Сны Севера. Часть 2. Ловушка для души

*** - Ты в своём уме, отец?! - Этот человек неплохо заплатил нам, Свен. Не вижу ничего дурного в том, чтобы довезти его до Свальбарда. - Да он ведь… - Свен подался вперёд, но отец одним взглядом заставил его не дёргаться. На Свальбарде было несколько поселений, и у вождя не возникало сомнений в том, что у Ульфа могли быть родственники в одном из них, и что зиму он желал провести дома. Главное, что платил торговец серебром, а оно не было лишним – времена шли трудные. Эрик молча наблюдал, как двоюродный брат спорит с родителем. Он чувствовал, как спину ему сверлят тёмно-синие глаза торговца, и ему хотелось развернуться и сказать Ульфу, чтобы держался подальше. Жуткий человек. От него хотелось убежать, спрятаться. Вот только уверенности, что и там эти неистовые глаза не будут преследовать, не было совершенно. *** Меньше всего Эрику хотелось, чтобы назвавшийся Ульфом, подходил к нему и начинал разговор. А того, видать, так и распирало наговорить Эрику каких-нибудь неприятных вещей. Поэтому, когда Ульф сел на лавку напротив него, юноша уже внутренне был готов к обороне – он не собирался и дальше позволять чужестранцу сравнивать себя с дерьмом. - Эрик, - проговорил Ульф, чуть понизив голос, будто не желал быть подслушанным. Тот в ответ лишь плечами повёл – дескать, чего пришёл, не видишь, что мне не до тебя – и продолжил как ни в чём не бывало чистить кольчугу, лишь мельком глянув на подошедшего. – Дело у меня к тебе есть. Дело… Что-то ёкнуло внутри. Словно уже было с ним нечто похожее. Вот только память, словно в насмешку над своим хозяином, всё кружила будто стая воронов над умирающим зверем, а опускаться на землю не спешила. Так и мысли Эрика никак не могли сфокусироваться на каком-то событии из прошлого – а он уже был уверен, что это было важное что-то. - Чего тебе? – не слишком-то приветливо спросил он, хмуро глянув на собеседника, который впервые с момента их встречи не скалился в ухмылке, а выглядел каким-то подозрительно серьёзным. – Ну? - Дело у меня к тебе есть, - повторил зачем-то Ульф, внимательно разглядывая его. - Так говори скорее, - буркнул Эрик, - и оставь уже меня в покое. Ульф ещё больше помрачнел, будто грозовые тучи затянули его ясные синие глаза: - Не могу. - Не можешь что? – не понял Эрик, начиная закипать. Ему не нравился серьёзный тон собеседника. Лучше бы он как прежде издевался и грубил. - Не могу оставить! - сказал вдруг тот зло, даже голос повысил, будто его привело в негодование то, что Эрик не понимает его. А после добавил так, будто его разом покинули все силы: - Не могу. - А причём тут я? – не собирался уступать ему юноша. Настойчивость торговца была ему вовсе не по душе. Ульф скрестил руки на груди и пристально на него посмотрел. Эрику отчего-то бросилось в глаза, что жилетка из волчьей шкуры, надетая на чужеземце, блестит на солнце, будто ещё не снятая с мёртвого зверя и не утратившая тока жизни… Это показалось ему необычным, но лишь на мгновение, и он снова подавил невесть откуда пришедшее желание погладить серебристо-серый мех рукой. Ульф резко встал, глядя на него сверху вниз и будто никак не решаясь что-то сказать. - Зачем ты вообще идёшь с нами, Ульф? Услышав, как Эрик назвал его по имени, торговец скривился словно от отвращения и мотнул головой так, что волосы отлетели за спину, и ветер тут же занялся с ними, играя тонкими светлыми прядками. Эрик моргнул, засмотревшись. Потом, опомнившись, он перевёл взгляд на Ульфа. Тот недобро усмехался. - Ты глупый щенок, - сказал он, - так ничего и не поймёшь, - и в голосе слышалось не то разочарование, не то обида. Эрик пожал плечами: - Так ты объясни. Может, я и понял бы. Ульф отвернулся и какое-то время смотрел на пенящиеся волны на горизонте. Он ничего больше не сказал, и больше ни разу не подошёл к Эрику, пока корабль не достиг берегов Свальбарда. С трудом пробившись через непогоду, драккар причалил к берегу, и тут-то погода, словно всё это время терпеливо дожидавшаяся, пока