Атакующий защитник

Лави проснулся. Проснулся впервые в жизни далеко за полдень, не понимая, почему телефон все еще не разрывается от воплей тренера, поставившего на ноги весь огромный Токио в поисках своего ученика. Потом он посмотрел на свою загипсованную ногу и моментально все понял. Рыжик что-то неразборчиво простонал себе под нос, сладко потянулся и ухмыльнулся. Он протянул руку к тумбочке, схватил свой телефон и посмотрел на цифры, отображающие время. - Пятнадцать тридцать… - полувозмущенно пробормотал спортсмен, – Это да, это я понимаю… Лави сел в кровати и понял, что до умопомрачения голоден, желудок выдавал переливчатые трели, не хуже любой флейты. - Цыц! – скомандовал ему рыжик и моментально приложил к нему руку, - Сейчас очухаюсь и пойду готовить… Но желудок упорно не слушался, даже больше, просто пропустил все слова хозяина, продолжая урчать. What I’ve felt What I’ve known Never shined through what I’ve shown Never free Never me So I dub the unforgiven.* - Ю-ю-юу! – протянул баскетболист, поднося к уху телефон, который только что пел голосом Джеймса Хэтфилда*. - Лави, ты дома? – спросил школьник. - Глупый вопрос, - хмыкнул спортсмен, зевая. - Тогда открывай ворота, - коротко произнес японец и положил трубку. Лави потер глаза и встрепенулся, схватил трость и встал, пошатываясь, натянул повязку на глаз. Баскетболист доковылял до шкафа, выудил оттуда халат, накинул его и медленно поплелся вниз. Лестницы для него последнее время – просто непреодолимое препятствие. Баскетболист поблагодарил Бога, что поставил себе автоматическую систему замков, которая располагалась на первом этаже. Юноша даже не взглянул на экран, просто нажал кнопочку и услышал отдаленный скрип ворот и шум мотора. Рыжик подвязал халат и только лишь теперь задумался о том, что здесь происходит. Баскетболист приковылял к входной двери и открыл ее, повернув в скважине ключ. Через пару минут послышался звук шагов и в дом вошли представители мужской половины семейства Канда. Рыжику вдруг стало неимоверно стыдно за свой встрепанный вид, он ведь даже не умылся еще. Он даже не успел до конца осознать, что это не сон. - Здравствуй, Лави, - первым нарушил молчание Канда-сан, протягивая спортсмену руку. - Ох, здравствуйте, - очнулся от дум баскетболист, пожимая широкую ладонь японца, – Юу, - проговорил он, вопросительно глядя на художника, в ответ последний только улыбнулся, глядя в пол. - Мы тут так и будем стоять? – снова произнес Канда-старший и усмехнулся. - Нет, нет… Простите, просто вы меня врасплох застали… - затараторил спортсмен, отступая в сторону, – Проходите, проходите… - Куда? – усмехнулся отец Юу. - Если не возражаете, то на кухню, - еще более смущенно проговорил рыжик, - Я очень голоден. Канда-старший только лишь рассмеялся, шагая в сторону, указанную рыжиком. В этот момент к Лави подошел сам Юу и толкнул кулаком в плечо, будто бы напоминая о своем здесь присутствии. Баскетболист моментально обнял школьника и вдохнул до боли уже родной запах, который, к великому сожалению, уже выветрился из всех поверхностей его дома, и спортсмен дико скучал по нему. Не по парфюму, которым, кстати говоря, Канда никогда и не пользовался, а именно по аромату кожи японца. Какому-то пряному, но легкому, невесомому. Лави вдохнул полной грудью и прижал к себе любимого. - Ну, вы там! Еще наобнимаетесь! – воскликнул Канда-сан из кухни, увидев, что эти двое замерли посреди дороги и с места не двигаются. Юу только положил руки Лави на плечи и как-то глупо хихикнул. Рыжик не совсем понимал, что происходит, но был уверен, что ему все объяснят, как только они окажутся на кухне. Но он не нашел в себе сил отпустить брюнета. Как и школьник. Азиат тяжело вздохнул, плотно прижимаясь к крепкому и теплому телу спортсмена. Соскучился, кто бы знал, как он соскучился. По этим крепким рукам, сильным рукам, любимым рукам. К которым уже привык, он не хотел, чтобы еще кто-нибудь когда-нибудь обнимал его, кроме рыжика. Но все-таки Юу нашел в себе силы и отступил на шаг, кивая головой в сторону кухни, в дверях которой загадочно ухмылялся отец. Баскетболист посмотрел на него забитыми глазами, но, в конце концов, постукивая тросточкой по паркетному полу похромал в сторону комнаты общего сбора. Желудок внезапно заткнулся и забыл, что каких-то минут пятнадцать назад буквально надрывался и просил не кушать, а именно жрать, чем очень сильно донимал своего хозяина. - Итак, молодежь, - проговорил Канда-сан, как только парочка вторглась на кухню. – У Лави тут … э-э-э три банана, кусок мяса, какая-то рыба… фу… Ты вообще чего ел? – мужчина уставился на рыжика, который только пожал плечами. - Мне же Юу не нужно было кормить, а