка с визгливым криком «мамочка-а-а-а!» бросился ему на шею, и Бельфегор крякнул, швыряя нож в снова ставшую лягушкой шляпу.       – Хочешь, я буду твоим папочкой? – облизнулся Бел, когда нож в полете развернулся и врезался в захлопнувшуюся за его спиной створку двери.       Маммон натянул капюшон до самого кончика носа, водрузил квакнувшего лягушонка себе на макушку и презрительно цыкнул.       – Уж лучше Вредилло, – скривился мальчишка, повисая на ее руке.