припозднившиеся мореходы вернутся домой, разошлась не на шутку. Метель бушевала несколько дней. Дороги замело. По договорённости с Брагором Ульф остался в деревне, намереваясь уйти сразу же, как представится возможность. Эрик был этому не слишком рад, но и не огорчён, потому что торговец как будто утратил к нему всякий интерес и жизнь больше не портил. *** Всё-таки он ушёл. Торговца не было около недели: выгадав несколько более-менее пригожих дней, Ульф подорвался с места и испарился, ни с кем не перемолвившись словом. *** - Отец, до каких пор будет продолжаться эта пытка?! – Локи негодовал, стоя перед Одином. - Я уже говорил тебе, - отозвался Отец Богов. – Ты сам виноват, так что пожинай плоды своих деяний и не навлекай на свою дурную голову ещё больше неприятностей. Потом, немного подумав, Один добавил уже мягче: - Ты ведь прекрасно понимаешь, сын, что всё может плохо кончиться, если мальчик всё вспомнит… - Тогда почему я всё помню?! – закричал Локи. – Ты хоть представляешь себе, как это тяжело, Отец?! Как это невыносимо – быть рядом с возлюбленным, который тебя и знать не знает!!! Один положил руку на плечо разбушевавшемуся сыну, и тот слегка успокоился, почувствовав течение отеческой силы вниз по руке, но брови Локи остались сведёнными, а на щеках ходили желваки. - Так зачем ты решил быть там, где тебе никто не рад? – Один опустил руку, глядя в угрюмое лицо своего непутёвого сына. – Неужели мои уроки раз за разом проходят для тебя даром? - Эти уроки слишком жестоки, Отец, - тихо сказал Локи. - Предпочёл бы, чтобы твой Волчонок умер? Молодой ас вскинул голову: - Нет, Отец! Но раз ты заставил его обо всём забыть… - Можешь не продолжать, - прервал его Один. – Ты хотел бы тоже не помнить о том, что было, верно? Но, увы. В отличии от людской, нашу сущность не изменить, и память – тоже. - Я бы не хотел забывать, Отец, но это оказалось для меня слишком тяжёлой ношей, - Локи вздохнул. Таким разбитым Один никогда ещё не видел своего младшего, который всегда был весел и готов на безумства. – Дух мой слишком слаб… - Ты можешь повлиять на его память, - сказал, наконец, Один. Как и всем родителям, ему было тяжело видеть страдания своего ребёнка, каким бы негодяем тот ни был. Видя, что взгляд Локи оживился, он продолжил: - Сделай что-то, что сумеет пробудить в его сердце воспоминания о тебе. Шутник истолковал сказанное по-своему. *** Локи вернулся в деревню, полный решимости и надежды на то, что его попытки не пройдут даром. «Всё-таки я повёл себя глупо», - думал он немного огорчённо. Нужно было сразу же не воспринимать ситуацию так остро, а спокойно разобраться… Эрик бы обязательно вспомнил его. «Дурак… ты потратил три года на то, чтобы немного привести в порядок мысли, а нужно было попросту взять себя в руки». Злиться на себя можно было сколько угодно. Главное, что теперь он знал, как поступит. Надо только не совершать необдуманных поступков и как следует всё обдумать. Однако, сказать было куда проще, чем сделать, а скверный и нетерпеливый характер очень скоро напомнили Шутнику о себе… *** - Ну же, давай! – Ульф выхватил клинок и застыл напротив Эрика, с вызовом глядя на него. – Давай, мальчишка, докажи, что ты не просто так таскаешь на поясе меч! С какой стати Эрик должен был принимать вызов Ульфа, было не совсем понятно. Оскорблённое самолюбие подсказывало ему, что было бы гораздо правильнее повалить негодяя в снег и как следует намять ему бока! Однако торговец сразу же взялся за меч, и выбора в общем-то не оставалось. Эрик обошёл его, держа меч перед собой, не сводя с напряжённого будто для прыжка противника взгляда. - Ты в своём уме вообще? – глухо спросил Эрик. Щёки его до сих пор полыхали, не давая забыть о том, что только что произошло. И хуже всего – разум кричал, что нужно немедленно расправиться с обидчиком, а тело… Тело предательски намекало хозяину, что тот поспешил с выводами. Горячее дыхание, щекочущее кожу на шее возле уха, и влажный язык, скользнувший по подбородку вверх, а после – требовательный