Атакующий защитник

Лави сидел на весьма удобном кожаном, вполне себе пижонском европейском диванчике и улыбался. Он довольно задорно оглядывал людей, сидящих напротив, и приветственно махал им рукой. Стоял шум, все аплодировали – еще бы, спустя почти полгода молчания, он наконец-то выбрался на свет. Не без подачи Бака и Кросса, конечно же. Сам он упирался всеми конечностями, да и Юу был не в восторге от такой перспективы, но тренер сказал, что лучше уж пусть он сам все расскажет, чем пресса будет додумывать. И Лави согласился на этот безумный шаг – на телевизионное интервью, которое менеджер давненько уже предлагал. Бак стоял за кулисами и нервно теребил в руках свой телефон, переворачивая его то вверх, то вниз. Он нервничал едва ли не больше, чем Лави и Канда. На кону стояла не только его карьера, как менеджера, но и обычная жизнь двух обычных людей. Особенно много волнений было по поводу дальнейшего существования Юу, было неизвестно как отреагирует общество на его заявление, не появится ли проблем? Художник, конечно, уже дал журналистам интервью, раскрыл все карты, Баку стоило немало трудов, придержать этот материал, чтобы как можно выгоднее его продать потом. Но Канда даже близко не подозревал, во что он сейчас ввязывается, куда свою голову сунул. Впрочем, сейчас все внимание зрителей, и все внимание агента, а также всех операторов, было отдано молодому баскетболисту, совершенно органично вписывающимся в атмосферу телепередачи. Толпа людей на зрительских местах внезапно развернула бурную деятельность со спортивными кричалками и прочими подбадриваниями. Ведущий даже немного растерялся, но виду не подал. Эта программа была еще совсем молодая, и ведущий тоже начинающим. Поэтому баскетболист и диктор друг друга, так сказать, выручали. Появление спортсмена в этом телешоу обещало поднять им рейтинги, а рыжика это обещало вернуть на прежнюю волну действий, если не толкнуть еще дальше. - Здравствуйте, здравствуйте, - широко улыбнулся Лави и помахал рукой еще раз, призывая всех сбавить тон. – Здравствуйте… - Что ж, приятно видеть вас в нашей студии, - проговорил ведущий и протянул рыжику руку. Телешоу было в европейском стиле, поэтому не было традиционного представления и поклонов. Лави просто прошел и сел напротив Харуто-сана. Ну, так звали ведущего, его представляли в начале программы. - И мне приятно тут находиться, - баскетболист размашисто завершил рукопожатие. – Не представляете как. - Ха-ха, мне лестно это слышать, - откликнулся ведущий и усмехнулся. – Я вижу, у вас много поклонников, - проговорил он, намекая на трехминутный не стихающий гул. - Хм, - усмехнулся баскетболист. – Я полагаю, да. Толпа откликнулась одобрительным шумом. Кое-кто выкрикнул нечто вроде «МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ!». Иногда рыжик чувствовал себя какой-то рок-звездой, а вовсе не игроком в баскетбол. Тем более он еще не имел у себя в кармане никакого титула, вообще-то был известен сугубо в пределах Японии. Но Бак говорил, что это все из-за его природного обаяния, которого в себе спортсмен никогда и не замечал. Его смущало такое поведение публики, и он послал в сторону Харуто извиняющийся взгляд. Тот ответил понимающим кивком головы и едва заметной улыбкой. - Ну, собственно, может, приступим к тому, зачем мы все тут собрались? – решил закончить церемонию знакомства Харуто. - Ага, - кивнул баскетболист и поудобнее устроился на кожаном диванчике. – Я абсолютно не против. - Дорогие телезрители, думаю, мне стоит объяснить, что наша съемочная группа работала над этим выпуском около двух недель, так что, смотрите, не переключайтесь, вы узнаете много интересного и прежде неизвестного о жизни вот этого рыжего парня, - проговорил Харуто и улыбнулся. – Ну а мы начинаем. Итак, Лави-сан, с самого начала? - Это, как тебе будет удобнее, - дал рыжик зеленый свет интервьюеру. - Значит, жил маленький мальчик Лави. Как он жил? Что любил? Где бывал? – спросил Харуто. Баскетболист тяжко вздохнул и оглядел всех своих фанатов, которые сегодня пришли. - Детство мое прошло замечательно, - проговорил спортсмен. – Мы с дедом побывали практически везде. Я с ним бывал на раскопках древнего города в джунглях Индии, колесил вместе с ним по Южной Мексике, лазил по пещерам. Водил джипы… - Ахах, - усмехнулся ведущий. – Водил джипы? - Был такой случай, - начал Лави рассказывать. – Ребенком я всегда был не в меру активным. А дедушка как-то сказал, что научит меня водить машину. Собственно, я не дождался, когда наступит этот счастливый