Черноморка

Проснулась я уже в значительно лучшем состоянии. Миши рядом не было, но это не было удивительным, спать вдвоем на достаточно узкой кровати — непростая задачка. Я вспоминаю его вчерашние слова перед сном и это вызывает у меня улыбку. На душе становится тепло и уютно. Вот оно счастье. Я переворачиваюсь на спину и тянусь. Просыпаться в его кровати, знать, что он рядом, и, возможно, нарядиться в одну из его футболок — это ли не самое лучшее начало дня? С улыбкой я поворачиваюсь в сторону двери, сразу замечая, что возле нее сидит большая игрушка. Я широко раскрываю глаза, не веря своему счастью. Это он. Тот самый большой плюшевый медведь из детского магазина! Он сидел и улыбался, его шерсть нежно-кремового цвета немного поблескивала при солнечном свете, а насыщенно черные глаза отдаленно напоминали мне Мишины — такие же глубокие и невероятно красивые. Чуть наклонив голову на бок, он словно протягивал ко мне свои лапы для объятий. «Вот я, обними меня» — буквально говорил он. Я встаю с кровати, замечая на тумбочке маленькую записочку, сложенную в квадратик. Развернув лист, я читаю послание выведенное Мишиной рукой:

«Доброе утро, уже полностью совершеннолетняя Юля Думаю, мой подарок точно придется тебе по душе, не забудь придумать ему имя.

Твой Мишка»

Последняя строчка мне показалась крайне оригинальной: с ходу и не разберешь о ком идет речь о нем самом или о мягкой игрушке. Отложив его письмо, я юркаю к медведю, обнимая того и притягивая к себе. Теперь мой, самый плюшевый и самый удобный. А также теперь и самый любимый, поскольку подарил его никто иной, как мой самый любимый мужчина на планете. Я не знаю как назвать это чудо, но на языке вертится множество милых имен: Милаш, Симпотяш, Красавчик, Чудо, Милашка. Не решив ничего лучше, я именую моего ручного зверя тем самым Мишкой, посчитав это самым уместным вариантом. Я обнимаю медведя еще раз и затаскиваю его на кровать. Я открываю дверь и иду дальше по коридору в ванную. Пока я умывалась я слышала чьи-то шаги за спиной, но не решила оборачиваться. Когда я закончила с водными процедурами и посмотрела на себя в зеркало, я заметила в отражении Мишу. Я улыбаюсь ему самой счастливой улыбкой, тут же поворачиваюсь к нему и хочу обнять, но замечаю у него в руках еще один подарок. Роза. Нежнейшего розового оттенка. Именно того самого цвета, который не вызывает раздражения, а лишь оставляет ощущение невинной влюбленности. Я ахаю от неожиданности.       — С Днем рождения тебя, хоть и с прошедшим, — произносит он, протягивая мне цветок. Я принимаю его подарок, сразу же желаю почувствовать его аромат, который оказывает таким же нежным и тонким как и сама роза.       — Спасибо тебе большое, — я аккуратно обнимаю его с цветком в руках, наслаждаясь моментом. Не это ли самое прекрасное совершеннолетнее утро? Я тянусь к нему за поцелуем, который Миша, не раздумывая, мне дарит, но достаточно скоро отрывается от моих губ.       — И это еще не все подарки на сегодня. Мы обязаны отпраздновать сегодня, — я улыбаюсь, уже предвкушая каким же получится этот день.       — Я очень люблю сюрпризы, — признаюсь я, целую Мишу в щеку. Как я счастлива.       — Тогда будь готова, через несколько минут завтрак будет готов, — он улыбается мне, быстро чмокает в макушку и покидает ванную комнату. Я остаюсь там стоять с улыбкой от уха до уха, но скоро решаю последовать совету Миши и иду обратно в комнату переодеться. Не думаю, что Миша будет против, если я надену его футболку. В скором времени я появляюсь на кухне, где уже вовсю хозяйничал Миша. Я юркаю за стол, на котором уже стояла дымящаяся кружка кофе, историк протягивает мне тарелку с бутербродами.       — Поешь, тебе обязательно понадобятся силы для дальнейших приключений, — с улыбкой произносит он, а я принимаюсь за самый волшебный завтрак в моей жизни. Вот бы так все свою совершеннолетнюю жизнь.