сам я обычно мало ем. Просто не успел в магазин сходить, - в свое оправдание произнес баскетболист. - Депрессовал, - заключил бизнесмен, выкидывая в мусорное ведро рыбу. Юу удивленно уставился на кивнувшего головой спортсмена и влепил ему затрещину. - Ай! За что?! – возмущенно воскликнул Лави, потирая затылок. - За собой следить нужно, ты же спортсмен! – прикрикнул школьник, несколько насупившись. -Я питался по расписанию, просто я не покупал ничего нового с прошлой недели, - оправдался рыжик, – И вовсе не обязательно было меня бить! - Обязательно, - заключил японец, обрывая разговор. Лави фыркнул и демонстративно отодвинулся, потом, впрочем, быстро оттаял и положил голову на плечо азиата. - Юу, ты же знаешь, где тут магазины есть, может, сходишь, купишь чего-нибудь? – предложил Канда-старший, решительно отправляя в мусорку все содержимое холодильника, – А то твой возлюбленный с голода умрет. - А вот наукой ему будет, - проговорил японец, взъерошив при этом рыжие волосы своего парня, так что тот и не подумал возмущаться. - Я с тобой пойду, - произнес баскетболист, вставая, – Сейчас, только переоденусь… - Не нужно, - усмехнулся Юу, - Я быстро. С тобой так не получится. - Бе-бе-бе, - Лави показал японцу язык и отвернулся. Канда-старший только рассмеялся, присаживаясь напротив. - Э, а деньги? Я на что там все покупать буду? – проговорил художник. – Чего оба сели? - В магазинчике Шимура-сан есть все, - проговорил баскетболист, – Скажешь, что от меня, он тебе все бесплатно отдаст. - Ну да, - хмыкнул Юу, - С чего бы он мне поверил. - Он нас видел на пробежках. Да и очень мало кто может от меня прийти, - сказал рыжик и улыбнулся, – Да я ему просто заранее деньги отдаю на набор продуктов, чтобы… - Ну и дурак, - фыркнул школьник. – Так же не удобно. - А мне нравится… - усмехнулся Лави. - Надо запомнить, может, с кем-нибудь из наших так договорюсь, - пробасил Канда-сан. - Так, ладно, я пошел… - поднял руки художник, поднимаясь из-за стола, – Это у моста? - Ага, - подтвердил рыжик и кивнул, - Не заблудись! - Тут дороги все прямые, как тут заблудиться? – возведя глаза к небу, процедил Юу. - В супермаркетах ты до сих пор всегда теряешься, - как бы невзначай, проговорил отец школьника. Художник только окинул всех присутствующих убийственным взглядом и вышел из комнаты, тихо и недовольно бурча себе под нос. - Ну, рассказывай, - произнес Канда-старший, брякнув ладонями о стол, и внимательно глядя на собеседника. Юу уже вне зоны слышимости, так что о конспирации заботиться нечего. - А что именно вы хотите услышать? – поинтересовался баскетболист весьма учтиво для своего состояния. - Как, вы, ребята, додумались до взлома с проникновением? – усмехнулся японец. - Взлома не было, - широко улыбнулся Лави, – Меня Юу сам пустил в окно, а парни в дом без приглашения не входили. - Ладно, сколько я тебе за телефон должен? – произнес мужчина, пристально смотря на спортсмена. Рыжик фыркнул и возмущенно всплеснул руками. - Не нужно мне от вас ничего, - уверенно произнес он, – Я просто сделал подарок… - Дорогой подарок, - уточнил бизнесмен. - Но мне приятный, - усмехнулся баскетболист. – Мне же просто приятно было ему такое дарить, - проговорил он, – Куда мне еще деньги спускать? - Деньгам всегда можно найти применение, - назидательно проговорил мужчина, облокотившись о спинку стула. - Да, я знаю, моими занимается в основном мой этот… как его… ну короче главный по монеточкам, - сказал спортсмен, – У меня парочка каких-то нефиговых акций имеется, вклады какие-то… Но мне многовато всех этих денег. Мне их правда некуда тратить. Мужчина недоверчиво вскинул брови и скрестил руки на груди. - Весьма безответственно с твоей стороны доверять свои деньги чужим людям, - произнес он. - Да полмира так живет, - пожал плечами спортсмен, – Я в этом все равно ни грамма не понимаю, мне проще отстегнуть проценты главному по монеточкам и жить спокойно дальше, пока снова ему платить не придется. - Так это твой менеджер? Про которого мне Юу рассказывал? – предположил Канда-сан. - О, вспомнил, менеджер… Да, он, - проговорил Лави, веселясь, – Его прибыль напрямую зависит от моей, так что я не думаю, что меня где-то обманывают. Тем более, я не в шоу-бизнесе, а в спорте. У нас все проще. - Ну да, - хмыкнул азиат, – Проще не проще… - Ну, все, давайте закончим эту тему, а то меня от нее в сон клонит, - добродушно улыбнулся рыжик. - Ну, давай, - проговорил Канда-сан и замолчал. Лави посмотрел в потолок, тяжело вздохнул и глянул на отца своего парня, который недоуменно уставился куда-то ему за спину. - Юу, ты почему волосы постриг?! – возмущенно проговорил дедушка. - Эм? – переспросил Канда-сан, еще больше