день и решил взять все в свои руки… - То есть, угнал машину? Сколько тебе лет тогда было? – поинтересовался журналист. - Не угнал, а позаимствовал у археологов, - поправил его баскетболист. – Мне было… Лет, наверное, одиннадцать… - Досталось ли тебе потом? – спросил Харуто. - Ой, даже и не представляете как, - Лави поджал губы. – Правда, потом, меня все-таки посадили за руль. В компании с местным охранником. Вот он-то и научил меня вождению. - Погоди, если тебе было одиннадцать, то как же ты успевал в школе учиться? – полу удивленно произнес шоумен. - Да все предельно просто, - проговорил баскетболист. – В начальных классах меня трудно было застать в учебных корпусах, только в средней школе меня почему-то туда потянуло, и я прекратил таскаться за дедушкой хвостом. У меня появился баскетбол… - Да, кстати, а как проходила твоя школьная жизнь? – с новой волной интереса в голосе произнес телеведущий. - Да как у всех, - усмехнулся спортсмен и посмотрел на зрительный зал. – Я тот еще прогульщик был… Лодырь и тунеядец, как говорится. Единственное, что меня когда-либо в школе интересовало – баскетбольный клуб .Оттуда меня за уши вытянуть невозможно было. - А успеваемость? Оценки? – решил подогреть интерес к теме хозяин программы. - Тут я точно лидером не был, - обворожительно улыбнулся баскетболист. – Мне было далеко до А класса. Только в последний год кое-как из F перебрался в С. - Даже так? – не веряще распахнул глаза ведущий. - Мне некогда было заниматься учебой. Я никогда не планировал поступать в Университет, не смотря на негодование дедушки, - проговорил спортсмен. – Я всегда грезил только о баскетболе. - Положим так… давай спросим у твоих одноклассников… - загадочно проговорил тележурналист. - Ну, давай, - меланхолично произнес рыжик. – Не думаю, что услышу что-то новенькое о себе. По залу прокатилась волна смеха, но все замерли, когда на огромном мониторе прошлась легкая рябь, а потом появился общий план школы. - Я так понимаю, это и есть твоя средняя школа, - прокомментировал происходящее шоумен. - Ага, - не отрываясь от созерцания просторов голубого экрана, кивнул головой баскетболист. – Вон там я всегда ставил свой велосипед… - Ездил на велосипеде? – уточнил телеведущий. - Тренировал ноги, - пояснил спортсмен. – Порой я до школы бегал. - Порой все до школы бегают, - усмехнулся Харуто. Но тут из колонок, развешанных по студии донеслись вполне себе веселые голоса. - Лави? О, я с ним учился в средней школе… - пробасил Фудживара. – Хороший парень был, - усмехнулся он. – Только одержимый немного… - Ты про баскетбол? – уточнил Чоджи. – Поэтому-то он за сборную играет, а ты в школе сидишь… - Да, я сказал, что он был одержимый, но он был одержимым в хорошем смысле, - поспешил оправдаться капитан школьной команды. – Он целеустремленный… - Шалопай, - фыркнула какая-то девчонка, которую рыжик смутно припоминал. - Милый, - проговорила другая девушка. - Отзывчивый, всегда поможет, - проговорили два каких-то паренька, которых баскетболист тоже не очень хорошо теперь припоминал. - Мы с ним нечаянно однажды на химии взорвали пару колб, - произнес Чоджи. - Лави был активным учеником, - произнес классный руководитель. – Но не совсем собранным. Однако, был душой компании, если вдруг в школе происходило что-то, то с уверенностью можно было сказать, кто тут набедокурил. Кроме него никто не мог сподвигнуть кого-нибудь на нарушение школьного устава… -Ха, да это же зануда-сенсей! – воскликнул рыжик, ткнув пальцем в экран. – Всегда меня донимал своей химией! Не любил я его. - Видно, это взаимное чувство, - подметил Харуто. - Точно, - согласился Лави. - Он всегда всех обыгрывал, - разогнув большой палец, произнес Фудживара. – Всегда побеждал. Любил покушать. Ненавидел ругаться… - Заступался за младшеклассников, - сказала девушка, назвавшая баскетболиста милым. - Работал, работал, работал, - пробасил Морикава-сенсей, преподаватель физкультуры. - Жил, - пожал плечами еще один одноклассник, чье имя у спортсмена в голове никак не желало всплывать. – Он был настоящим. Открытым и честным. - Я с ним довольно близко общался, - проговорил с экрана Чоджи. – Он добрый малый, мухи не обидит. Я от него никогда не слышал ругательств, направленных в сторону другого человека. Но за себя постоять он всегда мог, и друзей защищал. Только общался с нами всегда мало. Он готов был на площадке ночевать, только бы не расставаться с мячом. Его единственной страстью всегда был он – баскетбол. На этом видеоряд закончился и зал отчего-то разразился