рот, завладевший его собственным, вторгшийся внутрь, вынуждающий отвечать на малейшие движения так, будто Эрик проделывал подобное регулярно и заранее знал, как поведёт себя набросившийся на него ни с того ни с сего Ульф. А с чего всё началось? Шёл себе спокойно по двору к поленнице, а там его поджидал этот сумасшедший. Схватил, будто мальчишку, за плечи, вдавил с силой в стену и начал творить произвол. Эрик вспомнил, как у него обмякли руки и ноги, и как сильные пальцы Ульфа, вцепившиеся в его плечи, не дали юноше упасть. Почему-то именно от этой вроде и незаметной заботы сердце Эрика забилось словно безумное. Вжавшееся в него тело словно полыхало огнём, требовательные руки скользнули вниз по предплечьям, после чего взлетели вверх и рванули в стороны края рубахи так, что ткань предостерегающе затрещала. Это и привело Эрика в чувства. Он сжал кулаки и ударил Ульфа под рёбра, вышло далеко не в полную силу, но эффект возымело. Мужчина отшатнулся, прожигая его горящим взглядом, словно вот-вот готов был сожрать живьём. Чувствуя примерно то же самое, что и стоящий напротив него, Эрик усилием воли взял себя в руки и оттолкнул от себя торговца. - Ты безумец, - пытаясь отдышаться, выдавил Эрик. – Я убью тебя! Тогда-то Ульф и схватился за меч, будто желая ещё больше раззадорить его! И вот сейчас, глядя на соперника, Эрик понимал, что драться с ним попросту не сможет. Не поднимется у него рука. - Ты в своём уме? – повторил он. – Я не собираюсь драться с тобой. Ульф оскалился: - Кишка тонка? Струсил? Эрик опустил меч. - Пусть ты и ведёшь себя не как подобает гостю, я не буду тебя трогать. Видят боги, но у меня попросту не поднимется рука на безумца вроде тебя. - Видят боги? - захохотал вдруг Ульф и, бросив меч на снег, отошёл к стене и уселся на край поленницы, откуда недавно брали дрова. Упёр руки в колени и исподлобья взглянул на Эрика. – Они ничего не видят, щенок! НИ-ЧЕ-ГО! Ясно тебе?! Светлые волосы его разметались по плечам, а глаза показались Эрику какими-то потусторонними – небесно-синие и холодные на светлокожем лице. Эрик, чувствуя лёгкое головокружение, подошёл и сел рядом. - Не знаю, что на тебя нашло, Ульф, но лучше тебе поумерить свой пыл. Торговец неопределённо дёрнул плечом. - А что ты сделаешь, если не поумерю? – он повернулся к Эрику и произнёс это вкрадчивым, мягким голосом. Эрик лишь недоуменно покачал головой. Что он мог ответить? Ведь, если подумать, он был… готов к чему-то большему, он внутренне это понимал. Его тянуло к этому чудаку. Повинуясь внутреннему порыву и ощущая, как приливает к щекам кровь, он положил ладонь на плечо Ульфа и слегка сжал пальцы: - Ты можешь… снова это сделать? Синие глаза удивлённо устремились на него: - Что ты сказал?! - Поцелуй меня ещё раз. Ульф не стал вдаваться в подробности и ждать, пока попросят дважды. Он одной рукой обхватил Эрика за плечи и подался навстречу. Его ладонь залезла под рубашку юноши и, в то время как их губы мягко ласкали друг друга, пальцы Ульфа блуждали по коже – легко, будоражащее. Эрик двинулся вперёд, желая теснее ощутить каждое прикосновение, всё его существо будто плавилось в этих нежных руках, определённо знающих, как следует обращаться с попавшим в них товаром... Ульф отстранился, глядя в подёрнутые пеленой желания зелёные глаза. Убрав руки, торговец поднялся. Тяжело дыша и не глядя на Эрика, он спросил: - Что ты хотел этим проверить? - Ничего, - хрипло отозвался Эрик, не в силах встать, он так и остался сидеть, привалившись спиной к холодной, покрытой инеем стене. – Прости. Не пойму никак, отчего так себя веду. Словно… - он замолчал, не найдя верного сравнения. Ульф повернул голову, коснулся кончиками пальцев его щеки и лишь туманно улыбнулся в ответ, после чего быстро подобрал свой меч, вытер его о кожаную штанину и пошёл в дом. *** Как это обычно бывает, неприятности сваливаются одна за другой. И следом за кораблём Брагора причалил к берегу потрёпанный штормом и холодом драккар, принёсший на себе явно не настроенных