удивляясь происходящему. - Деед, - произнес Лави, - это не Юу, это его папа! Дедушка недоверчиво посмотрел на азиата перед собой, потом на внука, и решил, что этому-то он поверит. - Приятно познакомиться… - подал голос бизнесмен, вставая, чтобы соблюсти правила этикета, – Я – Канда-сан. - Букмэн. Профессор Букмэн, - проговорил дед, усаживаясь на стул. - Профессор? – зачем-то проговорил японец и Лави понял, что это надолго, причем очень даже. - Да, профессор истории … - дальше рыжик перестал слушать, деда было не заткнуть в течение очень долгого времени. Оставалось только лишь ждать Юу и надеяться, что он принесет еды. И эта еда волшебным образом сама распакуется и приготовится, ибо рыже было просто лень. Краем уха он, правда, прислушивался к беседе присутствующих тут людей. Из чего вынес одно: спелись. Два гуманитария, черт подери. Канда-сан, оказалось, в школе был не только спортсменом, но еще и хрен знает только кем. И президентом студсовета, и старостой класса, и просто обожал историю. Оказывается, он читал все труды деда по археологии, еще будучи мальцом безусым. Даже сам Лави их не читал. Рыжик лег на стол и снова принялся выслушивать свой умирающий желудок, все больше и больше напоминающий о своем присутствии. - Голодный? – неожиданно участливо произнес дедушка над ухом. Честно говоря, рыжик думал, что ему как обычно влетит от него за что-нибудь. - Да… - буквально простонал баскетболист, шмыгнув для убедительности носом. Дед пошарил в своей сумке и протянул внуку пару сандвичей. - Ничего жареного, - мигом оправдался он в ответ на вопросительный взгляд родственника, – Просто хлеб, вареное мясо и салат. - Мне вез? – спросил спортсмен, с наслаждением впиваясь зубами в бутерброд. - Ну не сам же я буду эту гадость безвкусную есть. Даже соли нет, - произнес профессор и повернулся к своему вновь обретенному собеседнику. - Даже соли? – удивленно проговорил Канда-сан, глядя на бутерброд. Узнав возраст дедушки рыжика, он теперь тоже чувствовал себя подростком, хотя не настолько сильно, чтобы моментально начинать дурачиться. - Да, соли нет. Мне велено так питаться, без соли, без сахара, без специй и прочего… и никакого жареного, ничего жирного… только вот такое, богатое белками мясцо и да, конечно углеводы, - заученно проговорил Лави. - А зачем? – поинтересовался азиат. - Я очень-очень высоко прыгаю, мне нужны мышцы, а не жир, - произнес Лави, - Но я, к сожалению, еще и очень-очень быстро поправляюсь. Не смотря на ежедневные тренировки и пробежки на дальние дистанции. Врачи вывели мне оптимальный рацион и велели придерживаться его. Особенно перед ответственными играми. - А я думал, что спортсменам несколько проще, - задумчиво сказал Канда-сан. - Мне действительно было бы проще, если бы я был тяжелым форвардом, а не атакующим защитником, - улыбнулся Лави и поднялся, – Я пойду Юу встречу. Что-то долго его нет. - Ну, да, иди, - пожал плечами бизнесмен, понимая, что их с профессором оставили наедине. Лави только ухмыльнулся, когда уже отвернулся от них обоих. Дед был умным человеком, который мог заболтать кого угодно просто до смерти. Рыжик поковылял наружу, чуть глотнуть свежего кислорода. Баскетболист вышел на крыльцо и вдохнул полной грудью прогретого солнцем воздуха. Со стороны ворот слышался какой-то неопределенный шум. Лави прислушался, голос Юу фигурировал. Странно, как дома-то этого не слышно было. Спортсмен насколько мог быстро, зашагал в сторону шума. По мере приближения он стал различать слова. - Да как ты можешь?! – визжала Минако. Минако?! Рыжик ускорил шаг и едва ли не бегом, спотыкаясь гипсом о мелкие камушки тропинки, понесся вперед, распахивая ворота. - Юу? – вопросительно произнес он, глядя на почти вжавшегося в створку азиата. - Нет, блять, - буркнул тот. - Видишь, он тебя даже не узнал! – воскликнула девушка, а где-то вдалеке Лави услышал щелчок затвора фотоаппарата. - Юу просто заходи и не скандаль, - проговорил рыжик, – Минако, отвали. - Что-о?! – задохнулась барышня. - Я тебе сказал еще тогда. На крыльце. Чтобы ты ко мне не приближалась! – рыжик начал выходить из себя. Да, он понимал, что видок у него ни грамма не устрашающий, но вот голоса своего даже сам испугался, – Я тебе говорил, или нет, что видеть тебя больше не хочу?! – школьник прошел за ворота, неся в руках пакеты с провизией. - Говорил, - ошалело ответила Минако. - Так подбери своих бездарных фотографов и вали вон! – воскликнул баскетболист, захлопнув ворота перед носом девушки. Через мгновение он ощутил теплые руки Канды на своих плечах и благодарно откинулся любимому на грудь. Сердце нещадно быстро колотилось от остроты момента. Да он же никогда не грубил так сильно никому в