аплодисментами. - Но я слышал, - перекрывая шум толпы проговорил Харуто. – Слышал, что ты страстный автолюбитель, - задал ведущий новый вопрос. – Это к вопросу о постоянном дежурстве на спортплощадках. - Ну, я бы не сказал, чтобы уж очень страстный… Наверное, как и все мужчины на планете, - пожал рыжик плечами. – Я люблю гоночные болиды, люблю спортивные машины. Вот хочу себе приобрести Chevrolet Comaro. Но как-то пока не срастается… - Почему же? – неподдельно поинтересовался шоумен. - Да черт его знает, то одно, то другое… - меланхолично проговорил спортсмен. – Не все всегда получается так, как нам того хочется. - Да уж, - вздохнув, произнес ведущий. – Но, давай же, продолжим. И вот, ты закончил среднюю школу… - С горем пополам, - улыбнулся спортсмен. – На всех экзаменах я набрал ровно то количество баллов, которое необходимо, чтобы их не провалить. - Но, все же, ты закончил, - продолжил рассуждать шоумен. – Что дальше? - А дальше я перебрался загород. Там я стал бегать каждое утро вне зависимости от погоды. Я стал придерживаться строгой диеты, наращивать мышечную массу, подниматься с кровати в семь часов и тренироваться, тренироваться, тренироваться… - проговорил баскетболист. – Я не позволял себе отдыхать практически ни секунды. - Да, те, кто ценит баскетбол, помнят вас в составе Хитачевских юниоров, - усмехнулся журналист. – У нас есть редкие кадры вашей игры. - О, нет, - замотал головой спортсмен. – Пожалуйста, только не этот позор! - Все же, давайте посмотрим, так ведь? – Харуто посмотрел на зрителей в поисках поддержки. Народ одобрительно зашумел, захлопал в ладоши, и рыжик расплылся в улыбке. - Ла-адно, - согласился он. – Включайте свои редкие кадры. На экране мгновенно появилось изображение не очень заполненных трибун напротив. Матчи юниоров обычно не очень востребованы – на них приходят в основном только тренеры, родные игроков, друзья и те, кому больше нечем заняться. Баскетболист, только лишь одним глазом взглянув, моментально узнал площадку, даже вспомнил запах напольного покрытия и скрип сидений. Это была первая игра, в которой он занял место на второй позиции. Это была первая игра, в которой его выпустили со скамейки запасных. Вот на мониторе появился он сам, его волосы были убраны со лба широким черным ободком, а на руках было по напульснику, как он их тогда называл «помогайки». - Ха-ха, - усмехнулся Лави. – Я помню этот момент! – воскликнул он. – Видите вон того громилу на трибунах? Это Тикки Микк. Он тоже меня снимает, разве вы не его кадры взяли? - Нет, - покачал головой ведущий. – Эта пленка принадлежит твоему дедушке. Рыжик виду не подал, но он даже и не догадывался, что Профессор Букмен когда-либо посещал его матчи. Особенно в тот период, когда они не разговаривали друг с другом больше необходимого минимума. Это открытие приятно радовало, баскетболисту стало чуточку уютнее на этом кожаном диванчике. Тем временем на экране рыжик на экране пытался обойти защиту соперника. В зале стояла гробовая тишина, будто бы все реально переживали за то, забьет ли Лави мяч в корзину. Баскетболисту это понравилось. Он был рад узнать, что у него все еще есть поклонники. Такие преданные и такие искренние. - Два очка, - проговорил спортсмен, когда более молодая его версия забросила мяч в корзину. – Мои первые два очка в серьезном поединке. - А как же школьные турниры? – поинтересовался Харуто, в не нарушенной никем тишине. - Тогда баскетбол был для меня способом уйти от проблем, а вот на момент съемки видео, он стал уже смыслом жизни, - проговорил спортсмен. – Ради того, чтобы поступить в эту команду я упорно тренировался все лето. - Да, про ваши тренировки легенды ходят… - произнес Харуто, и на экране появилась довольная рожа Иваки. - Лави? – хихикнул блондин. – Да ему запрещают тренироваться. - Научи дурака молиться, он лоб себе разобьет, - произнес Кросс, не отвлекаясь от созерцания тренировки. - У него моторчик в пятой точке, - завязывая шнурки на сникерсах, проговорил Ямадзаки. – Утомить его невозможно, у кого угодно спросите, все ответят именно так. Он трудолюбив. - Дольше всех в зале торчал, - проговорил Шизуно, ударив мячом об пол. - Торчал? – уточнил закадровый голос. - Пока у него амур не появился, - хихикнул защитник. – Сами у него спрашивайте… - И кто же смог тебя из спортзала вытянуть? – ехидно проговорил телеведущий, едва видеоролик кончился. - Секрет, - произнес рыжик. – Да ладно, - произнес он. – Кто-кто? Любовь! - Ну, об этом мы поговорим попозже, а пока… - сделал шоумен трагическую