Фиалка и кот

Когда я вернулся, в покоях господина было темно. Я зажег свечи, а не яркие масляные лампы, – тусклый ленивый танец их пламени успокаивал меня. Потом я искупался, быстро, но тщательно, смывая запах Кармина с кожи, очищая себя для господина так, как меня учили с юности. Мои приготовления были бессмысленны вот уже три месяца, но я все равно это делал, потому что они были врезаны в память моего тела в семинарии, потому что без них я чувствовал себя грязным. Потому что если он когда-нибудь возьмет меня, предвидеть это я не смогу, и я должен быть всегда готов. Всегда. Я вытерся и смазал кожу маслом, воспользовавшись самым легким лосьоном – он жаловался, если запахи были слишком стойкими. Одевшись, я откинул покрывала с его кровати и разгладил простыни. Затем приготовил чайничек с травяным отваром и, пока он настаивался, внимательно изучал корешки книг на полках в кабинете. Я нашел, что хотел – летопись ранних лет войны с Альбой – и устроился в гостиной, чтобы почитать. Я не знал, вернется ли вообще милорд этой ночью, или хотел ли я, чтобы он вернулся. Ему именно сегодня, как никогда, следует обрести любовь, а мне тихая умиротворенность неяркого света свечей прохладной ночью вреда не сделает. Луна в небе поднималась все выше и выше, и я понял, как понимал каждый вечер, что отчаянно хочу видеть его рядом, пусть это будет лишь шуршание бумаг на столе или раздраженное бормотание в ответ на мои приветствия. Вместо того чтобы заглушить мое желание к господину, вечер с Кармином лишь распалил его, все эти разговоры о прошлом и несправедливостях его судьбы. Теперь я хотел быть достойным его, заслужить его доверие и стать ему утешением. Я мечтал о том, чтобы жар его тела обволок меня: его грудь прижата к моей спине, колени удерживают мои разведенные ноги, ладони лежат на животе, притягивая меня к нему, когда он заполняет меня. Он не говорит ни слова, но протяжно стонет мне в затылок. Звук захлопывающейся двери вернул меня на землю, и я сел прямо, пытаясь поправить одежду, чтобы мое возбуждение не бросалось в глаза. Я только встал с кресла, когда господин появился в арке. Он вздрогнул, заметив меня, и остановился, осматривая с ног до головы. Я тотчас выпрямился и склонил голову, принимая позу, присущую рабу. Не говоря ни слова, он внезапно продолжил идти по коридору, направляясь к своей спальне. Обычно такое поведение означало, что мне следует оставить его в покое, но сегодня я пошел следом, ощущая – наверное, ошибочно – что он хочет этого. Я видел, что его настроение очень походило на то, которое у него было в тот вечер на кровати, когда он впервые позволил услужить ему. Такую возможность я упустить не мог. – Почему ты здесь? – резко спросил он обвинительным тоном, когда я шел за ним. – Я ждал вашего возвращения, господин. – Это твое время. Тебе не надо было возвращаться. У тебя свободных ночей еще не было. – Господин, – мы зашли в его комнату, и он остановился у изножья кровати, нетерпеливо разматывая пояс на талии. Я заговорил мягко, надеясь не привлекать внимания к тому, что перечу ему: – Я хотел вас дождаться. Мне здесь нравится, – теперь я склонил голову чуть ниже. – Но если вы не хотите меня видеть, я вас оставлю. – Нет, – лорд Нигелль стоял неподвижно, и в его голосе прозвучало поражение. – Нет, останься, – он долго смотрел мне в глаза, а потом быстро отвел взгляд, чтобы расстегнуть манжеты рубашки. Я почувствовал запах вина, но пьяным он не выглядел. – Господин? – не знаю, откуда я набрался смелости. Может, виною стал перехваченный взгляд, может, запах вина, но я подошел к нему настолько близко, что мог ощутить тепло его тела, и стал расстегивать рубашку, начав от шеи и ведя пальцами вниз по его груди. Он не воспротивился, и, когда я добрался до последней пуговицы, я поднял голову, чтобы увидеть его глаза. Я хотел лишь быстро взглянуть, но он пристально смотрел на меня, поэтому я задержал взгляд, пытаясь отыскать в его глазах желание. «Да?» Ответ был почти незаметен. Но я научился хорошо искать, и разглядел его не только в темных глазах, но и в почти неприметном кивке головы. «Да» По мне прошла волна возбуждения, потому что сейчас все было не как обычно, не после ванны, чисто и бездушно. Не на диване с единственной целью, разведя ноги. Атмосфера уже накалилась до такой степени, что по моим венам тек огонь. Хвала Эросу, что я решил вернуться сегодня. Стянув с господина рубашку