жизни. Ужас! - Пойдем в дом, - прошептал Юу на ухо рыжику, снова подхватывая с земли пакеты с продуктами. Он тоже первый раз слышал, как Лави в серьез повышал на кого-либо голос. Тикки не в счет, они друзья, а на друзей не обижаются. Лавик был встрепанный, как воробей, часто и возмущенно дышал и явно был не в себе. Юу просто умилился этому созданию, но внешне ничего не показал. - Юу, мне стыдно… - проговорил он, - Может, извиниться? - За что? – недоуменно спросил Канда. - Ну… я так на нее наорал… - смущенно пробормотал рыжик, – Наверняка, можно было как-то по-другому все объяснить. Школьник усмехнулся. - Сколько себя помню, это самый действенный способ… к тому же ты ее даже не оскорбил, - проговорил он, остановившись и ожидая от рыжика того же самого. Баскетболист остановился мгновением позже, услышав, что камушки теперь шуршат только под его ногами. - Ну как это не оскорбил… - пробормотал спортсмен, но потом почувствовал на своих губах легкий поцелуй Юу. - Лучше думай о том, что сегодня я ночую у тебя, - произнес азиат и зашагал вперед, не оборачиваясь. На губах у спортсмена расцвела глупейшая и счастливейшая улыбка. Юу ночует у него… Юу… у него. Эх. *** Продукты, которые принес японец оказались манной небесной. Рыжик попытался было отвоевать себе место у плиты, дабы, как обычный радушный хозяин, заняться готовкой, но его оттеснили дедушка и Канда-сан, которые спелись на почве раскопок в джунглях Индии. Эти двое работали довольно слаженно и обращались друг к другу не иначе как «господин профессор» и «господин Канда». Представители молодого поколения только ухмылялись, глядя на эту идиллию. Да обнимались, сидя за столом. - Господин профессор, Лави нельзя соль, - напомнил Канда-сан. - Ах, да, спасибо, - проговорил дедушка, – Так как вам, говорите, пришлось впервые прочитать мои труды? - Араши, это она мне посоветовала, - произнес бизнесмен, шинкуя лук. Вообще-то картина до предела была умилительная. Оба представителя старшего поколения в деловых костюмах и одетых поверх фартучках стояли у рабочих поверхностей на кухне и премило болтали о чем-то своем. - Ваша жена увлекается историей? – удивленно спросил Господин профессор. - Нет. Увлекаюсь историей я. А вот она серьезно к этому относится. Она же заканчивала истфак, - произнес он, стряхивая лук с разделочной доски на сковородку. - Ах, вот оно что… Господин Канда, а как у нее девичья фамилия? – поинтересовался седовласый и кинул в бульон лаврового листа. - Фурукава, - четко произнес отец Юу и помешал в кастрюле что-то. - О, кажется, я читал им пару лекций. Помню ее, все время что-то спрашивала. Она же… маленькая такая, брюнетка, на Юу совершенно не похожая, да? - Да-да, - подтвердил Канда-сан. - Ну тогда все ясно, - хмыкнул дедушка, – Мы ее не переубедим. Я ей даже тогда не мог доказать, что… впрочем, не важно. - Да уж, в этом вся она, - несколько мечтательно вздохнул бизнесмен. - Юу, это что тут происходит? – очень тихим шепотом спросил Лави. - Симпатия тут… уважение, - также тихо ответил младший Канда. - Так, молодежь хватит шушукаться, - проговорил отец школьника, – Лучше давайте-ка на стол накрывать. Юу, - мужчина кивком головы послал сына к посудному шкафу, у которого Лави оказался быстрее. - Я буду подавать посуду, а ты расставлять, - объяснил спортсмен, осторожно открывая его. - Чего ты..? – художник подошел и невольно улыбнулся. – Партизан! - Что там? – моментально подскочил дедушка и распахнул шкаф на всю катушку. Оттуда посыпалась куча сникерсов, марсов, печенек и прочей лабуды. - Диета, да? – усмехнулся Канда-сан. Баскетболист смущенно улыбнулся и пожал плечами. - Маленькие такие радости маленького такого спортсменчика, - обворожительно проговорил он. - Вот откуда у тебя лишний вес, - ворчливо произнес дедушка, – Хватит жрать батончики, и все будет хорошо. - А я пока не был на диете, я их не жрал! – праведно возмутился баскетболист. - Ну ладно, ладно, только не реви, - дед погладил внука по спине, – Собирай свое добро, а мы пока на стол накроем… - Дееед! – возмущенно проговорил рыжик, сгребая, однако, все батончики в кучу. - Моя прелесть! – прошипел над ухом Юу и ухватил у спортсмена из-под носа сникерс. - Отдай! Отдай ее нам! – мигом всполошился Лави, вырывая несчастный батончик из рук японца и запихивая его в карман. Рыжик погладил свой сникерс сквозь ткань, сделал обалдело-счастливое лицо и пролепетал, - Моя прелесть вернулась к нам! Вернулась! Вернулась! - Бака-Усаги, - ласково и порицательно одновременно проговорил Канда-младший, беря из верхнего ящичка тарелки и неся их на стол. Минут через тридцать все сидели и дружно уплетали горячую свежую домашнюю еду, приготовленную настоящими