паузу. – Около полугода назад, ты пропал из поля зрения… - Абсолютно верно, - усмехнулся баскетболист и кивнул головой. – Все из-за травмы, которую я получил на тренировке. - Ходили слухи, что ты уходишь из спорта, - произнес ведущий. – И ты отказывался давать комментарии по этому поводу. - Естественно отказывался, - улыбнулся рыжик. – Я сам не знал, что будет дальше, а от меня требовали конкретики и прочего. Да и настроение в те дни у меня было не самое радужное. - То есть, сейчас оно у тебя хорошее, - подначил его Харуто. - Самое лучшее, я бы сказал, - произнес рыжик. Зрители одобрительно что-то замычали. - Теперь, я думаю, пришло время всем узнать, что же случилось. Всех так шокировало ваше падение на Чемпионате мира и последующее поражение сборной… - наводяще произнес ведущий и переложил на столе пару папочек. - Дело, на самом-то деле давнее, - пожал плечами спортсмен. – По недосмотру доктора мне не долечили однажды ногу, вот так и случилось, что это аукнулось мне на самом Чемпионате. Никто даже не догадывался об этом, - произнес он. - Я вижу, для тебя это до сих пор сложная тема, не так ли? – произнес господин Харуто и скрестил руки на груди. - Хм… а как бы ты себя чувствовал, если бы тебе внезапно запретили пользоваться голосом? – решил подтрунить баскетболист. – Думаю, предельно ясны мои ощущения в тот момент. Но я справился. - Да, это достойно уважения, - кивнул ведущий. – Немногие могут выдержать подобное. - Если бы не мой Юу, я бы не пережил такое потрясение, наверное, - усмехнулся баскетболист. - Ах, точно, этот твой таинственный школьник-бизнес-модель, - ехидно произнес собеседник. – Вы с ним, помнится мне, даже вместе встречали Рождество заграницей. - Да-да, - кивнул головой спортсмен. - Что ж, - Харуто сделал трагическую паузу, - Давайте же посмотрим, как это было. Включите, пожалуйста, видео из личного архива Тикки Микка. Лави улыбнулся и откинулся на спинку дивана. Ему не нужно было смотреть на экран, он и так прекрасно знал, что записано на пленке. Там сплошной театр абсурда (если все смотреть в оригинале). Только вот под бдительным орлиным взором Бака все моменты, не подлежащие обзору масс, были вырезаны и оставшиеся фрагменты смонтированы в качественный видеоклип. - Где вы были, напомните мне?- произнес ведущий, дожидаясь, пока команда техподдержки выведет на экран видео. - В Португалии, у родных Тикки, - добродушно проговорил баскетболист. – Там очень здорово, да, - произнес он. – Тепло и море рядом. Только другое какое-то море, совершенно. И Рождество у них там какое-то не такое. - Сейчас мы все увидим, - таинственно произнес Харуто-сан. Вообще-то Лави с ведущим успел уже сдружиться. Этот мужчина был первым журналистом, нашедшим путь к неподдельному расположению рыжика. Баскетболист не мог объяснить, почему из сотен, его покорил именно этот молодой парень, только-только окончивший курсы журналистики. Харуто был на самом деле открытым человеком, он не лез в личные дела баскетболиста без зеленого света со стороны последнего, да и вообще вел себя скромно, по сравнению с остальными своими сослуживцами. Просто он вызывал доверие, наверное. Именно это спортсмена и подкупало больше всего. По экрану прошлась едва заметная рябь, и из темноты донесся голос Микка. - Эй, подъем, полночь, - проговорил громила и сдернул с баскетболиста одеяло. Толпа задержала дыхание, но Лави оказался в задорной пижаме с медвежатами, полностью закрывавшей мускулистое тело. – Пойдем всех пастой мазать… В этом месте баскетболист на самом деле отматерил португальца, кинул в него подушкой и натравил на него Канду. Однако в видео был взят момент, когда он уже согласился. И теперь они брели по темным коридорам родового Миккового поместья. - Это вы где? – задал ведущий промежуточный вопрос. - Не далеко от Лиссабона, - отмахнулся спортсмен. Он не хотел, чтобы журналист сейчас начал расспрашивать про родню капитана сборной. Рыжик попросту не знал, что на это сказать. Ну и да, боялся, что мафия его найдет и нечаянно выпотрошит, так сказать. - Это вас Тикки Микк будит, да? – уточнил ведущий, глядя, как парочка уже кое-где напакостила. - Он самый, - кивнул рыжик и вздохнул. – Я порой не могу сообразить, кто из нас старше. Ему в голову часто приходят совершенно странные идеи. - Я вижу, - подтвердил Харуто. Тут сюжет резко оборвался и возобновился с утра, в сочельник. Микк мазал всех особенной пастой, которая не смывалась довольно долго – он просто взял и добавил туда синьки. - Семья аватаров в сборе, - весело вещал