Иллюзионистка

      – Это так мило, – Вайпер прищурилась, убрала за уши выбившиеся из прически пряди.       Верде глянул на нее, вскинув бровь, перевел взгляд на толкущихся у входа в один из бутиков Бельфегора и того парня, которому его жена в последнее время уделяла чересчур много внимания. Они приехали прямиком с задания, но могли бы уже давно свалить, а не отсвечивать и дебоширить в торговом центре.       – С каких пор он тебе нравится? – Верде глянул на жену.       В последнее время это слово ему очень уж нравилось.       Вайпер склонила голову набок, помешала ложечкой кофе и хихикнула, мечтательно закатывая глаза. Она определенно подслушивала, это была ее главная пагубная привычка, от которой, впрочем, страдали все, кроме нее самой.       – С самого начала? – вопросительная интонация скользнула по воздуху, но в своих словах Вайпер ни капельки не сомневалась. – Он забавный. Такой себе правильный маньяк, как Ганнибал Лектер из того сериала.       Ладно, с ее словами Верде готов был согласиться, учитывая своеобразные значения «милого» и «забавного» в понимании Вайпер. Парень в костюме был забавным, а его отношения с Бельфегором – милыми, потому что, кажется, они готовы были подраться в любую минуту.       Верде подпер ладонью голову, глянул на время и подумал, что они по-любому уже опоздали. Хотя он бы удивился, если бы хоть один из приглашенных на встречу пришел вовремя.       – Мы похожи на парочку обычных подростков, – Вайпер пожевала губы, со звоном опустила ложечку на блюдце, – мне не нравится.       Скрип отодвигаемого стула заставил сидящих рядом тех самых подростков обернуться, и Вайпер махнула им рукой, наверняка насылая какую-нибудь гадость. Плечо ее коснулось его плеча, колено – бедра, и все слова, кроме одного-единственного, разом выветрились из его головы.       Чертов пубертатный период и чертовы играющие гормоны, из-за которых Верде чувствовал себя не иначе как похотливой гориллой, готовой заниматься любовью вот прямо везде.       – Знаешь, в чем прелесть бытия мной? – жаркий шепот коснулся уха, и последние крупицы самообладания выветрились с ни капли не отрезвляющим скрежетом его зубов.       – Никто не увидит того, что мы делаем.       Скопившийся в груди жар вырвался наружу рыком, Верде ухватил ее рывком, усадил к себе на колени и прижался губами к изгибу шеи. Запустившая пальчики в его волосы Вайпер взвизгнула и расхохоталась, уселась поудобнее, хорошенько перед этим поерзав, и Верде не осталось ничего, кроме как отбросить чертовы прожитые годы и в самом деле сделаться подростком, предающимся сладострастным сиюминутным желаниям.       В конце концов Вайпер уже была его женой, а остальное в этой жизни было не так уж и важно.