***

В фильмах, особенно иностранных, восемнадцатилетние всегда отмечают с размахом. В детстве, когда мне было лет семь или восемь, я хотела, чтобы в этот день была гигантская вечеринка, на которой будет уйма народу, красивые фуршетные столы, бассейн, а рядом со мной будет стоять мой молодой человек — главный красавец всей школы. Ну, один пункт я выполнила — мой парень и действительно тот, по кому сохнут все старшеклассницы лицея. С остальным же было туго: друзей много не было, загородного дома тоже, а бассейн если только в фитнес-центре. Да и день рождения был вчера. Мы ехали с Мишей в магазин за какими-то автозапчастями для его машины. Мой телефон оповестил меня о новом сообщении. Это от мамы.

С Днём рождения, дочка

Сообщение было отправлено вчера в 11 вечера. Сухо, безэмоционально и как-то банально. Словно мать и не ждала меня дома на «праздничный» ужин в мою честь. Да и кого бы она туда позвала? Своих коллег, из которых я не знаю ровным счетом никого? Сестру, которую я не хочу видеть? А была бы она сама на этом торжестве, а не занята работой? Слишком много вопросов без ответов, которые портили мне мое настроение. Я выключаю дисплей телефона и отворачиваюсь к окну. Не хочу снова возвращаться мыслями домой, хотя бы весь сегодняшний день…

Купив все необходимые запчасти, мы поехали домой. Всю дорогу домой мы провели в разговорах обо всем, что только можно было. Так хотелось не думать ни о чем-то серьезном, рассуждать о планах на будущее. И я, и Миша остро понимали, что мы соскучились друг по другу, по комплиментам в адрес друг друга, по прикосновениям друг к другу без оглядки на кого-то. Да и вообще, я так устала смотреть на окружающих. Словно мне нужно было дожить до 18 лет, чтобы понять, что счастье никогда не бывает громким, о нем не будут кричать и принимать все вокруг. Счастье любит тишину. И сейчас я в этом остро убеждалась. При подъезде к дому я почувствовала что-то неладное. Глаза Миши забегали из стороны в строну, словно ища кого-то.       — Ты кого-то ждешь? — спросила я, так же начиная озираться по сторонам.       — Нет. Просто показалась машина соседки разбита. Показалась, — отмахивается Миша, начиная парковаться. Не придав этому особо значения, я дожидаюсь возможности выйти из машины и крепко взять своего парня за руку. Как давно я не испытывала такого теплого, согревающего душу чувства. Как же приятно вновь держать его за руку и понимать, что я люблю его. Миша мягко улыбается мне и тянет меня домой. — Помнишь, я говорил, что день будет насыщенным? — спрашивает меня Миша, когда лифт останавливается на нужном нам этаже.       — Да, — с неуверенностью произношу я. Мы выходим из лифта, а Миша как-то странно улыбается.       — Тогда… — он проворачивает ключ в нижней замочной скважине всего один раз. Странно. Я четко помню, что закрывал он на два оборота, да и еще и на верхний замок. Дома кто-то есть? — Принимай сюрприз, — дверь открывается и я ахаю от увиденного. Внутри стоят все те, кто так мне был важен: Аринка с Русланом, Егор и даже Саша. Они все хором начинают поздравлять меня с днем рождения, громко скандируя эти слова. Я не могу сдержать счастливой улыбки, наблюдая за этой картиной. Миша легонько подталкивает меня внутрь, закрывая за нами дверь. Как же я была рада всех видеть сейчас. Они накидываются на меня с объятиями, что я едва не теряю равновесия. Когда же друзья отлипаю и зовут нас на кухню, я оборачиваюсь к Мише и шепчу:       — Спасибо…