мужчинами. Над столом повисло молчание, но не гнетущее, а едовое. Когда все слишком увлечены поглощением наивкуснейшей пищи. Лави настолько был голоден, что чувствовал себя обычной свиньей, попавшей на пир к аристократам. Он не церемонился и не заморачивался по поводу эстетики происходящего. Желудок бы просто не простил подобного поведения. - Что, вкусно? – поинтересовался Канда-сан. - Ош-ченн! – воскликнул Лави, проглатывая огромный кусок мяса, – Вы мой кумир! – добавил он. - Это готовил Господин профессор, - улыбнулся бизнесмен, переводя глаза на довольного деда. - Ой, дедушка, не узнал твою готовку, - мигом проговорил баскетболист, тут же закидывая в рот новую порцию еды, чтобы ненароком еще чего не сболтнуть. - Юу, а ты чем планируешь дальше заниматься? – решил начать новую тему самый старший из всех собравшихся за столом. - Врачом он у меня будет, - гордо произнес Канда-сан. Юу только утвердительно кивнул, дожевывая свой кусочек мяса, в отличие от рыжиковского соленого и со специями. - Давно решил? – осведомился дедушка спортсмена. - С трех лет об этом мечтает, - снова ответил за сына отец. Школьник опять лишь сдержанно кивнул и добавил: - Я действительно решил, что буду врачом, только два года назад. - Вот как? – дедушка положил на края тарелки свои столовые приборы, – И что же тебя подтолкнуло? - Понял, что мне это под силу, - пожал плечами азиат, не желая прямо отвечать на поставленный вопрос. - Он спас человека, - вместо Юу решил пояснить бизнесмен, – Ему даже мэр грамоту вручил. - О, это… сильно, - нашелся профессор истории, откидываясь на спинку стула, окончательно закончив свою трапезу. - От чего спас? – решил развить тему баскетболист, достаточно насытившись для того, чтобы поговорить за столом. - Его машина сбила, я просто оказал посильную помощь, - равнодушно ответил художник. - Медсестричка ты моя, - проворковал рыжик, сразу ныряя вниз, чтобы не схлопотать по своей многострадальной голове. - Ладно, детки, я поехал, - произнес дедушка Лави, глядя на свои часы. - Вы на машине? – учтиво поинтересовался Канда-сан. - Нет, конечно. Это вон внук у меня зажиточный лентяй, а я пешочком люблю гулять, - усмехнулся дедок, вставая. - Может, подбросить вас? – предложил мужчина. - Вижу, что вы, молодой человек, не собраны, - произнес родственник рыжика, который в данный момент скорчил отцу Юу рожу, мол, гиблое дело, - Я же сказал, что люблю пешком ходить. И мне уже пора, иначе опоздаю на экспресс, и мне придется тащиться со всеми остановками. - Что вы, - произнес Канда-сан, – Просто я хотел еще немного с вами побеседовать, ведь не известно, когда еще свидимся. Дедушка едва ли не раздулся от гордости. Последнее время, он не часто встречал людей, которые были согласны выслушивать его старческое брюзжание. По правде говоря, так считал только он сам, многим докторам и кандидатам различных наук было интересно его мнение. Даже физики снисходили до гуманитария и порой советовались с ним, так как все-таки он был самым старым и уважаемым сотрудником Токийского Университета. - Ну тогда, разумеется, - ответил старик и почесал подбородок, – Однако я думаю нам стоит поторопиться. - Да? Почему? – несколько растерянно произнес Канда-сан. - Лави мне за те дни, что они с Юу-куном не виделись, позвонил больше раз, чем за всю жизнь, - загадочно проговорил дедушка. - Дед! Ну что ты из меня монстра делаешь? – недовольно произнес спортсмен. Историк только рассмеялся и посмотрел на Канду-сана. - Так как вы? - Я? Да, конечно, согласен, - сказал бизнесмен и отложил столовые приборы, – Юу, позвонишь, как захочешь домой. - Через неделю устроит? – спросил Лави, отчего все рассмеялись. - Устроит, - неожиданно согласился Канда-сан, оглядел вытянувшиеся лица всех присутствующих и серьезно объявил, – Не знаю, как Араши это провернула, но мне нужно время, чтобы восстановить тебя в старой школе, так что очень вряд ли ты там в скором времени появишься. - Что? – почти панически проговорил школьник, – Экзамены же! Мне же… я… - А вот это будет на твоей совести, - пояснил родитель, – Готовься сам… - А если что-то не ясно будет, к кому я обращусь? – у Юу едва инфаркт не случился от услышанной информации. - Ну… Тут… - Тикки! – воскликнул Лави. - Что «Тикки»? – недоуменно переспросил Канда-младший. - Он же патологоанатом, - проговорил баскетболист. - Что, правда? И чем мне это поможет? – скептически произнес Юу. - Тебе помогут его знания, - возведя глаза к небу, сказал Лави, – Дед, ну скажи хоть ты, а? - Да-да, Тикки весьма сведущ в своем деле, - подтвердил все старик, – Я думаю, он подойдет на роль твоего репетитора. Юу хмыкнул, но успокоился. В конце концов, всего лишь неделя без занятий. Ничего