Сломанные игрушки

21 июля — как сейчас помню. Мне было шестнадцать лет. Свадьба моей матери, четвертая, если быть точной. Пышное торжество, счастливые лица, мама невероятно красивая с такими глазами, как будто бы впервые выходила замуж. Все вели себя, как подобает гостям на подобных мероприятиях. Все, кроме меня. Я знала, что очередной муж ничего не изменит, через месяц начнется бытовуха, которая в итоге и развалит их отношения. Они не протянут и года. Нет… Полгода, а то и меньше. До чего же раздражало это ее притворно-счастливое выражение лица. Ненавижу этот всемирный праздник лести. На меня давило пребывание там, особенно в центре событий. Плавно удалившись из толпы, я выхватила у официанта из рук только что открытую бутылку шампанского. Надо было сбежать как можно дальше от приторного праздника… И я пошла на пляж. К моему великому удивлению на песке уже кто-то сидел, лицом к морю: в дорогом смокинге, босой, с закатанными штанами, бабочка валялась неподалеку, и бутылка виски в руке — наш человек. Но, дабы избежать неловкости, я постаралась как можно тише удалиться. — Ты же не из-за меня сбегаешь? — Конечно же, нет, — начала глупо оправдываться, нелепо защищаясь. — Просто вышла подышать. Парень обернулся, оценивая взглядом меня и бутылку в руке, победно хмыкнув в конце. Раздирающая надменность, казалось бы, отпугнула весь интерес к таинственному юноше, но он такой красивый, что желание познакомиться взяло верх. Что может случиться на свадьбе? К тому же он гость, — ничего страшного. — Ну ладно, я просто хотела побыть одна, — через пару секунд добавляя. — И напиться. — Этим у тебя маловероятно получится, — кивнул на бутылку, а затем протягивая мне свою. Я подошла к нему, присев рядом. — Почему? — поймав его взгляд, поясняю. — Почему ушел со свадьбы? — скрестив ноги в коленях, я сделала пару обжигающих глотков. — Не хочу видеть, как мой отец женится на очередной бляди. «Ах, вот оно что. Ну, здравствуй, братик.» После доброй дюжины сменявших друг друга родственников я перестала удивляться происходящему. Он достал из кармана сигарету и лениво закурил, предлагая мне: — А ты? — Не хочу видеть, как моя мать выходит за очередного кобеля… Интересно, смогла ли я повторить его интонацию? Парень, расплывшийся в теплой улыбке, протянул мне руку: — Роберт. — Настя, — отвечаю на его жест. Потом мы обсуждали родителей, очень долго. К тому же я была не совсем привыкшая к алкоголю. Выпили мы одинаково, но я не смогла бы и двух слов связать, а он производил впечатление практически трезвого человека. Дальше я помню только отрывками. Роберт положил меня на шезлонг и навис сверху. Мне нравилось, что он делал своим языком, это был мой первый поцелуй, да и вообще первый раз, когда парень касался меня. У меня не было сил отвечать ему, я была слишком пьяна. Даже руку поднять не могла. Когда он стянул мои трусы, я была вся мокрая, но ничего не могла сделать. Мне нравилось, но я понимала, что это пора прекратить. Однако я не могла пошевелиться и лишь периодически шептала: — Не надо. Нет. Прекрати. А ответ всегда следовал один и тот же: — Ты чего, мы же пьяные. И это меня успокаивало… Правда, ненадолго. В итоге он вошел, но я не почувствовала боли, даже не шелохнулась, однако выступила кровь, и он это заметил. Вроде как я услышала сдавленное: «Блять», но не уверена. Потом память окончательно провалилась. Я очнулась через пару часов на этом же шезлонге. Вся грязная, помятая и с запекшейся кровью между ног. Я не чувствовала паники или страха, абсолютно ничего. То ли состояние полного отчаяния, то ли желание смыть с себя всю эту грязь заставило меня пойти в море. Холодная вода отрезвила тело и голову, и, захватив халат из шатра спасателей, я направилась в номер. Только утром пришло осознание случившегося. Я рыдала, била себя, не могла успокоиться. Истерика длилась практически день, пока я не заставила себя отступить… Конечно же, получилось не сразу, но я справилась. Я сделала вид, что забыла, спокойно садилась с Робертом на семейных ужинах, улыбалась и поддерживала беседу. Но проблема настигла вновь. Не пришли месячные. Их не было очень долго, а, когда я пошла на осмотр к врачу, услышала то, чего бы никому не пожелала. Конечно же, я сделала аборт и ни единой душе об этом не сказала. Тогда я пообещала себе, что отомщу ему, но еще не знала как. А вскоре появился Саша. Как же я была в него влюблена, как резво мое сердце отбивало ритм при виде его. Эти золотые кудри, огромные глаза и такое доброе чистое сердце, я надеялась, что он станет моим спасением, возможно, даже моим ангелом, поэтому и придумала весь тот цирк с моим днем рождения, поэтому незаметно вытащила у пьяного парня ключи от дома, ведь знала, что он придет ко мне. Так и случилось. Эх, как прекрасно все могло обернуться. Но Роберт… Он ломает все, к чему прикасается, как будто бы несет за собой разрушение. Тогда-то и пришла мысль обернуть все в мою пользу. Я думала, что Саша поможет мне отомстить, и это нас сблизит. Однако парень пропал, и я начала действовать самостоятельно. Были попытки, но мелочи срывали все планы. Я уже забыла о мести и полностью выкинула прошлое из головы, пообещав себе жить дальше и не тратить время на то, чего нельзя изменить. И тут… Опять он, нежный падший ангел. Сначала я так ему обрадовалась, сердце вновь забилось в груди, а потом, буквально через пару минут, до меня дошло, что и его забрал себе Роберт. Гнев и ненависть к этим двоим взяли верх, и я придумала, как сломать одного, подставив при этом другого. Самое приятное то, что Саша сам решил мне помочь, не подозревая, что подписал себе приговор.