Заключим сделку, демон.

Минут пять я пребывал в шоке, и когда я наконец-таки опомнился, то выскочил из троллейбуса, на остановке «студ.городок», которую я чуть не проехал. Щеголяя по улице, с ободранной задницей, на которой красовался цвет моих красных трусов, я шёл по улице, прикрываясь как мог . Я пытался натянуть футболку на свой зад, но она постоянно задиралась, оголяя все мои прелести на всеобщее обозрение. Реально, хуже уже быть не может. Ещё и этот очкастый придурок. Что он вообще себе позволяет? Что за хрень он там вытворял? Из-за него я, в буквальном смысле, остался без штанов. Это он во всём виноват! Найду, разобью очки и все зубы пересчитаю. Нечем будет улыбаться. — Мама, смотри, у дяди дырка на попе, — крикнула очередная девочка, проходящая около меня, держась за руку своей мамы. Я ускорил шаг, побыстрее забегая на территорию университета. А теперь возникла другая проблема: как я покажусь, в студенческом городке, где вокруг море студентов. Там не пройдёшь незамеченным. Объсмеют. Решение в туже секунду промелькнуло у меня в голове. Федя! Он должен помочь. *** Вы когда-нибудь видели Гота в обществе его друга с огромной дыркой на заднице. Нет? Значит вы, слава богу, не видели нас тогда. Хотя это не беда. Мое шествие можно увидеть на ютубе. И сейчас оно набрало, за несколько часов, уже тысячу просмотров, и мне кажется, что это ещё не предел. Когда я ему написал и сказал, что мне срочно нужны штаны, он был уже на паре, спокойно сидевший себе за последней партой, пялясь в окно. Моё сообщение поставило в тупик моего закадычного друга. Но он не растерялся. Это же Федор, мать твою. Я написал, что буду ждать его на заднем дворе, там как раз никого не было. И он пришёл. Но с пустыми руками, и только через 30 минут! Я уже весь замёрз, поддувало тока так. А на улице не май. Осень, ветер. Заметив его ещё издалека ( а черное пятно заметить невозможно), я выскочил из кустов, и с криками: — Где? Принёс? Налетел на него, покидая своё временно укрытие. Федя попятился, кривя губы. — Где штаны? — спросил я, на что Федя спокойным голосом дал ответ: — В шкафчике. — А что, логично. Только, что они там делают? Я же просил принести штаны, — кипел я. — Сам возьмёшь, — буркнул тот, обходя меня. Я стоял как чучело, набитое опилками и трухой, посреди футбольного поля, и ничего уже не понимал. Как это сам? Знал бы он, что я не могу этого сделать. Иногда я своего друга просто не понимаю, чудик. Сказал же русским языком, принести мне штаны. Что за день-то такой? Услышав со спины смешок моего друга, который, видимо, увидел мою проблему, я схватился за задницу. — А-а, — протянул тот, расплываясь в ухмылки, — теперь понятно. — Ни слова больше, — прошипел я, направляясь в сторону университета, на свою погибель, отчетливо понимая, что произойдет через пару минут. Как только я вошел в ворота университета и прошёл пару метров с Федей, на меня уже начали обращать внимание. Изначально из-за Феди, потому что здесь он был такой один, с такой нестандартной внешностью, а потом уже из-за меня. Так как один придурок всё-таки смог увидеть мой казус, заорав, на весь двор: — Красножопый Антон Фыркин, идёт штопать свои дырки. После этих воплей их привлек я и мой упругий попец в красных труселях. Я ещё никогда в жизни не видел столько камер, пытающихся снять мою пятую точку в дешёвых трусах. Но видимо этот день настал. Теперь моё великолепие блистает по всему ютубу, покоряя не одно женское сердце. Пробираясь ко входу, я кое-как закрылся в гардеробной, смерив моего попутчика недобрым взглядом. — Ну спасибо, удружил. Федор задумчиво посмотрел на меня, осмысляя сказанную мной