страшного, может именно это поможет успокоиться и выдохнуть, чтобы окончательно собраться. *** - Вот, при родителях не хотел… - Канда положил перед Лави журнал, а сам опустился рядом на диван. - Что это? – рыжик подозрительно покосился на странного вида издательство и взял его в руки. - В магазине купил, - сообщил ему азиат и отвернулся. - Ты поэтому такой странный был? – проговорил рыжик, листая пеструю корреспонденцию. - Наверное, - подтвердил школьник. - Что?! – воскликнул рыжик, открыв его на развороте, – Откуда?! - Я не знаю… - мотнул головой японец. Лави нашел глазами заголовок и начал читать вслух. - Всего за три месяца до Чемпионата Мира по баскетболу фаворит команды «выходит из строя», – проговорил он, – Я не вышел из строя! - Дальше, Лави, - сказал Юу, и баскетболист послушно принялся читать продолжение. - В нашем журнале уже много раз публиковались статьи о новой звезде баскетбола, так внезапно взошедшей на вершину спортивного Олимпа. «Лави - очень общительный молодой человек,» - поведала нам его хорошая подруга. «До недавнего времени я считала его своим женихом, однако…» Я продолжу за бедную девочку. - Минако, - озвучил Юу мысли обоих. - Наш информатор решил остаться неизвестным, но вот, что я могу сказать. Лави очень плохо поступил с девушкой, называя ее своей невестой. Оказывается, все время что он встречался с ней, он был влюблен в другого. Да-да, именно другого, так как со слов бывшей невесты, гомосексуальность баскетболиста сомнениям не подлежит, - произнес спортсмен, - Ну хоть это-то сомнениям не подлежит! – откомментировал он. - Откуда они это знают? – спросил Юу, – Я сам этого не знал… - Кусты… - осенило рыжика. - Что, прости? – переспросил художник. - Когда я тебе это говорил, кто-то сидел в кустах, я думал, что мне показалось… но… - проговорил Лави. - Я тоже что-то слышал, - признался азиат. Повисло неловкое молчание. В доме была тишина, ни одна половица не скрипнула. Как-то даже жутковато становилось. Парочка сидела в библиотеке на втором этаже, самая тихая комната в доме. Тут даже шумоизоляция была предусмотрена, чтобы никто не помешал читающему человеку. - После этого я, наверное, стану параноиком, - тихо изрек японец, – Нигде же нельзя наедине остаться… - Я ее убью, - процедил сквозь зубы рыжик, – Ко мне пускай лезут, но к тебе… путь только сунутся… - Остынь… - Нет, ты просто почитай, ты до конца ЭТО почитай! – воскликнул Лави, отдавая в руки любимого ненавистный журнал. - …При всем при этом личность разлучника так нами и не установлена. Известно только, что его имя Юу, или что-то в этом роде. Этот загадочный юноша всегда ускользает от объективов… - Я не допущу, чтобы… черт, я не хочу, чтобы эта стая обезьян добралась до тебя! – произнес рыжик. - Лави, рано или поздно… - Да, несомненно, но не в таком контексте, будто бы ты - злодей вселенского масштаба! Нет, я точно убью эту недотраханную сучку! – едва ли не закричал спортсмен. Юу осторожно коснулся ладонью щеки Лави, поворачивая его лицо к себе, второй рукой он убрал журнал подальше. Рыжик посмотрел на азиата, в его глазах читались все эмоции, который он сейчас испытывал. Гнев, да, именно гнева там было больше всего. Баскетболист принадлежал к такому типу людей, которым абсолютно наплевать на себя, до определенного момента. А вот за близких спортсмен действительно был способен глотку перегрызть любому, кто хоть как-то их обидит. - Не нужно нервничать, - произнес Канда. Он никогда не думал, что произнесет эту фразу, из-за ее банальности, но хоть как-то нужно было успокоить Лави. - Не будешь тут нервничать, как же… - буркнул рыжик. - Ну что ты так завелся? – художник уже жалел, что предоставил спортсмену журнал, нужно было промолчать. - Юу, - баскетболист обхватил руками лицо японца и посмотрел ему прямо в глаза. На смену обуревающей ярости, пришло какое-то бессилие. – Юу, - повторил он, – Они же… они выставляют тебя… последней сукой! Хотя на самом деле сука – это она, понимаешь? - Не ты ли говорил, что тебе наплевать на их мнение? – спокойно проговорил Канда, поглаживая руки Лави большими пальцами. - Вот именно. Мне на них плевать, - произнес баскетболист, – Совершенно плевать, что будут думать обо мне… но ты – это другое дело, совершенно, слышишь? – спортсмен порывисто обнял своего любимого, – Я не хочу, чтобы тебя… черт… - Лави, - школьник погладил баскетболиста по широкой спине и продолжил, - Я тебя люблю… и мне тоже все равно, что обо мне подумают. - Мне не все равно! – воскликнул рыжик, отстраняясь. Он обхватил Канду за плечи, тяжело вздохнул и тихо проговорил, – Они не знают, они совершенно ничего не понимают. Они не понимают, что ты – это… Ты… лучшее, что могло