мирно переждать непогоду разбойников. Словно дикая стая, они спрыгнули на берег, обросшие, дышащие холодом и смертью, вооружённые и готовые убивать. Пришлецов заметили издалека, и Брагор приказал своим воинам вооружаться и выйти навстречу. Он собирался было уладить спор миром, но пущенная чужаками стрела, на половину вошедшая в холодную землю в полушаге от вождя, была красноречивее многих слов. Эрик пошёл вместе с остальными и был немало удивлён, когда увидел рядом с Брагором Ульфа. Никто не заставлял гостя браться за оружие, он пришёл сам. *** Двое викингов оттеснили Эрика от остальных, и он приготовился стоять не на жизнь. Воин из него был далеко не выдающийся, но сейчас это значения не имело – помощи ждать было неоткуда, отцовский меч стал продолжением его руки. Он дорого возьмёт за свою жизнь. Чужаки, ухмыляясь, двинулись на него, и Эрик приготовился защищаться. С первого же удара, который высек из отцовского клинка искры, юноша понял, что проиграл. Не чувствуя страха, он встретил следующий удар, а после произошло что-то совсем уж неожиданное. Видать, этим двоим наскучило тешиться с мальчишкой вроде него, и они решили прикончить его быстро. Второй викинг подключился к атаке, но сделать ничего не успел. Краем глаз Эрик увидел справа какое-то движение, после чего ощутил грубый толчок в плечо, так что не смог устоять на ногах и отлетел в сугроб, словно сметённый штормовым ветром. Он ещё успел заметить, как упал с головы Ульфа серый капюшон, как он повернул голову и оскалился, а Эрику вдруг почудилось, что зубы его были острыми словно клыки зверя. Затем он встретил удар врага своим клинком, после чего тот, отчего-то захрипев и выпучив глаза, стал заваливаться назад, обливаясь кровью. Видя, что его союзник уже не жилец, другой викинг бросился на Ульфа с таким ожесточением, что Эрику стало жутко. Несколько страшных ударов, рычание сродни звериному – Эрик вряд ли мог сказать наверняка, кто из сражающихся его издавал – и кровь, обагрившая снег. Увидев кровь, он завозился в сугробе, силясь подняться и не чуя впивающегося в ладони холода, наконец-то подскочил на ноги, понимая, что если он сейчас не вмешается, что случится что-то непоправимое, и коря себя за то, что не вмешался раньше. Сражённый неприятельским клинком, Ульф упал на колени, вскинул голову, окровавленные волосы отлетели назад, открыв бледную кожу на шее, тоже перемазанную красным. Он готов был умереть прямо здесь, защищая какую-то ведомую лишь ему правду. Эрик увидел, как гаснет в его глазах свет, и понял, что ни за что не может дать этому человеку умереть. Он рванул вперёд, налетая на заносящего секиру воина, падая вместе с ним на окрасившийся багровым снег. Руки сами выхватили из-за пояса кинжал, и опомниться упавшему викингу Эрик не дал. Брызнула в лицо горячая кровь, и человек под ним забился, хрипя и захлёбываясь. Но всё для него уже закончилось, пора было подняться, но Эрик продолжал с силой давить на рукоять кинжала. Его била дрожь, и как-то разом рванулись с сознание холод и ужас, заставив его сердце сжаться. Никогда ещё он не лишал кого-то жизни. Некогда было раздумывать, Эрик быстро поднялся и подполз к упавшему рядом Ульфу. Торговец лежал на спине, наполовину утонув в снегу, светлые волосы разметались вокруг головы. Глаза были закрыты, и Эрик испугался, что Ульф уже мёртв. Он интуитивно накрыл ладонью его холодную руку, зажимающую рану на животе и вгляделся в бледное лицо. - Ты не можешь умереть, - выкрикнул Эрик. – Ну же, очнись! Из-за деревьев всё ещё раздавался лязг мечей, схватка продолжалась, но он не мог заставить себя бросить чужеземца умирать, хотя и должен был помочь товарищам. - Ну же, открой глаза, - прошептал он, склонившись к побелевшему лицу и прижимаясь к щеке Ульфа губами. А когда светлые ресницы едва заметно дрогнули, вздохнул с облегчением. И уже не показалось необычным так беспокоиться за человека, о котором не ведаешь почти ничего кроме имени. - Эрик, - едва разлепив губы, выдохнул раненый. – Волчонок… ***