фразу. — Кто ж знал, что ты будешь так щеголять по улице. Я рявкнул, пытаясь объяснить, что со мной произошло. Терпение явно покидало меня. Ещё одно слово и я взорвусь, как атомная бомба, убивая каждого на своем пути. — Где штаны? — уточнил я, медленно вдыхая воздух через рот, успокаиваясь. Федя прошёл пару метров, цокая своими черными бутсами по кафельной плитки. Через минуты две он вернулся и притащил мне свои черные, кожаные штаны с шипами по бокам, которые он всегда носит в рюкзаке, беря их как сменную одежду на тренировку. Страх господня. И со словами: — Надевай, других нет. «ушёл в закат». *** Вальяжной походкой, качая бедрами, как ни в чём не бывало, я шёл по универу вместе с моим другом, подымаясь на второй этаж здания. Все таращились на меня, как будто я экспонат в музее или же вымирающий вид. А я целенаправленно делал вид, как будто мне всё равно и так и надо. Но сук! Мне не всё равно, мне совершенно не всё равно. Я не готов был влазить в это бесовское одеяние, под названием одежда. Я люблю спортивный стиль: штаны, джинсы, ну ещё костюм куда не шло. Но вот обтягивающие брюки, больше похожие на женские лосины, да ещё и с шипами, украшенные на резинке (слава Богу, не колются и то хорошо. Чисто аксессуар), мне откровенно не нравились. При моём появлении кто-то даже останавливался и провожал меня своим взглядом, тихо хихикая за моей спиной. Ну конечно, ведь ещё никто и никогда не видел меня в другом амплуа. — В готы заделался, а? — А тебе идет. — Хорошо смотритесь! Все эти крики, адресованные мне, я слышал на протяжении моего похода в деканат. — Смейтесь, смейтесь, я посмотрю на вас, когда вы тоже окажетесь в такой ситуации, — бубнил я под нос, хоть как-то себя успокаивая. По пути в коридоре я столкнулся с Машей, моей девушкой. Правда, уже моей бывшей девушкой. Она бросила на меня удивлённый взгляд, тряхнув в недоумении своими платиновыми волосами. Я поддал газу, и со скоростью пули, пролетел мимо неё, боясь смотреть ей в глаза. Не хватало, чтобы и она меня видела таким. В готовских черных штанах, обтягивающих всё моё достоинство, которое выпирало, и смотрелось, по крайне мере, не эстетично. Да ещё и размер маловат. И выглядел я как подстрелыш. Все-таки Феди расти и расти до моего 1 метра 80 сантиметров. Да ещё и рассечённый лоб, травма после встречи с седушкой троллейбуса, оставившей мне незабываемый поцелуй на прощание. Весь мой вид говорил сам за себя. Слава подштанникам, но в деканате я не получил нагоняя за пропущенную пару и неявку на торжественное открытие, объяснив причину. И это была, по-моему, самая хорошая новость за этот день. Изначально, мне не поверили, приплетая мои оправдания к ещё одной басне, которые я горазд сочинять. Порой думаю, может зря я пошёл на археолога, может надо было на журналиста махнуть. Но мне поверили. Вещественные доказательства никогда не врут. Видео с моим триумфом, где главную роль получил мой зад, сделало свое дело. И я был рад, хоть для чего-то полезного оно пригодилось. Вторую пару я сидел как на иголках. И это в буквальном смысле. Эти чертовы штаны впивались в мои ягодицы, заставляя каждые пять минут ёрзать на стуле, принимая удобную позу. Преподаватель, читающий лекцию, в середине урока даже забеспокоился за меня, выдвинув предположение, а не геморрой ли у меня, стоит показаться врачу. Я чуть сердце не выплюнул. Какое серьёзное, а, главное, неприятное предположение. Отрицательно покачав головой, я выслушал ряд извинений с его стороны. — Всё нормально, — уверял я его, и когда тот, наконец-таки, поверил мне и моим, чаще всего, пустым словам, продолжил урок. Я сидел с Федей на последней