***

День прошел невероятно! Мы играли в настольные игры, ели пиццу и много смеялись. Хоть и странно было видеть ребят в квартире Михаила Васильевича, и не бояться его редких прикосновений ко мне, я получила невероятное удовольствие от вечера. Все-таки теперь мне 18 лет и отметить этот день нужно было соответствующе.       — Ты ожила, Юлька, — нежно произносит он, заключая меня в объятиях. — Я счастлив, что ты вернулась, — я еще крепче сжимаю его плечи.       — Спасибо, Егор. Ты очень помог мне…       — Друзья всегда так поступают. Ну давай, не грусти, Черноморка, — Егор подмигивает мне и спешит покинуть квартиру вслед за Ариной и Русланом. Я улыбаюсь им и закрываю дверь, отправляясь помогать Саше и Мише с уборкой кухни после наших активных посиделок. Вскоре и Саша заторопилась домой к детям. Крепко обняв меня и в который раз пожелав мне быть счастливой, она прощается с Мишей и тоже оставляет нас одних. Историк обнимает меня и тянет за собой в комнату. А я просто таю, как давно меня не окутывали такой заботой. Я уже и забыла, каково это, когда для тебя устраивают праздник, приглашают друзей, заказывают пиццу и все смеются и радуются.       — Тебе понравился сегодняшний день? — произносит он, когда мы садимся на кровати в обнимку.       — Это был самый счастливый день в моей жизни, — произношу я, прижимаясь щекой к его груди. Миша еще крепче прижимает меня к себе. В углу стоит мой новый плюшевый друг, который наблюдает за нами с улыбкой. Как же хорошо… — Спасибо тебе, Миш. Мне очень приятно, для меня давно никто не устраивал таких праздников.       — Не мог же я оставить тебя без праздника. 18 лет бывает раз в жизни, — «зато такое совершеннолетие я запомню» — проносится у меня в голове, но я сразу отгоняю эти мысли. Потом, все потом. А сегодня я хочу быть самой счастливой девушкой на свете. Я поднимаю глаза и Миша, словно чувствуя, что сидит внутри меня, тянется к моим губам. Он снова целует меня так, что в животе начинают летать бабочки. Миша не торопится, действует предельно осторожно и нежно, вкладывая в эти действия все свои самые трепетные чувства, что так томились в ожидании нашей встречи. Через какое-то мгновение я уже оказываюсь снизу, а Миша нависает надо мной сверху. Он нежно оттягивает мою нижнюю губу, проникает в мой рот языком и все это кажется таким необходимым и жизненно нужным сейчас. Оторвавшись от меня на секунду, глядя на меня своими затуманено-черными глазами, я вижу на его лице давно забытую счастливую улыбку. Я провожу рукой по его щеке, давая понять, что я здесь и разделяю его чувства. И сама утягиваю его в новый поцелуй.