португалец, держа в руках камеру. – Роад открывает свой подарок! Что же там? К слову сказать – Роад, дедушка Букмен и Канда единственные, кого Микк и Лави пощадили этой ночью. Остальные Нои, а также Кросс, Линали и Комуи сидели с недовольными лицами и угрюмо пялились в объектив. Хотя, Линали все восприняла очень легко, даже смеялась вместе со всеми. Но, зрители не узнают, как она очень наглядно отомстила всем своим мучителям. Микку в ванной вместо шампуня налила белого тоника для волос, а рыжику трость клеем намазала. Это было очень весело Тем временем, на экране уже были морские дали и Лави с Кандой бродящие по берегу. Лави и не думал, что португалец решит их снять, но да, он ему был благодарен. В первую очередь за то, что тот весь этот момент молчал. А баскетболисту безумно понравилась та прогулка. Это было божественно – запах моря, теплая рука любимого, легкий бриз, прибой и галька, шуршащая под ногами. Это был первый раз, когда спортсмен шел сам, почти не опираясь на Канду. Пожалуй, именно этот закат в жизни спортсмена останется самым лучшим и самым запоминающимся. Даже сейчас, моргнув, баскетболист буквально ощутил капельки влаги на своем лице, ощутил, как легко было в тот момент, как хорошо было ступать самому, как прекрасен был тот закат, и губы Юу. Впрочем, поцелуй Бак по настоянию Канды вырезал из общей пленки. Лави не протестовал, он тоже не считал нужным делиться с кем-нибудь их чувствами. - Это очень романтический момент, не находите? – проговорил рыжик, чуть прокашлявшись. – До сих пор его помню. - В общем, в Португалии вам понравилось, да? – усмехнулся Харуто, решив не углубляться в эту тему. - А то как же, - хихикнул баскетболист. – Это ведь только то, что Микк-сан успел поймать на пленку, половина же осталась за кадром, - произнес он. – Должен сказать, забавная и фееричная. - Не хотите нам что-нибудь рассказать, - предложил ведущий. - Да вот так сразу и не вспомнишь… Но мы ходили кататься на коньках, - проговорил он. – С ростом Тикки, тренера и Комуи это довольно проблематично, знаете ли. А когда еще и кататься не умеешь… Да они были просто пиратами, от них все вокруг страдали! - И вы в том числе, да? – поиграл бровями Харуто. - Я особенно, - произнес рыжик, улыбнувшись. - А Комуи это вон тот китаец, да? – уточнил ведущий, чтобы зрителям было понятно. - Он англичанин китайского происхождения, - поправил его Лави. – И человек, которому я обязан практически всем. Он тот врач, который вылечил меня и поставил на ноги. - А девушка, которая пытается научить его кататься…? - А это его сестренка. Линали-чан, - улыбнулся басакетболист. – Милая девушка… - А какие… эм, у вас с ней отношения? – решил Харуто подогреть обстановку. - Братско-сестринские, я бы сказал, - пожал плечами спортсмен. – Мое сердце уже давно и безнадежно оккупировано одним человеком. - Ну да, как же я забыл, - покачал головой шоумен. – Кстати, раз уж зашла речь… Каков он, ваш этот «любимый»? - Ой, - вздохнул спортсмен. – Хороший, хороший… - Ну, мы расспросили его одноклассников, поэтому, давай, снова обратим внимание на экран… - произнес ведущий, и все внимание снова сосредоточилось на огромном плазменном мониторе. Лави тоже не без интереса уставился на экран. Сначала появилась привычная рябь, а потом внезапно общий план школы. Что ж, на самом деле, ребята приложили немало усилий, чтобы разыскать Канду. Причем они нашли ту самую школу, в которой художник и рыжик на самом деле учились. Не оставалось сомнений в том, что они верно нашли еще и класс. Действительно 2-А. - Юу? – удивленно произнес Фудживара, внезапно появившийся в объективе. – Эй, Чоджи, кто такой Юу? - Это же вроде имя Канды, да? – пожал плечами мимо проходивший мимо одноклассник. - А, точно! – воскликнул капитан школьной команды по баскетболу. – Конечно, слышал. А что вы про него хотите узнать? - Кто такой Юу? – удивленно переглянулся стая девчонок. - Канда это, дурехи! – раздался вопля Чоджи с другого конца кабинет. - А-а-а, - протянули девушки. – Ну, вон за той партой всегда сидит. - Учится отлично, - уточнила одна из них. - Да-а-а, - протянула другая. – А как бегает! - И как выглядит! – дополнила третья. - Жалко, гей, - усмехнулась странного вида особа, которую Лави сам не знал. - Тише ты! – мигом всполошились все и сладко улыбнулись в камеру. - Да они же с телевидения, не просто так пришли, - рассудила эта самая особа и отошла к окну. – Ясно дело из-за Лави… Видеоряд прервался, и на рыжика уставились как минимум сто пар заинтересованных глаз. - Итак, это все что мы