парте, изредка перекидываясь с ним парой фраз и рассказывая мою интереснейшую история с одним очкастым доходягой, из-за которого у меня сегодня произошли все эти неприятные инциденты. — Откуда он вообще взялся на мою голову? — парировал я. — Бывает, — протянул Федя, уставившись на чистый лист бумаги. — Ты меня слушаешь? Тот поднял свою голову, устремив на меня свои карие глаза и задал вопрос, которого я даже не ожидал услышать от него. — Как там с Машей? Сердце предательски сжалось, вспоминая её, в этом коридоре. — Мы расстались неделю назад, — сухо произнёс я, стараясь всеми силами не показать ни одной эмоции на своём лице. - Пару минут назад я получил от нее сообщение. Теперь это точка в наших отношениях, финал. Хотя душа каждый день выла, понимая, что это я во всём виноват. Я не менее виновен в том, что случилось. — Она мне изменила, — отчеканил я, не в силах больше продолжать этот разговор, скрывая свои глаза от пристального взгляда моего друга. Тот, вроде, ничего не заметил. Вот и хорошо. Меньше знаешь, как говориться… Но вдруг дверь в аудиторию отворилась, и в проеме показалась довольно знакомая мне копна белых волос. И эти чертовы очки, отчетливо врезались в мою память. Опять он, этот лох из тралика, тощий дрыщь, с бабочкой для солидности. Хотя там даже ей и не пахнет, этой солидностью. Он ввалился в аудиторию, задевая дверь своим набитым рюкзаком, прося прощения у профессора за опоздание и разрешения сесть. Тот конечно же одобрительно ему кивнул, и этот горе-студент поплёлся на верх, поднимаясь по ступенькам. Сел на противоположную парту у окна, с левой стороны от меня. Кинул портфель рядом с собой, улыбаясь. «Что? Даже сейчас ты лыбу даёшь?» Увидев, что я на него смотрю, он вжался в воротник своей синий рубашки, понимая, что его может ждать мой кулак после окончания лекции по его смазливой физиономии. Я так и метал молниями. Я был зол. О-о, ещё как зол. Он порвал мои новые штаны, впечатал меня в грязный пол, я получил огроменную шишку и расквасил лоб, так что теперь меня можно было называть Гарри Поттером, правда без палочки. Хотя, почему же без палочки, она у меня есть, правда другая… Я продолжал сидеть нахохлившись и дальше прожигать его взглядом. Но тот, вдруг, подозрительно осмелел, и даже улыбнулся мне, показывая свои ямочки на подбородке. И облизнул губы. Я округлил глаза. Это что, мать твою, сейчас было. Заигрывание? Или у него реально всё так плохо со зрением, что бабу от парня отличить не может? В моём мозгу закралось одно предположение, но я надеялся, что оно всё же ошибочное. — Федя, — шепнул я, отвлекая друга из своих мыслей, — Что это за парень, около окна? — А, это Женя, перевёлся к нам. Статус - гей. И он даже не скрывает. Как на духу выпалил Федор. Я проглотил свой язык, давясь им. Через минуту, когда удивление сошло на нет, я наконец-таки спросил: — Откуда ты знаешь? Федя, всё также не отрываясь от своего листка, на котором уже, кстати, были выведены некие символы, крючочки, закорючки и всякая дребедень, ответил: — Он живёт в моём доме. — Походу в вашем доме все с прибабахом, — вырвалось у меня, - ну, точнее, все немного не такие. Друг кивнул, прощая мои слова по поводу его персоны. Ну, что сказать? Поздравляю, Антон, к тебе подкатывает настоящий гей. Посмотрев снова на этого очкарика, улыбающегося мне во все тридцать два зуба, я отвернулся, скривив лицо, как будто проглотив пять лимонов. Вот только этого мне не хватало. Специально отвернувшись, чтоб не видеть этого гомика, я начал смотреть на преподавателя, распинающегося у доски. Я даже открыл учебник на нужной странице, пытаясь уловить из его речи что-то полезное. Но