и попутно проведя кончиками пальцев по его коже, я бросил ее за его плечи. Когда я потянулся к завязкам брюк, он стоял с закрытыми глазами, не шелохнувшись, лишь протянул руку, схватившись за столбик кровати. Я медленно опустился на колени, обдав дыханием его грудь и живот, но лишь слегка, чтобы не спугнуть. Развязанные брюки упали на пол, и я, лаская языком его бедро, высвободил его ноги из штанин и кинул их через спинку кровати, чтобы не помялись. Потом я взял его в рот. Сначала все было как обычно. Возбуждался он медленно, больше почти никак не реагируя. Милорд стоял неподвижно, правда, слегка расставил ноги. Я провел языком у основания, зная, что его бросает в дрожь от этого, потом глубоко вобрал член и вновь выпустил. Обычный порядок был хорошо отрепетирован, именно так он достигал оргазма, поэтому я всегда так делал, но сейчас, в день праздника, я хотел большего. Быстрым движением я смочил слюной пальцы, затем осторожно завел их ему за спину, пристально следя за реакцией господина. Когда я провел ими вниз по ложбинке между его ягодицами, он подался ко мне, еще шире расставив ноги и наклонившись вперед. Оба движения были едва заметны, менее наметанный глаз легко пропустил бы их, но для меня было этого достаточно, чтобы пойти дальше. Когда я ввел в него палец, он застонал. Кажется, нет ничего выдающегося в том, что мужчина, которому делают минет, стонет. Но с моим господином все иначе. Не считая того вечера на кровати, единственными звуками, которые вызывали у него мои прикосновения, были судорожные выдохи-вдохи почти в самом конце. Теперь я услышал его голос, хриплый и низкий, зародившийся глубоко в груди. И я поднял взгляд, чувствуя, что просто должен увидеть лицо милорда. Пока я сосредоточил все свои умения на нижней части его тела, лорд Нигелль раскинул руки и крепко вцепился в поперечную балку рамы кровати. Он запрокинул голову, и теперь его волосы свободно ниспадали на спину, а мышцы шеи и плеч переливались напряженными узорами и, казалось, пульсировали в такт его сердцу. Статуя, отливающая бронзой в лунном свете. Я смотрел на него снизу вверх, и от этой картины у меня захватывало дыхание. Но ничего не могло сравниться с взглядом, которым он одарил меня. Когда я замер на несколько мгновений, любуясь им, он поднял голову и посмотрел вниз на меня с таким выражением во взоре, какого я еще никогда у него не видел. Это было черное море, загадочное и потерянное, а от жажды, там плескавшейся, меня обдало жаром. Когда я слегка прошелся зубами по его стволу, пристально наблюдая за реакцией, милорд разомкнул губы и вдохнул так резко, что мне показалось: он вобрал в себя воздух прямо из моих легких. О боги. Господин принял второй палец, немного приподняв ягодицы, и я стал размеренно трахать его пальцами, наблюдая, как он закрывает глаза и вновь запрокидывает голову. Я наслаждался тихими и отчаянными стонами, которые он издавал. Но тело его оставалось неподвижным, слегка отведенные назад бедра не подавались вперед, позволяя мне самому задавать темп. Я не спешил, интуитивно чувствуя, что ему хочется именно так, и лишь услышав всхлип, стал сосать более активно, ведя его к краю. Ощущая подступающий оргазм, он со свистом втянул в себя воздух, еще сильнее сжав перекладину пальцами. Раздался еще один судорожный вздох сквозь стиснутые зубы, и мне стало интересно, чьи губы он представляет, чтобы достичь пика. Наверное, губы бывшего любовника. Делал ли лорд Иган такое для господина? Яички напряглись, и я глубже ввел в него пальцы и плотно обхватил головку члена. Потом еще раз. Хрипло вскрикнув и резко дернув бедрами, милорд сбросил сдерживающие его оковы, и его семя наполнило мой рот остротой и полилось в горло. *** – Сильвен, говоришь? Хорошее имя. Спокойное и мягкое. И он довольно привлекателен, разве нет? Можно? Милорд, наверное, кивнул, потому что принц наклонился вперед, чтобы прикоснуться ко мне. Из-за моей спины господин сказал: – Скорее всего, он замурлычет от ласкового прикосновения. От меня он почти ничего не получает. Мы были в гостиной в покоях господина, он и наследный принц расположились в креслах, стоящих под углом друг к другу; на низком столике перед ними стояли чашки со свежезаваренным черным чаем. Я сидел на пятках между ними, у ног лорда Нигелля, тревожась о том, чтобы не посрамить господина перед принцем. Я был удивлен, когда милорд приказал присоединиться к ним, потому что