смогли выпытать. Это правда? – озвучил общий вопрос Харуто. - Ну, да, это наши с ним одноклассники, - улыбнулся спортсмен. – Что, не ждали, да? – хихикнул он. – Мы с ним в одной школе учились… - Что ж, - хмыкнул ведущий. – Он такой нелюдимый на самом деле? Или… - Он не такой, - проговорил баскетболист. – Он очень не любит, когда лезут в его дела. Да и просто… не любит надоедливых людей. - Ну, давайте его самого расспросим, - произнес ведущий. – Юу Канда, тот самый таинственный возлюбленный Лави, школьник, по некоторым версиям модель и известный бизнесмен, сегодня у нас в студии! Заиграла тема телепередачи, открылись шторы кулис и оттуда показался не очень довольный жизнью Канда. Рыжик тут же подорвался его встречать, чтобы хоть немного успокоить любимого до того, как тот начнет вести себя не очень хорошо. Зрители на удивление бурно отреагировали на появление азиата. То ли и вправду желали уже узнать, кто он такой, тот, кого Лави всем своим сердцем любит, и о ком постоянно говорил в своих интервью. - Здравствуйте, Юу, - проговорил Харуто, протягивая японцу руку. - Зовите меня КАНДА, - весьма добро произнес художник, пожимая руку ведущему. - Хорошо, как вам будет удобно, - согласился хозяин сегодняшнего торжества. Вот у Юу с ним отношения не сложились. По меркам японца, Харуто был донельзя бестактен и некультурен. Поэтому, он не подпускал его к себе ближе, чем того требовали элементарные правила этикета. Да и всем известно, что он терпеть не может, когда его по имени называют. Канда уселся на диванчик рядом с рыжиком и немного поерзал, поудобнее устраиваясь. Вся затея с этим телешоу его несколько раздражала, но он решил смириться, признав логичность и правильность аргументов более взрослых и опытных представителей рода человеческого. Поэтому и пришел сюда лично сам, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что он реален и существует на самом деле. И что рыжик принадлежит ему, и никому другому. Вспомнив о цели своего визита, он демонстративно взял баскетболиста за руку и сжал ее. Хотя, скорее это было проявление слабости и поиск защиты, чем объявление своих прав. - Ну, что ж, давайте теперь поговорим с вами, - улыбнулся Харуто. – Всех нас, разумеется, интересует вопрос… Давно ли вы вместе? Лави и Канда переглянулись и синхронно пожали плечами. - Где-то около года, да? – произнес рыжик. - Мне кажется, ты к нам в мае пришел, - проговорил Канда. – В двадцатых числах. - О, скоро годовщина, - улыбнулся баскетболист и погладил любимого по руке, нечаянно проведя по колечку. Его сердце сначала екнуло, а потом по телу распространилась приятная волна тепла, безмерно расслабляющая и вселяющая уверенность. - Тогда, я вас поздравляю! – воскликнул телеведущий. - Спасибо, - кивнул Лави. - Итак, - хмыкнул шоумен. – Давайте все-таки проясним… Канда, чем вы занимаетесь? - Учусь в университете, - улыбнулся юноша. – На лечебном отделении. Рыжик передернуло при упоминании слова «университет». Для него это до сих пор было кошмарным сном, от которого хотелось бежать все дальше и дальше. Когда японцу пришла пора поступать и проходить вступительные испытания в Университет, тогда в жизни баскетболиста появился настоящий повод порыдать. Азиат тогда нервничал. Ох, как он нервничал, и из-за его нервозности, начинал психовать сам Лави. Спортсмен, разумеется, пытался поддержать своего возлюбленного, но получалось не всегда. В итоге, когда Канда все-таки поступил, они устроили грандиозную пирушку, выдохнув, наконец. Но тогда баскетболист еще не знал, что такое анатомия. И что такое латынь. Но ему было весело наблюдать, как Юу зубрит. Теперь пришло его, рыжика, время заботиться о любимом, вернуть, так сказать, должок за ногу. - Врач? – вздернул брови ведущий. – Я думал, вы – модель… - Так говорили в прессе, да, - подтвердил японец. – Но, нет, честно, я - не модель, никогда ею не был… И, да, все-таки, я - парень. По голосу, надеюсь, понятно. - Да-да, все предельно ясно, - кивнул головой ведущий. – Лави нам сказал, что если бы не вы, то он никогда бы не… - Врет он, - улыбнулся Канда, предвосхитив вопрос. – Бессовестно врет, - он посмотрел на рыжика и тяжко вздохнул. – Справился бы, это же Лави. Пожалуй, самый упорный человек, которого я знаю. - Ах, вот так вы думаете… - произнес Харуто. – Тогда вот вам еще вопрос. Почему вы выбрали его? - В каком плане? – вопросом на вопрос ответил японец. – Если в романтическом плане, то разве это не очевидно? - То есть вас в нем привлекает внешность? – проговорил ведущий. - Вы думаете, я из