Асунская академия магии и лекарства, или Нежданная невеста

Песчинки безнаказанно летели за уже неопасный периметр. Одинокий язык пламени лизнул грудь магистра. Катя до боли сжала перстень Закариэля и замерла в полуобороте. В вышине заунывно кричала птица. Магистр завалился навзничь, и его рука безжизненно соскользнула рядом. Парила, слепя, сквозь порванную энергоцепь ослепительная в потустороннем зрении его жизненная сила. Такая трата… Катя прижала тыльную сторону ладони к губам. Не ругается. Что с ним? Она подкралась к магу и пугливо прижала ухо к груди. – Эй, – испуганно позвала она. – ЭЙ! – слегка потрясла его. – Ай! – Она слишком медленно отдёрнула руку, и её ожёг огненный всполох. Катя «пофукала» на ожог и достала перстень Эрайона. В потустороннем зрении фиолетовые плети, исходящие от серебряного перстня, льнули к её руке. Не хотелось бы использовать, но… – Эй, – она ещё раз тронула за плечо мужчину, – похоже, что выбора нет. Тогда… что ж! – Катерина вспомнила про то количество дней, после которых ей «снесёт башню», если она всё-таки не сможет снять кольцо, и, хмыкнув, одела. – Эй, Зак! – недовольно выкрикнула она. И ничего не изменилось. – Закариэль! – выкрикнула Катя уже возмущённо. Всё чаще и чаще над грудью мага полыхали рыжие языки. Катерина достала пузырёк большого лечебного зелья и влила в сереющие губы мага пару капель. Её ауру рваным потоком понесло к магу. Голова тут же закружилась, и стало клонить в сон. Звуки и всё, что она видела, словно просачивались сквозь плотную пелену. Она торопливо протянула ладонь над разрывом энергоцепи мага. Когда на тебе висит ответственность за чужую жизнь, и, в особенности, человека, который тебе нравится, это сводит с ума, предательски дрожат руки и сердце бьётся с перебоями. Она примерно представляла, что необходимо сделать, чтобы поймать разрывы, но одно – тренироваться над жучком, и совершенно пугающе – не успеть или сделать что-то не так сейчас. Над магом вновь вспыхнул огонь – и её аура облетела пыльной дымкой. Катя вскочила, заметалась от боли и горячечным взглядом уставилась на пузырёк лечебного зелья. Оно же всех лечит? Она встряхнула пузырёк и слизнула стекавшую по стеклянному пузатому сосуду каплю. Скорость потока не увеличилась, но он разделился, и его часть налипла на её ожог. Ожог затягивался фантастически быстро. Чертовски многофункциональная вещь, это лечебное зелье! – И не надейтесь опять оставить меня одну в этой чёртовой пустыне! – она сжала зубы и позволила себе на секунду прикрыть глаза. Просчитав возможные варианты и осознавав свои шансы на выживание в пустыне, ей ничего другого просто не осталось. Катя быстро, чтобы не дать себе времени передумать, влила остатки зелья в приоткрытые губы мага и прикрыла глаза в приступе усталости и неуместного умиротворения. Куски её ауры отрывались настолько быстро, что слились в едва различимый поток. Что же остаётся? Остался только свет? Он столько раз помогал Рию, неужели мне не поможет сейчас? А когда он появляется? Точно! Когда я пугаюсь – свет появляется. Агаааа… Катя уперлась пальцем в подбородок. Так спать хоче… Она зевнула. Нельзя-нельзя, ни в коем случае не засыпать! Ах, точно! Свет. Она опять зевнула. И ей вспомнилось: Закариэль пытается отправить её ночевать к Эрайону, но, как оказалось, где-то в его плане был просчёт, и, вот, он уже красненький от злости, и веснушечки на носу такие бледненькие... Так, не то. Скорее смешит, чем злит. Магистр Криастэ заносит энергетический шар над её бабулей. Так с бабушкой-то всё в порядке. А потом он склоняется над Катей, и её сердце предательски ёкает. И ничего, пусть, ведь никто не узнает. Не то, совсем не то. Злится Катя и вспоминает, как клешня монстра просвистела в миллиметре от неё. Да это должно помочь. Да что же такое! Катя ощутимо ударила по коленке, и сон немного отступил. Её трясло. Холодно ей было и тогда на дискотеке, когда её отозвал в сторону