с прошлой ночи он был в плохом настроении. Прошлая ночь… Он рухнул в мои объятия, его сердце глухо колотилось о мою грудь. Он не успел восстановить дыхание, как уже вновь закрылся от меня, на лицо набежала тень, тело сковало напряжение. – Иди, – приказал он мне. – Пожалуйста. Прости меня, но позаботься о своих нуждах сам. Я начал возражать, но он оставался непреклонен, и я отправился в свою спальню, сбитый с толку молниеносными переменами его настроения: от страстных криков до приказа уйти, смущенный его извинением. Будто ему было стыдно. А сегодня утром он едва пару слов мне сказал. От многих я слышал, что наследный принц красив (говорили, он похож на королеву Ниаллу), и он был красив: почти белые волосы, гладкие и густые, волевое лицо, закаленное годами на солнце. Когда он подцепил пальцами мой подбородок, я послушно поднял голову, чтобы посмотреть на него, и встретился взглядом со светло-голубыми искрящимися глазами, сощуренными в безмолвной улыбке. – Ты красивый, но, ручаюсь, ты об этом знаешь, да? Я опустил взгляд, чувствуя, как легкий румянец заливает щеки, и принц улыбнулся еще шире. – Да еще само очарование. Если мой брат от тебя устанет, то, обещаю, возьму тебя себе. Как думаешь, сможешь смириться с жизнью на фронте? Меня охватил страх, что господин воспользуется возможностью избавиться он меня, но вместо этого он сказал: – Арич, пожалуйста, помолчи. Я услышал отчаяние в его голосе и знал, что он трет пальцами глаза. Принц убрал руку с моего подбородка и откинулся назад, его улыбка поблекла, но не исчезла. – Я просто дразню тебя, братик. Я не отниму у тебя то, что приносит тебе радость. Что тебя так беспокоит, что видишь соперника во мне? – Я легко переношу шутки, Ари, но сомневаюсь, что с ним то же самое. Нахмурившись, принц посмотрел на меня, и, внезапно занервничав, я быстро опустил взгляд. Но он положил ладонь мне на голову и начал пальцами перебирать мои волосы. Ко мне так не прикасались со времен семинарии, и господин был прав: будь у меня возможность, я бы замурлыкал. Вместо этого я подался навстречу прикосновению принца, показывая таким образом, что мне нравится его ласка. – Он – подарок от отца, – сказал господин с явной злобой. – Я о рабе не просил, но, клянусь богами, он решил, что раб у меня будет. Теперь юноша живет с хозяином, которому не нравится его присутствие. Полагаю, твое шутливое предложение пробудило в нем надежду. Я застыл, а потом мысленно отругал себя, молясь, чтобы ни милорд, ни принц ничего не заметили. Но то, что мой господин совершенно неправильно истолковал мои желания, привело меня в смятение. Я услышал, как принц тихо вздохнул, его рука остановилась на мгновение, а потом вновь продолжила неспешные поглаживания. – Нигелль, ты холоден, как мрамор. И чего только стоит растопить этот лед?.. Ни за что на свете и не в этой жизни. Я не заберу его, даже если вы оба будете просить. Думаю, наверное, он тебе нужен, – принц взял меня за подбородок, и я покорно посмотрел в его глаза. – А ты, милый Сильвен, спи спокойно, его сердце более уязвимо, чем кажется. Полагаю, он начинает любить тебя. – Ари! Широкая улыбка вновь осветила лицо принца Арича, и, сдавлено смеясь, он сказал: – Успокойся, братик, ты слишком взвинчен, – убрав руку с моей головы, он потянулся к господину. – Может, это тебя нужно приласкать, а? – я не видел его руки позади себя, но мог с легкостью представить, как принц запустил пальцы в темные шелковистые кудри. – Думаю, прошло слишком много времени с тех пор, как… Я почувствовал, как господин дернулся в сторону, и нетерпеливым голосом он спросил: – Итак, какие новости ты принес? Принц откинулся на спинку кресла, в его глазах искрился смех. – Как раз хороший момент, чтобы перейти к сути дела, да? Ну что ж… Хочу поговорить с отцом. Альба предлагает мне невесту, единственную дочь короля Уайла. – Мм… – господин отпил из чашки. – Когда мы с тобой в последний раз разговаривали, ты этого ожидал. Значит, теперь они сделали официальное предложение. – Да. А отец отказывается идти на это, старый осел. Позади меня раздалось насмешливое хмыканье. – Я не удивлен. Мир ценой брака, который принесет пользу обоим королевствам? По его мнению, это равносильно капитуляции. Кивнув, принц сказал: – Точно. Он ждет, что предложат землю, деньги и заодно невесту. И если для этого необходимо еще пролить кровь, так тому и быть. Вот же жадный хрен. – Но гордость у