тех людей, которые только на это обращают внимание? – в той же манере ответил Канда. - Я думаю, вы вообще на людей внимания не обращаете, - пошутил Харуто, и по залу прокатился смешок. - Есть в этом доля правды, - усмехнулся спортсмен. - Да, согласен, - кивнул азиат. - А что же вас тогда сюда привело? – задал новый вопрос телеведущий. - Забота, - ответил Юу. - Забота о… - оставил Харуто Канде возможность закончить фразу. - О Лави. Не хочу, чтобы он переживал из-за глупых статей в журналах, - произнес азиат. По залу прокатился шепоток, и кое-кто принялся обсуждать Юу. Сам японец жутко нервничал. Он не любил такие сборища, ему казалось, что все явно настроены против него, и это нисколько не помогало сосредоточиться. - Да, я… Побеседовав с вашими друзьями, сделал свои выводы о ваших отношениях, - проговорил Харуто и вновь повернулся к огромному экрану. - Лави и Канда… - пробасил тренер, почесывая бороду. – Скажу так. Думал, что Лави эта его влюбленность только мешать будет, а Канда-кун ему только помогает. Ни разу не слышал от него жалоб за время лечения нашего Великана… - Это лучший вариант для него, - произнес Тикки. – Я давно уже с Лави знаком, но Юу-тян, - у художника скрипнули зубы, - Юу –тян для него на самом деле наилучшая партия. Они абсолютно сбалансированная пара. - Они разные, да, - хихикнул Иваки. – Да и Канда-кун дикого нрава. Но они идеальная пара, не находите? – защитник подтянул шнурок на кроссовках. – С ними просто нужно пообщаться, чтобы это понять… - Не думаю, что они проводят хотя бы пять минут, чтобы не успеть разругаться в пух и прах, - проговорил Шизуно. – Но им это нисколько не мешает. Они молодцы. - Не знаааю, - протянул Ямадзаки. – У них спросите. - Ой, да черт их разберет, - пробурчал дедушка Букмен. – Я за Юу. И точно вспетрушу внука, если он только попробует обидеть его. Харуто сделал выразительную паузу и посмотрел на ребят. - Да, - проговорил рыжик. – Да, мой дед тот еще кадр… - Прекрати, твой дед – замечательный человек, - произнес Канда. Ведущий усмехнулся и посмотрел на зрителей. - Мариан Кросс говорил о периоде восстановления после операции, - сказал шоумен. – Каково это было для каждого из вас? - Думаю, для нас обоих, - Юу посмотрел на Лави и, удостоверившись в его согласии, продолжил. – Для нас обоих это было испытанием. Которое мы преодолели, слава всем богам. - Юу преуменьшает свои заслуги, - вступил рыжик. – Но на самом деле, если бы не его поддержка и смекалка, я бы сейчас не тут сидел, а был бы дома и в депрессии. - Да прекрати, - фыркнул Канда, смутившись. Рыжик рассмеялся и обнял азиата за плечи. - Посмотрите на этого человека, - проговорил баскетболист. – Это Юу Канда. Я его очень люблю. Он спас меня. Юу промолчал и только угрюмо уставился в объектив. Ему было лестно, разумеется, но… ему было не по себе ото всех этих свидетелей. А самым странным, для японца стало отношение зрителей к нему. Они не улюлюкали и не гнали его вон. Не известно было, почему. Может, авторитет Лави не вызывал никаких пререканий. А может художник сам вызывал расположение людей к себе, что было само по себе странным. - У нас есть видео с первой тренировки после травмы, - проговорил Харуто. – Нашу съемочную группу пригласил туда ваш менеджер… - Да, я помню, - улыбнулся спортсмен. – Спасибо, что пришли… - Давайте смотреть, - усмехнулся телеведущий. Лави положил голову японцу на плечо и вздохнул. Съемки были неделю назад, и он помнил их так, как будто бы они произошли только несколько часов назад. Тогда Бак, да и Кросс, не позволили журналистам приближаться к рыжику, поэтому все журналисты были на расстоянии. Баскетболист еще ни разу не видел этот материал, он до сих пор жил только воспоминаниями о том дне, пожалуй, одном из самых счастливых. - Что вы делаете? – поинтересовался ведущий, глядя на то, как рыжик, сцепив руки в замок, стоит на краю площадки. - Концентрируюсь, - произнес спортсмен. Он помнил, как билось его сердце в тот момент. Вот, он как будто бы снова стоит там, на площадке. Один, без Юу. Рядом только Бак и Кросс. «- Ну как он? – спросил менеджер. - Сейчас увидим, давай, Великан, - пробасил тренер. – Гони… Лави закрыл глаза, взял в руку амулет, болтающийся на груди. Ему казалось, его сердце сейчас вырвется из груди. В голове эхом отдавались слова Канды: все будет хорошо. Хорошо, так хорошо… у них обоих сегодня важный день, нужно было постараться всем. У Канды были вступительные экзамены – последние в этом году. Баскетболист мысленно желал своему любимому удачи, и сам просил