текст как-будто ускользал от меня и не хотел накрепко сидеть в моём мозгу. Вдруг я почувствовал, как моя спина подверглась атаке. Кто-то кинул смятым листком в мою сторону. Незаметно поднял послание с пола, стал разворачивать. Первое, что увидели мои глаза и вырвали из контекста, это имя: «Женя» И его послание. « Давай встретимся у меня…Нужно поговорить. Срочно!» Не дочитав, я скомкал этот листок и кинул его в свой портфель, как ненужный хлам, попутно метнув свой угрожающий взгляд в его сторону. Тот уже помахал незаметно мне рукой, несмело улыбнувшись. Я стал пялится на учителя, который что-то начал объяснять. — Откройте свои учебники. Будем читать на латыни. Аудитория загудела. Пожилой педагог захлопал в ладоши, успокаивая возбужденный народ. — Будем читать старые скрижали. Кто первый сможет расшифровать и прочесть правильно текст, тот получит десять за предстоящую контрольную работу на следующей неделе. Пока Федя копошился в своем рюкзаке, что-то там вынимая, я украдкой взглянул на этого Женю. Заметив, что я на него поглядываю, он самодовольно ухмыльнулся. Вот, чёрт! Быстро переместил свой взгляд на парту, на которой уже лежала непонятная книга. Я лениво открыл учебник, заостряя свое внимание на необычной книге в моих руках. Странно, откуда такое старьё в универе? Разве такие книги не списывают в утиль? Да она точно доисторическая. Старая, с пожелтевшими от времени страницами, разваливающаяся, и ободранным корешком. Взглянув ради приличия на нужную страницу, я открыл рот от удивления. Как ни странно, но я понимал слово за словом, что там было написано. ~~~~~~~~~~~°°°°°°~~~~~~~~~~~ 17.25. 09 Bis dat qui cito dat. (Дважды даёт тот, кто даёт быстро,) Bene placito. (По доброй воле.) Confiteor solum hoc tibi. (Исповедуюсь в этом только тебе) Cras amet, qui nunquam amavit quique amavit cras amet. (Пусть завтра полюбит тот, кто никогда не любил, а тот кто любил, пусть завтра полюбит)  —daemon, onis, (Демон) ~~~~~~~~~~~°°°~~~~~~~~~~~ Прочитав это про себя, я провёл по старой странице ладонью, разгладив ту. Не веря своим глазам. — Ай! Молниеносно отдёрнув руку, я посмотрел на палец. — Что с тобой, — услышав мой негромкий вскрик, поинтересовался Федя, не отрываясь от своих рисунков, и даже не посмотрев на меня. — Да порезался. — Ну понятно, — протянул он, не придавая моим словам должного значения. А стоило бы... Преподаватель метнул на нас сердитый взгляд и увидев, что мы разговариваем, начал подходить к нам. — Фыркин, я вижу вам есть что рассказать, раз вы с вашим другом, разговариваете на паре. — Вот, — и он притянул мне поближе эту книгу, — прочтите, что тут написано. Блесните своими знаниями. Я надул губы, понимая, что моё произношение хочет желать лучшего. Взглянул на Федю, но он что-то там старательно писал, и даже не повёл ухом. Учитель стоял над душой, поглядывая на меня. Я начал читать, а что ещё оставалось. Запинаясь на каждом слове, я коверкал своё произношения, ломая свой мозг, и изворачивая язык. Пожилой мужчина, поправлял мои слова на каждом шагу. Увидев конец абзаца всего текста и понимая, что эта пытка вскоре закончится, я ускорился. — Cras amet, qui nunquam amavit quique amavit cras amet * (*Пусть завтра полюбит тот, кто никогда не любил, а тот кто любил, пусть завтра полюбит) Последнее строчки я перековеркал как мог.  — demanus! * (*Дем-анус) Вырвалось у меня, вместо «daemon, onis, ». Да ещё так громко, что мне самому не по себе стало от своего голоса. Дальнейшие событие расплывалось в моем сознание, не давая четко мыслить. Аудитория превратилась в одно большое грязное пятно. И я стоял в полной темноте, не зная куда мне деться, куда идти. — Эй, кто выключил свет! Алло! Затем, через несколько секунд, начали появляться еле заметные огоньки, и их количество становилось всё больше и больше. — О, да не ужели. Алилуя! А раньше щёлкнуть выключателем нельзя было. Я стоял в полутьме, с охреневшим видом и перекошенные лицом, от вони, которую почуял мой нос. — Фу, блять, кто пукнул? Я, конечно, всё понимаю, стресс, начало учебы, пара, но «эмоции» нужно держать при себе. Если б я так делал, то уже давно обдристался походу. Света становилась всё больше и больше. И наконец-таки я смог хоть что-то разглядеть. Но увиденное меня ни капельки не порадовало. Какой-то тип в черном балахоне стоял около меня, наклонив свою голову вниз, как будто молясь, или что он там делал? Лица не разобрать, так как капюшон, да и свет, оттенял всё. Я вопросительно поднял бровь вверх, честно прифигевая от всего увиденного. Где все? Где аудитория, где Федя, где этот тип, в очках? Где они? Или это они так шутят? Я насупился, принюхиваясь. Мне показалось, или же что-то горит? Кажется, жжённая резина. Посмотрев под ноги я ужаснулся. — Черт, да это ж я! Вскрикивая и прыгая с одной ноги на другую, я метался туда сюда. Подошвы моих кроссовок начали немного плавиться, издавая вонь. На земле были раскиданы горящие угли. А рядом, расставлены зажжённые свечи. Сам же я находился в каком-то кругу. Что за хрень тут творится? Неизвестная фигура в черном тряпье, явно не от кутюр, подняла свою голову, услышав мой истошный крик. Увидев меня, она завыла, кидаясь на колени в мою сторону. — О дьявольское отродье! О, страх людской! — Какое ещё отродье? Я прифигел. Я, конечно, знал, что не красавчик с обложки журнал, но чтоб «страх людской», это было уже чересчур, и даже обидно. Да после всей этой потасовки в троллейбусе, я немного помялся, но лицо-то, у меня более- менее симпатичное. Тот продолжал что-то бубнить, протирая мои кроссовки, своим тряпьём. — Ты кто? Что происходит? — Возьми мою душу! — начал вопить он замогильным голосом. Да так, что тысячи мурашек пробежалось по спине, оставляя свой след. — Да нужна она мне, как рыбе зонтик, — бросил я, отходя от этого придурка на шаг, мало ли что. Тот, не реагируя ни на что, снова подполз ко мне. — Да отойди ты от меня. Что прицепился. Иди найди другого человека, и бейся лбом в землю, раз тебе так нравится, — сказал я. Этот не нормальный опять заорал. — Ты не обманешь меня своим человеческим обличьем, нечистый! Яви свой истинный лик, демон! Вцепившись в мою ногу, и не отпуская, он вытаращил свои глазёнки, всматриваясь в меня. И тут меня обдало страхом. Таким естественным, животным. «Точно сумасшедший», — подытожил я, поставив окончательный диагноз этому парню. — Твое одеяние, — вымолвил тот, ложа мне свою руку на бедро, где торчали шипы на штанах, благодаря которым, я всё никак не мог нормально сидеть. — Эти колья из твоих ног, у простых смертных их нет. Ты демон, — снова взревел он. — Яви свой истинный облик! Я посмотрел на свои штаны, добровольно предоставленные мне Федей. И выругавшись про себя конечно, послал всех, кого только возможно. Представляю на кого я был похож в этих штанах. Бес нервно курит в сторонке. Этот чертов день, явно ёбнулся. И видимо я вместе с ним. Возможно, мне нужно просто хорошенько поспать. И всё пройдёт. Глюки, нервное истощение всегда проходит, ведь так? Значит, не всё потеряно. Нужно просто подождать. И я снова, открыв глаза, буду спокойно сидеть в аудитории, слушая лекцию, болтать с Федей, а рядом будет сидеть этот придурок — гей, прожигая меня своим похотливым взглядом. Все будет как прежде. Да, нужно подождать. Время, лучшее лекарство.