него превыше всего, – он замолчал, чтобы сделать еще один глоток. – Пока выглядит победителем, он доволен. Несмотря на тему разговора, господин говорил с непринужденностью в голосе, которую я слышал редко. Рукой я слегка касался его ноги – как обычно во время ужина – и этим утром ни капли обычного напряжения от него не исходило. – Да, – согласился принц. – Гордый и жадный, несмотря на мудрость в большинстве государственных вопросов, но непроходимо туп, как дело доходит до Альбы. Если бы не его проклятая гордость, война могла бы закончиться пять лет назад. – Ты говорил с королем Уайлом? – Да. Он благоразумный правитель. И, смею сказать, он понимает, что происходит у нас за закрытыми дверьми, – отпив чая, принц сказал: – Я видел его дочь, и, думаю, она составит хорошую партию. Достаточно молода, чтобы принести наследника, но не так юна, чтобы навевать скуку. Ты знаешь, что я люблю остроумие, и, кажется, она им обладает. Я услышал резкий смех господина позади себя. – Чтобы с тобой справиться, оно ей необходимо. Ее отец знает, что отдает дочь на милость волку? Принц широко улыбнулся, но на его лицо быстро набежала тень. – Он никуда ее не отдаст, если Оргуд вскоре не откинет концы. Будь в моих силах, я бы приблизил это. – Арич, – прошипел мой господин, напрягшись. – Не произноси подобного вслух, пожалуйста. И у стен есть уши, а отец без всякой задней мысли устроит тебе несчастный случай. Я бы не хотел видеть Бриса на троне. Теперь принц вопросительно посмотрел на меня, и я содрогнулся. – У стен? У стен нет ушей, братик. Переживаешь, что твой подарок поступил к тебе с определенными указаниями? Я приложил все усилия, чтобы не завопить, отрицая обвинение. Вместо этого я застыл, пойманный в ловушку бледно-голубыми глазами, и, уверен, мои были широко распахнуты в ужасе. Но боялся я не столько реакции принца, сколько реакции господина. Но на мое плечо опустилась крепкая рука. – Ари, ты его пугаешь, – нежно проведя большим пальцем по моей шее, милорд сказал: – Нет, он слишком открыт и искренен, чтобы быть шпионом. И дело в не том, что я верю в хорошие намерения нашего отца, а в том, что успел узнать характер Сильвена. Меня беспокоит не он, а цена небрежного обращения с необдуманными словами. Получив упрек, принц лишь вздохнул и ответил: – Конечно, ты прав. Нет нужды искать помощи несчастного раба, когда я сам с легкостью могу расставить сети. Повисла тишина, пока каждый пил чай и думал о своем. Через несколько мгновений господин сказал: – У короля случаются приступы головокружения. Ты знал? Быстро взглянув на милорда, принц ответил: – Нет. – Я не удивлен. Скорее всего, тебя намеренно держат в неведении. Перешептываются, что у него сдает сердце, хотя не могу поручиться, что это правда. Он держит состояние своего здоровья в тайне, а я еще меньше пользуюсь его доверием, чем ты. Задумчиво кусая нижнюю губу, принц сказал: – Обнадеживающая новость. Как жестока реальность: сын ждет смерти собственного отца. Но война истощает нас. Боюсь, скоро мы будем не сильнее новорожденного ягненка перед стаей волков. Ходят слухи о религиозных войнах на материке. И это не просто слухи. В Греции фанатики захватывали храмы, а я прислуживал наставникам храмов, которые пали жертвами их жестокости. Принц посмотрел в окно, затем допил чай и поднялся. – Я сказал Веро, что встречусь с ним перед обедом. И если я хочу сдержать слово, то лучше мне поспешить. Господин встал с кресла, и я тоже поднялся на ноги и тихо отошел в сторону, чтобы не мешать. Они крепко обнялись, не сразу разомкнув объятья, что показало глубину их родственных чувств. И я понял, что завидую им, завидую свободе, позволяющей иметь кровных родственников. – Я увижу тебя сегодня во дворе? Господин кивнул, и в улыбке, которой он одарил принца, я увидел отблеск благоговения, наверное, испытываемого им к брату в детстве. И это открыло мне глаза на кое-что новое: внутри лорда Нигелля был спрятан более непринужденный, более раскованный человек, способный откинуться на спинку удобного кресла и расслабиться. Кажется, принц своим присутствием заставлял проявляться эти качества. Повернувшись ко мне, принц Арич произнес: – А ты, Сильвен, хорошо заботься о моем брате. Постарайся хоть иногда вызывать у него смех, – ухмыльнувшись, он добавил: – Или, по крайней мере, стоны. – Арич… Я улыбнулся, наблюдая, как милорд провожал брата до двери. Я постараюсь. Конечно, постараюсь.