Олег Петров, и, хитро прищурившись, сообщил: – Ну что, Катрин, теперь это видео будет во всём интернете. – Откуда это у тебя? – она без сил прислонилась к стене дома культуры родного города. Дальше – дорожка и парк в горящих фонарях. Шершавая крашеная стена за спиной. Если по ней провести рукой, то останется белый налёт на пальцах. «Пам-пам-парам» – дрожит стена в такт популярного мотива. Большинство на танцполе, и поэтому вокруг почти никого, не считая нескольких разгильдяйского вида курильщиков и их подружек. – Сделаешь, как я скажу, – полноватый, белобрысый, с подслеповатым прищуром парень гаденько хмыкнул и помахал своим телефоном, – это видео не попадёт на ютуб, Катрин, – шепнул парень ей на ухо и ухмыльнулся. Бесит-бесит-бесит! Катю передёрнуло, и она, насупившись, отвернулась. – Не хмурься, или станешь очень узнаваемой! Мерзкий давящийся смех прерывается звуком её пощёчины. Парень грубо схватил её за руку. – Ещё не поняла?! – парень обвёл рукой парк. – Кто же поможет тебе, а? – с издёвкой покривлялся Петров. Тяжело даже вздохнуть. Мучительная неизбежность разливалась едкой тишиной. Окружающее пространство в метре от Катерины поплыло и подёрнулось пеленой. Возникшие на пылящей границе почти чёрные непрозрачные иглы полетели к Катерине и пропали из виду в миллиметре от её кожи. Песок её обжигал, но сдвинуться с места она не могла. Песчинки лениво перекатывались возле неё. Ну же… Воздух казался девчонке раскалённым и приторно насыщенным беспокойством. – Ну же! – зло приказала она – и долгожданный свет полыхнул. Мгновение – и барханы сместились на пять метров. Катерина скосила взгляд на добрую сотню разорванных энергетических пар, всплывших над грудью мага. Катя подхватила потоки и пару секунд их рассматривала, а потом опомнилась и прижала пушившие искристыми ниточками энергоцепи. Нити, словно под неспешным водным потоком, всколыхнулись и, совершенно неожиданно для Катерины, образовали пару десятков правильных пар. Она подскочила. – Я справилась? Дариан застонал. Её ноги подогнулись, и она мешком упала рядом с ним. Я только на секунду закрою глаза… Ей хотелось вскочить, бежать по барханам навстречу ветру. Хотелось сжать до боли в суставах лежавшего рядом мужчину. –Как долго я спала? Катя робко прижала ухо к груди мага и со щемящей радостью услышала тихое биение. Главное – дышит! Присмотрелась: его энергетический поток едва-едва, но двигался по нервной системе, да и её аура больше не отрывалась. Её руки тряслись от желания куда-нибудь бежать, энергия бурлила и требовала выхода, но она не позволила себе потерять ни одной минуты. Она завязывала глупые, но такие важные бантики на искристых ниточках: дёрнул за ниточку, если что,– развязано – и поглядывала на чуть вздымавшуюся грудь мужчины. Потом, когда он будет вне опасности. На большей части бантиков его поток стал чернеть. Бесит-бесит-бесит! Она сердито потёрла лоб, бурча нечто невразумительное себе под нос под бессознательное рычание мага, упрямо искала пару самым доступным ей методом – методом подбора. Последнее истончившееся бледное волокно почему-то не имело пары. Катя потянула за него. Нить подозрительно легко тянулась, таща за собой небольшую бусину, вокруг которой образовывался неровный полупрозрачный контур. Вытянутый шарик повис на энергонити и тут же попытался вплестись в Катину жизненную силу. Её рука дернулась – и «нечто» отлетело на пару метров и поблёкло. Стоит ли запихнуть «это» обратно? Она, понаблюдав за мерным дыханием лежащего мужчины, пожала плечами, просто не представляя, как можно «это» вернуть на место без операции, и махнула рукой. Она осторожно убрала с глаз мага влажную прядь. – Даст Бог, не заметит! Башня серым монолитом маячила на горизонте. Катин взгляд соскользнул на полупрозрачную бусину. Ей почему-то вспомнился ректор Тичрес, а точнее, его по-отечески добрый взгляд, за которым пряталось что-то неестественное, и то, как он