***

Одиннадцать лет школы плавно текли к своему завершению. Прощаться с детством было слишком грустно. С началом мая все, даже те, кто не испытывал к хранилищу знаний теплых чувств, стали вести себя иначе, по-ностальгически что ли. Все время среди выпускников слышались разговоры «а помнишь …» и продолжение историй, которые случались с нами в начальной, средней, старшей школе. Все стали какими-то спокойными и более дружными. Активно шла подготовка к экзаменам, выпускному, а мне даже не верилось, что скоро я стану студенткой университета, буду ездить на метро в другой конец города на пары, а не сидеть на уроках в давно знакомых классах. Егор снова застал меня на подоконнике после очередной консультации по русскому. Через неделю последний звонок. Я с тоской осматривала школьный двор, наблюдая за окнами кабинетов, стараясь запомнить каждый миг проведенный в школе навсегда. Егор молча присоединяется к моему любованию двором, понимая, что сидит на душе у каждого из нас. За этот месяц действительно очень многое в моей жизни поменялось. После дня рождения мне пришлось вернуться домой. Статус наших отношений не позволял нам жить вместе, хотя этого так хотелось. Как бы Миша не был рад жить со мной, мы все прекрасно понимали, что это будет неправильно. Возвращение домой не было приятным, так как дома меня ждал серьезный разговор с родителями. Наконец меня решили посветить во все проблемы семьи. Мама долго и упор отбивалась от всех претензий в ее сторону и несколько раз порывалась разобраться с моим поведением, но папа проявил себя как настоящий мужчина.       — Хватит влезать в жизнь Юли. Она уже взрослая и сама вправе решать с кем ей быть, а с кем нет. Влезая в ее жизнь, ты лишь больше ее теряешь, — сказал папа, гневно смотря на маму. Она ничего не ответила, а лишь встала и ушла. Ночью они еще поскандалили, но я была рада, что папа встал на мою сторону. Это не помогло ему закрепиться в моих глазах, однако теперь я чувствовала, что дома у меня есть поддержка и опора. Отношения с ним налаживались, что не сказать об отношениях с мамой. Они стали натянутыми и никому из нас не хотелось их налаживать. У меня было слишком много обид на нее, а она все еще считала, что я гублю свою жизнь. Не знаю чем, но отец словно припугнул ее чем-то и моя мама действительно перестала влезать в отношения меня и Миши, интересуясь только моими отметками, которые все также ее удовлетворяли. С сестрой я так и не помирилась. Несколько раз она приходила ко мне, пыталась вымолить прощения, плакала, но я не была готова к этому. Миша грустно качал головой на мои рассказы про сестру, но знал, что пока я не буду готова сама восстановить доверительные отношения, лучше не станет. Катя даже несколько раз звонила Мише, извинялась перед ним, просила его поговорить со мной, но Миша четко дал понять, что в наши отношения он лезть не будет: «передать твои слова — передам, но настаивать ни на чем не буду». С друзьями все тоже пошло на лад. После моего оживления мы стали проводить больше времени вместе, гуляли по школе на переменах, несколько раз собирались в кафе. На Егора смотреть было грустно, мое сердце метало из стороны в сторону при виде его. Он так и остался верен своим чувствам ко мне, хоть и пытался выглядеть счастливым за меня, внутри я понимала, что это не так. Мы не раз пытались поговорить на эту тему, но Кудрявский четко стоял на своем, что я не должна лезть в его чувства. Он был уверен, что они пройдут со временем, а пока он просто хочет дружить со мной. Пусть я и чувствовала рядом с Егор стервой, но дружить с ним мне действительно нравилось.       — Куда ты теперь? — спрашивает Егор, вырывая меня из своих размышлений.       — Зайду к Михаилу Васильевичу. Он обещал дать мне последний тест по истории на выходные. Да и сочинение мое должен проверить, — я поворачиваюсь в его сторону. Егор понимающе вздыхает.       — А я на репетицию последнего звонка. Точно уверена, что не хочешь танцевать? У тебя же вроде неплохо получалось после Нового года? — Егор уже получил от меня отказ, когда распределялись пары на выпускной вальс. Танец на последний звонок был совсем простым, но тешить его глупой надеждой я не хотела. Пусть он думает, что, когда я оказываю ему вот такие вынужденные знаки внимания, ему становится легче, но я так не считала. А становиться причиной его мучений не желала.       — Нет, Егор. Танцы все же не мое, — грустно улыбаясь, говорю я. Так будет лучше.       — Ладно, — Егор понимающе улыбается, потому что знает мотивы моих поступков. — Тогда до завтра?       — Пока, — произношу я, провожая силуэт одноклассника взглядом. Все же Егор хороший парень и я искренне надеюсь, что в будущем он найдет свою девушку. Ту самую. Я тоже встаю с подоконника, отправляясь на 3 этаж. В четыре часа дня в школе уже никого не было, только несколько учителей, проводящих консультации для выпускников. Ну и Михаил Васильевич. Консультаций у него не было, так как историю сдавала только я. Но сегодня он ждал меня, чтобы действительно позаниматься вместе в последний раз перед экзаменом. Дома я, конечно, прорешаю еще вариантов десять, но именно на факультативе этот станет заключительным. Даже грустно становится от того, что все заканчивается. Вот так ходишь-ходишь, мечтаешь, чтобы эта школа поскорее закончилась, а потом просишь время идти чуть помедленнее, ведь ты так и не прочувствовал всю эту радость быть школьником. Меня накрывают воспоминания, как все начиналось в этом году, как проходили эти дополнительные, поначалу очень напряженные, выматывающие. Помню, как у меня болела голова после этих занятий, но зато я действительно получила знания. Пусть