случиться! Они этого не понимают. Они даже не догадываются, что ты самый светлый, добрый, черт подери, самый целый человек которого я знаю! - И им не обязательно это знать, - пробурчал несколько шокированный Канда. - Просто… Мне очень неприятно, когда они чернят твое имя, - рыжик снова обнял Юу, перебирая волосы на затылке, – Даже не твое имя, а твой образ. Они ведь даже не знают тебя! Школьник отстранил от себя спортсмена и снова обнял. Что тут сказать? Ему тоже было неприятно, что таблоиды собирают околесицу про них, но он даже подумать не мог, что рыжик так бурно отреагирует на это. Смешно, не правда ли? - Лави… Я тебя люблю, - произнес он полушепотом. - И я тебя, - согласился спортсмен, еще сильнее стискивая художника в своих крепких объятиях, - Я засужу их, - сообщил спортсмен. - Что? – переспросил азиат. - Подам в суд за клевету и вторжение в частную жизнь, - Лави ослепительно улыбнулся, – Они будут у меня в ногах валяться и прощения просить. - А может не стоит связываться? – предложил Канда и встал, глядя на рыжика сверху вниз. - Почему это? – спортсмен обхватил бедра школьника и развернул Юу к себе лицом. - А вдруг проиграешь? – риторически произнес художник. - Я никогда не проигрываю, - проговорил баскетболист и потеребил ремень на брюках азиата, – Кому, как не тебе это знать? - Да уж, - согласился японец и положил свои ладони на руки Лави, пытаясь их убрать, но вот рыжик, похоже, был несколько иного мнения по этому поводу. Он скользнул ими дальше, обхватывая крепкие ягодицы любимого, притягивая того еще ближе к себе, так, что Юу уперся коленями в сидение дивана. - Люблю тебя, - прошептал баскетболист, щекой прижимаясь к плоскому животу японца, обтянутому белой футболкой. - Я знаю, - тихо проговорил Канда, перебирая волосы рыжика, затем он толкнул баскетболиста на спинку дивана и сам опустился следом. Рыжик лукаво посмотрел на него, но Юу на это не отреагировал, только лишь жестом показал тому лечь. Лави растянулся на диване и широко улыбнулся, когда азиат наклонился за поцелуем. Канда нежно коснулся губ любимого человека, дожидаясь, пока рыжик ответит. Он и не думал, что его так с головой утянет в этот поцелуй. Губы Лави были, как всегда, очень мягкими, их хотелось касаться всегда, постоянно, никогда не отпускать. Азиат скользнул языком рыжику в рот, прошелся по ряду белоснежных зубов, а потом втянул в игру язык баскетболиста. Спортсмен положил руки японцу на плечи, притягивая ближе к себе, пытаясь увеличить точки соприкосновения тел, но Юу ловко уходил от всяческих попыток сковать его объятьями. Японец отпустил губы рыжика и подарил свой поцелуй его шее. Он нежно провел языком за ухом спортсмена, слыша, как резко любимый вдохнул воздух, пропитанный запахом древесины и книжных страниц. Юу очень скучал, на самом деле первый раз скучал по человеку настолько сильно, чтобы думать целыми днями только о нем. Азиат провел кончиком носа от основания шеи до челюсти Лави, вдыхая знакомый запах полной грудью. Мелкие волоски на коже щекотали, но от этого становилось до одури приятно. Канда повторил траекторию движения своего носа, только уже языком. И Лави задохнулся, отчаянно цепляясь за футболку любимого человека. Он попытался переложить загипсованную ногу поудобней, но сделать это не получилось, и рыжик внезапно приуныл, от ощущения собственной беспомощности в такой вот момент. Канда ухмыльнулся и нежно, совсем не больно прикусил чувствительную мочку уха спортсмена. Школьник все понимал, абсолютно. Поэтому не стал акцентировать свое внимание на гипсе, он знал, что Лави тяжело дается безразличное отношение к травме, на самом деле он очень переживает, и это видно тому, кто присмотрится. А Канда как раз-таки и присматривался, весь день и весь вечер. Художник огладил ладонями бока рыжика, одновременно с этим целуя его ключицы. Лави стянул с волос азиата резинку и растрепал их, глядя ему прямо в глаза. - Такой красивый, - проговорил он, оглаживая своими не раз ломанными пальцами острые плечи японца, – И мой… - Угу, - кивнул школьник и развел в стороны полы халата, чтобы получить доступ к торсу рыжика. – Ты тоже ничего, - ухмыльнулся он. - Только лишь «ничего»? – театрально спросил баскетболист, чуть изогнувшись, чтобы показать свои мышцы. - Ну… - Юу сделал драматическую паузу и продолжил расцеловывать тело любимого человека, – Я скучал по тебе. Рыжик не стал ничего отвечать, он только лишь тихо млел от ощущений, которые ему дарили прикосновения Канды. Он скучал. Баскетболист тоже скучал, заваливался спать поздным поздно, тренировался до потери пульса, только чтобы хоть на секундочку отвлечься от мыслей о самом близком и любимом человеке на этой чертовой