Иллюзионистка

      Признаться, синьора Изабелла Кватторокки выглядела несколько обескураженной, переводя взгляд с собственного старшего сына на синхронно улыбающихся Вайпер и Бельфегора. Вайпер, облаченная в пушистую юбку-пачку, прихлопывала бока ладонями, поглядывая на нее исподлобья, а Джакопо премило улыбался, словно и не был одним из ненавидимых матерью мафиози. О, с тех пор, как умер Антонио, Изабелла только и думала о том, какая хорошая и мирная у нее теперь семья. В какой-то момент она даже решилась продать магазин и заняться ювелирным делом, так что теперь двое из троих нежданных посетителей с любопытством рассматривали такие же, как и давнишнее вино, камни.       Проигравший в споре Бельфегор, которому Вайпер теперь собиралась собственноручно выбрать новую тиару, смотрел с нескрываемым возбуждением, сверкал спрятанными за неизменно длинной челкой глазами и всем видом давал понять, что проигравшим себя нисколько не чувствует.       – Джакопо, кто эти дети? – спросила синьора Изабелла, глядя, как Вайпер тянет ее сына за рукав черного пиджака.       Она, конечно, помнила их первую встречу, но ни за что не призналась бы в этом даже самой себе. Бельфегор уже давно не был похож на ребенка, но он все еще был возраста ее младшего сына, к тому же умудрился сохранить вокруг себя ауру капризного вспыльчивого дитя. Впрочем, обращение он в любом случае пропустил мимо ушей, повернувшись к синьоре Изабелле вихрастым затылком.       – Они…       Джакопо замялся, избегая пристальный взгляд матери, и Вайпер, звонко хлопнув в ладоши, закончила за него:       – Мы коллеги с работы.       Синьора Изабелла вздрогнула, обвела всех присутствующих недоверчивым взглядом и протяжно вздохнула, натягивая на лицо кривоватую, но приветливую улыбку. В мыслях у нее пронеслись смазанные и приукрашенные воспоминания о боссе, и она совершенно невольно сравнила его с покойным Антонио.       – Ох, неужели такая юная синьорина уже работает? – она хлопнула в ладоши, словно копируя жест Вайпер, и отступила назад.       На слове «синьорина» Бельфегор беззастенчиво хрюкнул и уткнулся взглядом в одну из витрин. Вайпер сверлила его убийственным взглядом всего мгновение, после чего широко улыбнулась, складывая руки за спиной. Она сейчас была немногим старше того возраста, когда в мгновение ока и на целую вечность снова стала пятилетним ребенком, но иногда ощущала себя не то чтобы старухой, а уже разложившимся зомби, восставшим из глубокой могилы.       Вайпер премило хлопнула глазками, шаркнула ножкой и огладила пушащуюся юбку, вот только стоило ей открыть рот, как Джакопо вставил свое слово:       – Ты же знаешь, что я работаю в интернате для трудных детей.       Бел хрюкнул снова, а потом вдруг понял, что сказанное относилось и к нему тоже, и шипяще рассмеялся. Синьора Изабелла перевела взгляд с него на сына, и в глазах ее отразилось полнейшее неверие.       Вайпер и Бельфегор одновременно обернулись, скрещивая взгляды на вздрогнувшем Джакопо, уже успевшим понять, что ляпнул лишнего. В мыслях его пронеслось обещание заплатить, и Вайпер презрительно фыркнула, складывая на груди руки:       – До смерти должен будешь.       – Четырехгла-а-азый, – вкрадчиво затянул Бел, растягивая между пальцев веер из ножей.       Иллюзия соскользнула с кончиков пальцев ядовито-синим огоньком, но до того, как он долетел до цели, синьора Изабелла вдруг пронзительно завизжала и шлепнулась в обморок. Джакопо моргнул и облегченно вздохнул, а стекло за его спиной лопнуло, обнажая полную бесполезных блестяшек витрину. Ножи Бела так и остались торчать посреди украшений, словно самый ценный здесь экспонат, а Вайпер фыркнула и подхватила подкатившуюся к ее ногам диадему. Она взмахнула рукой, подзывая Джакопо к себе, щелчком пальцев заставила его наклониться и водрузила диадему на голову.       – Эй, а чего ему? – молниеносно среагировал Бел.       – Скучно, – пожала плечами Вайпер, глядя на белое-белое лицо Кватторокки.       С визгливым звоном разбилась еще одна витрина, открыла и снова закрыла глаза синьора Изабелла, и Вайпер похлопала Джакопо по плечу, растягивая губы в самой милой, на какую только было способна, улыбке.