потом наши дополнительные приобрели иной характер, они становились отдушиной, той, чего я могла ждать весь учебный день, чтобы только смотреть на него, пить чай с сиропами и иметь возможность хоть на немного, с комом стресса в животе, но побыть в руках любимого. После моего восемнадцатилетия мы восстановили занятия. Сначала мама чуть ли не кидалась на меня, но папа ее усмирил. Я снова приходила после уроков в любимый кабинет, где меня всегда ждал историк и море работы. Какие бы отношения между нами не были, девизом было: «Сначала работа — потом все остальное!». По началу было тяжело, мы то и дело обменивались заговорщицкими взглядами, то и дело норовили привлечь внимание друг друга. Несколько раз я даже спровоцировала Мишу на один поцелуй до решения варианта, но потом развести на такое не удавалось. Миша чувствовал ответственность на своих плечах, а потому очень беспокоился о результате. В отношениях внутри педагогического коллектива тоже произошел разлад. Зиночка очень настойчиво пыталась очаровать историка, так что нарвалась на выговор от завуча. Знала бы она кем приходится ей историк, ни за что бы к нему не полезла. Зато новый химик решил воспользоваться ситуацией и поддержать молодую учительницу в «ее безутешном горе». Не вооруженным взглядом было видно, что между ними явно что-то промелькнуло, а интерес к моему историку заметно поубавился. Михаилу Васильевичу это только нравилось и он пожелал молодым долгих лет счастья, лишь бы к нему не лезли. Проблема оставалась только в ученицах, часть которых все же и пытались симпатизировать Богдану Андреевичу, но заметив его роман с Зиночкой многие снова вернулись в «незанятому» историку. С наступлением весны кофточки все больше стали становится откровенными. И вообще у всех началась весна! Один раз, зайдя к нам на урок, историк потерял дар речи, потому что лицезреть такое было выше его сил. Я даже заметила как мой, всегда невозмутимый историк, покраснел. У большинства класса пуговицы на блузках были расстегнуты до максимально глубокого декольте.       — Я даже не понял куда зашел, то ли в одиннадцатый класс, то ли в бордель, — после минутной паузы сказал он, выходя из шокового состояния. Далее последовало перечисление фамилий и вызов родителей в школу. — Приведите себя в надлежащий вид, немедленно!       — Михаил Васильевич, а вы придете на мое день рождения? — выступила Тройкина с последней парты, не желая приводить себя в нормальное состояние, выставляя свои ноги из-под парты, стараясь их сложить максимально элегантно.       — А что? Могу! — весело отвечает историк, поднимаясь из своего стола. — Черноморка вон знает, как я могу организовывать праздники, да? — я густо краснею и стремлюсь отвернуться под хихиканье моего соседа по парте. — Еще неделю от дня рождения отходила, от подарка моего. А я еще неделю проверял, — ухмыляется историк. — Могу и вам организовать такое внеплановое погружение в историю хотите? — энтузиазма у Марго явно поубавилось, ноги спрятались под парту, а пальцы начали застегивать пуговицы на рубашке. И вот я у двери в кабинет истории. Я стучусь и сразу же захожу внутрь, закрывая за собой дверь. Миша сидит за столом, проверяя итоговые проверочные работы. На прошлой неделе он так мучался с девятыми классами, на этой — с десятыми. Он отрывается от проверки ненадолго, приводит в порядок свои волосы и снимает очки, по обыкновению потирая переносицу. Устал.       — Привет, — мягко говорит он, приглашая занять стол перед ним. Я останавливаюсь у его стола, рассматривая объем работ.       — Много еще? — Миша вздыхает и грустно кивает на папку рядом с собой. Я сочувственно улыбаюсь. Вот он конец учебного года.       — Ты что-то грустная какая-то? Поддалась меланхоличному настроению выпускника? — спрашивает историк, покидая рабочее место. Сидит тут наверное с утра и проверяет это все. Совсем не отдыхает. Я киваю, давая понять, что говорить как-то и не сильно хочется. — Бывает, потом тоже каждый май школу вспоминать будешь.       — А ты вспоминаешь? — Миша согласно кивает.       — Когда я выпускался со школы, у нас вся школа была закрыта на карантин. Что за болезнь была не помню, но последний месяц мы в школу не ходили. Когда получал аттестат, нас собрали в школе только мы и учителя. Почитали стихи, сфоткались с классными руководителями и все. Вот и все окончание школы. Ни последнего звонка, ни гордости родителей. Потом еще лет 5 с завистью смотрел на выпускников, у кого это все было. Сейчас прошло, — рассказывает Миша, садясь на парту рядом.       — Грустно, что так случилось.       — Как говорится, не все происходит так, как мы хотим, — пожимает плечами историк. — Дома все хорошо? — я киваю, пока дома реально без каких-либо сомнительных новостей. Миша подходит ко мне, переплетая наши пальцы. — Может, останешься у меня сегодня? Я с этими тестами так выматываюсь, хочется отдохнуть.       — Отдохнуть вдвоем у нас не получится. Лучший отдых — это сон, а если я останусь, мы опять проговорим пол ночи. Давай в выходные? — предлагаю я, а Мише не остается ничего другого, как согласится. Последнее время наши отношения вышли в ровное состояние. Больше нет ссор, нет обид, нет ревности друг к другу. Словно прошел какой-то эмоциональный период, и теперь нас больше не штормит. Меня это напрягало, но подумать об этом времени не было, надо было готовиться к экзаменам. Да и Мишу вроде тоже все устраивало. Значит поговорим об этом потом.       — Ну что, давай тогда проведем наш крайний факультатив? — мне снова становится грустно, что это все заканчивается, но ничего не попишешь. Я согласно киваю и занимаю свое место перед Мишей. Осталось чуть-чуть.