планете. Он скучал по таким моментам, в который они были наедине. Глаза в глаза, рука в руке и губы, губы… губы, которые через кожу достают до самого сердца, заставляя его трепетать и обмирать каждый раз, стоит только коснуться. Спортсмен приподнялся, позволяя стянуть со своих плеч халат, и поймал взгляд Юу. Да, ради этого стоило не то что жить, ради этих глаз стоило умереть. Лави любил эти серые бездонные глаза, темные, как грозовые тучи, глубокие, как океан и любимые, родные, смотрящие на него с такой нежностью, что голова шла кругом от одного только взгляда. На плечи баскетболиста посыпались поцелуи школьника, и он забыл, как дышать. Губы действительно доставали до самого сердца. Чуть суховатые, но от этого не менее нежные. Лави провел руками по спине своего любимого, подцепив нижний край футболки. Он потянул ее вверх, намекая, что нужно от нее избавиться, и Юу послушался. А рыжик опять замер, для него время текло крайне медленно. Он, будто бы завороженный смотрел, как из-под хлопчато-бумажной ткани освобождается нежная кожа родного человека. Баскетболист не удержался и провел всей пятерней по животу художника, из-за чего Юу рефлекторно поджал его и напряг мышцы пресса. Но долго любоваться собой азиат ему не позволил. Он снова принялся нежно и крайне медленно ласкать тело любимого. Несколько пошлое слово «ласкать», нет, Юу этого не делал, он боготворил, его, боготворил хозяина этого идеального тела. Японцу хотелось, действительно хотелось, чтобы рыжику было очень хорошо, чтобы он забыл обо всех проблемах вне этой комнаты. И Лави действительно забывался, растворяясь в ощущениях, в теплоте любимого и нежности. Всеобъемлющей исступленной нежности, возводящей на пик блаженства. Медленно, но верно подчиняющей. Спортсмен не знал, что ему делать: кричать, стонать или просто извиваться. Он потерялся, выпал из этой реальности. Юу спустился к низу его живота и просто целовал, едва касаясь нежной незагорелой кожи. Ему нравилось, очень нравилось. Наблюдать, слушать, касаться. Ему нравилось участвовать в процессе, более того, вести его. Азиат погладил возбужденную плоть и улыбнулся, глядя, как напрягаются все мышцы в теле спортсмена. Но Канда не стал заострять на этом внимание. Он продолжил свою пытку поцелуями, легкими, невесомыми, такими, которые лишали рыжика рассудка и заставляли желать большего. Лави сначала пытался получить как можно больше поцелуев, но потом, это стало просто невыносимо. Стало слишком много всего, физиологическое блаженство вытесняло из головы всякие ненужные мысли, да и нужные тоже, оставляя только нечто вроде: «Господи, Боже мой!» Юу тем временем обхватил руками здоровую ногу спортсмена и стал подниматься дорожкой поцелуев вверх, от лодыжки и до бедра. Лави сначала попытался отбрыкаться, но это у него не получилось, так как в данной ситуации азиат оказался сильней. Баскетболисту оставалось только смириться и окончательно сдаться, хотя он и до этого не планировал сопротивляться или убегать. Канда, добравшись губами до паха Лави, медленно стал стягивать с него боксеры, тщательно выцеловывая открывающуюся кожу, которая была чуть бледнее, чем вся остальная. Школьник отстранился и стянул с себя брюки вместе с бельем, сразу же потом ныряя в объятия Лави, который, казалось, даже и не заметил его отсутствия. Художник потерся своим возбужденным членом о плоть рыжика, и они застонали в унисон. Обоих накрыла волна ошеломляющего удовольствия. Близость любимого, его тепло, дыхание, тело… японец стал двигаться, и от этого в глазах у рыжика заплясали звезды. Слишком много ощущений, слишком много удовольствия, слишком много того, что хочется оставить навечно в своем сердце. Запереть и никому никогда не отдавать, не показывать. Сделать это тайной, самым сокровенным, самым запретным и сладким. Лави вцепился в Юу мертвой хваткой, порой мешая тому двигаться, но художник не жаловался. Будь его воля, он поступил бы также. Брюнет обхватил рукой оба члена и стал ласкать их, быстро двигая ладонью вдоль твердых стволов. Рыжик обхватил школьника за шею и притянул для поцелуя, на который ему незамедлительно ответили, с пылом, превосходящим все мыслимые и немыслимые пределы. - Люблю… - выдохнул баскетболист, чувствуя, что скоро уже кончит. Тело сводило сладкой судорогой. - Знаю! – воскликнул Канда и снова впился в губы рыжика требовательным и жадным поцелуем, через мгновение ощутив, как на живот выплескивается теплая жидкость. * Текст песни группы Metallica - The Unforgiven. Признаться, совершенно не характерная песня для этой брутальной группы. Очень чувственная лирическая баллада, которую я лично заслушиваю до дыр Х) * Хэтфилд Джеймс - солист группы Metallica