без тени сомнения отправил её в портал со словами «Иди. Там тебе помогут…», а она оказалась в комнате, полной некросов за странным ритуалом, его бездумный взгляд и вывернутые суставы в подземелье… Жуть! Бусины на месте не было. Едва заметный бугорок под песком медленно приближался к ним. – Мммалыш! – Катя шагнула вперёд и неуверенно протянула руку. – Маленький… Катину руку обожгло, и порез наполнился кровью. Что? Почему? Как так? Песок приподнимался и опускался всё ближе. Как так! Катя попятилась, внезапно она осознала, что раз это существо с ней не говорит и её ранит, то оно, скорее всего, неразумное и недоброе. Пора убираться отсюда. Туманящая сознание, как наркотик, давящая до тошноты необходимость в движении, наконец, выплеснется. Она закатила мага, будто пушинку, на свою мантию и потянула к башне. Тянуть было совсем не тяжело, и казалось, она может двигаться так без остановки и передышки вечно. И хотя эйфория бурлила кровь, но пустынный скорпион-переросток всё ещё был ярок в памяти настолько, что даже удлинение пути не могло заставить Катю спуститься в низменности. Вот она бодро шагает по пустыне и совершенно неожиданно до ужаса захотелось пить, а ещё – отдохнуть хоть минутку. Она почему-то оступилась и упала на колени, выхватывая ртом воздух. Единственное, что она не позволила себе – это закрыть глаза. Едва заметное движение песка. – Да отстанешь ли ты от меня, гадина?! Пространство вновь подёрнулось пеленой, но на этот раз дрожащее марево захватило значительно большее расстояние. Чёрные иглы возникали из ниоткуда и пропадали в миллиметрах от Катерины. Её волосы встопорщились, глаза потеряли зелень роговиц и наполнились белым маревом, черты заострились. Её взгляд замер на бусине. Так обычно смотрят на то, чего скоро не станет. Катю приподняло над землёй, и свет запечатал её молочно-белым коконом на доли секунды. Световая волна, сметая всё на своём пути, ударила по барханам. Катя очнулась и вскочила. Опять выпал кусок времени? Да что же такое? Она зло отряхнула налипший песок с лица и остановилась с открытым ртом. Вместо барханов её окружала воронка в диаметре всего каких-то пару километров. Опять энергия бурлит. Бусина обнаружилась совсем недалеко, как назло, бодрая и шустрая. Интересное дело: бью светом – почти сразу меня вырубает, и я остаюсь без какой-либо защиты. Это опасный момент. Потом плющит от переизбытка энергии – вроде как здорово, а затем приходит усталость, и чувствуешь себя, будто выжатый лимон, что не очень, но терпимо. Но, похоже, и преследующую меня «гадину» этот свет тоже лечит. Это, как бы, логично, но, вообще-то, по сути, чёрти что! Катя вздохнула. Она опомнилась, схватила за полы плаща, на котором лежал магистр, и быстро потянула его к башне. Кто знает, когда бьющая в ней через край энергия закончится. Успела! Она оперлась об обжигавшие камни башни силы, и полы мантии выскользнули. Она только теперь почувствовала боль от израненных пальцев. Загремел гром, подул свежий ветер. Огромные капли раскрашивали песок рыжими пятнышками и тут же высыхали. Она ловила капли губами и рассматривала монолит – вот она, башня рядом. Но как войти? Она ударила по башне кроссом, заскакала на одной ноге, и с ужасом увидела дорожку сухого песка. Дождь зашумел, и ледяным покрывалом закрыло обзор. – Блин. Блин. Блин! – Она уставилась на монолит. Сердце билось как сумасшедшее. – Дверь, появись! – выкрикнула она. Появилась трёхметровая резная дверь. Катерина истерично хохотнула, а затем дёрнула на себя зашлифованную миллионами прикосновений ручку, но ничего не вышло. Представила уже конкретную дверь – простую входную в квартиру. Дверь оказалась добротная, железная с кодовым замком. – Вот же! – Катя выдохнула сквозь сжатые зубы, представляя на этот раз лёгкую деревянную дверь с самой простой ручкой безо всяких модификаций. Ручка без труда нажалась, дверь скрипнула, и из неосвещённого туннеля потянуло сыростью.