сотни

Соль не особо затягивает старые раны. Скорее, бередит. Макс морщится, когда заходит в воду — порезы и царапины тут же начинают невыносимо ныть. Хлоя смеется как ребенок и брызгает на нее, заставляя окунуться с головой, и теперь Макс морщится еще и от холода. Нагретое тело дрожит при соприкосновении с морем. Они оставили Аркадию Бэй и остановились в небольшом городке у побережья. Без планов и надежд на ближайшее будущее, вынужденные отстраивать свою жизнь заново, начинать все с чистого листа. Вдвоем. Морская соль въедается в ранки — оставленные обломками крыш, стен, машин. Даже несмотря на путешествия во времени, следы все равно остаются. Напоминание о прошлых ошибках. Колфилд сомневается, что начинать жизнь с нового листа так просто и легко, если за плечами до сих пор остался груз вины и прошлых проблем. Хлоя смеется и улыбается, словно ничего и не случилось. Всего-то стерт с земли ненавистный ей город. Никаких проблем. Никаких ошибок. Макс не злится и не сожалеет. Просто внутри что-то неприятно свербит и ноет. Она брызгается в ответ, а потом не выдерживает и напрыгивает на свою обидчицу. Хлоя смеется еще громче и прямо в ухо, прижимает к себе так крепко, что Макс невольно краснеет. Благо, время совсем раннее, и тут никто не ходит. — Блять, Макс, почему ты такая охеренная. Хлоя целует ее — впервые сама. И, вопреки ожиданиям Макс, вовсе не глубоко и не страстно. Осторожные прикосновения, словно извинения. За все. Губы начинает щипать от соли, и Колфилд отстраняется. — Все будет хорошо. Все, блять, просто обязано быть хорошо, после всего того дерьма, что мы пережили. Макс лишь молчаливо кивает. Морская соль лечит ее царапины на теле, а время залечит и заштопает пустоту внутри. Когда-нибудь. Макс не была в этом точно уверена, ровно как не была уверена в завтрашнем дне.