себе того же. Рыжик схватил с пола мяч, ударил им пару раз об пол и посмотрел на кольцо. - Я понимаю, это трудно, но, давай, - произнес Кросс. Мужчина обхватил спортсмена за плечи и легонько встряхнул. – Помнишь, как раньше, как тогда… Просто выключись и выложись по полной. Лави кивнул и распрямил плечи. Он мог. Он дал себе слово справиться с этим испытанием, предложенным судьбой. И пусть после операции прошло не так много времени, спортсмен должен был преодолеть барьер именно сегодня. Пускай, прыжки у него пока получались не так хорошо, как раньше, но темпы восстановления были хорошими. Это вселяло надежду. Спортсмен закрыл глаза, глубоко вдохнул и шагнул на площадку. Вдох, выдох, размеренно и тихо. Удары мяча эхом отдавались от огромных стен и потолка совершенно пустого зала. Спасительная тишина. Из уважения, или из-за страха никто его не торопил и не подгонял, за что Лави был безмерно всем благодарен. Резко, будто бы боясь затормозить, он сделал свой первый шаг, в будущее, в новую жизнь. Навстречу мечте. Но на деле это был рывок к трехочковой линии. Спортсмен почувствовал, как уходит почва из-под ног, и как резко нарастает адреналин в крови. Он видел перед собой кольцо, только его и ничего больше. Рыжик забросил один мяч с третьей позиции, подобрал его, усмехнулся и повертел в руках, обклеенных пластырем. Он снова кинулся к кольцу, заходя по дуге слева, как тогда, на Чемпионате, и резко выпрыгнул вверх, решив слэм-данком отправить мяч в корзину. Шаг. Вдох, выдох, прыжок, все как тогда, только вот… нет больше боли, нет дискомфорта. Удар – мяч в корзине, рыжик на корзине висит и улыбается. Кросс едва заметно ему кивнул, и спортсмен продолжил свои забеги по площадке. Он последовал совету своего тренера – просто выключился из реальности, решив выложиться по полной программе. Он носился по площадке, как заведенный, в какой-то момент не заметил, что в игру влился Тикки, а после него и Ямадзаки с Иваки – это было божественно, будто бы они снова команда. Будто бы и не было этих шести месяцев. - Готов,- проговорил тренер. – Хорош, отдохни… Завтра поговорим…» - Как вы можете описать свое состояние в тот момент? – нарушил ведущий размышления баскетболиста о том моменте. - Ликование, восторг и волнение, - произнес Лави. - Это означает, что вы приступаете к тренировкам со сборной? – задал новый вопрос господин Харуто. - До этого еще далеко, но я на это рассчитываю, - проговорил спортсмен. Зрители зааплодировали. А потом кто-то опять завел кричалку. Успокоились они все не сразу, но как только шум стих, все тут же прислушались к ведущему. - Я бы хотел вам кое-что показать, - таинственно и интригующе произнес Харуто. – Вы оба люди занятые, да и не думаю, что вы бы стали искать подобную информацию в Интернете, но… - в зале повисла настороженная тишина. – Из-за вашего молчания, в головах у многих любителей… довольно пикантных вещей… стала складываться определенная версия происходящих событий. - На что вы намекаете? – проговорил баскетболист. - На … это, - усмехнулся Харуто и резко развернулся к монитору, растопырив руки. На экране появились Лави и Канда. Только нарисованные, причем это явно были не работы Юу. Только вот японец был нарисован как-то нечетко, смазано, из-за недостатка внешних данных. - В Интернете развернулась целая бойня, кто лучше угадает черты вашего любимого, - продолжил свою речь тележурналист. – И мы нашли, пожалуй, самый точный рисунок… На мониторе появилось изображение Лави в костюме горничной, которого нес на руках довольный и злорадный одновременно Канда. Рыжик в мгновение ока побелел и даже нервно дернулся. До чертиков был знаком холл отеля и двери, ведущие наружу. У баскетболиста глаз дернулся и он глянул на Юу, находящегося в таком же ступоре, что и он сам. - Мы нашли автора этого рисунка, - произнес Харуто. – И сегодня эта девушка здесь! - Минако? – синхронно произнесли парни, как только приоткрылась шторка кулис. - Да вы издеваетесь, - произнес баскетболист. - Привет, Лави, - улыбнулась девушка. - Это наша внештатная сотрудница, - произнес Харуто. – Благодаря ей, мы и смогли устроить это шоу, собственно говоря. Юу подвинулся на диванчике, но девушке принесли кресло, так что она опустилась туда. - Насколько я понял, вы знакомы, - произнес ведущий. - Да, это моя фанатка, - пробубнил рыжик. - О, я теперь не только твоя фанатка, - проговорила Минако и достала из сумочки блокнотик. – Юу, можно твой автограф?.. *** Араши-сан выключила телевизор и невесело усмехнулась. Она прижала к губам пульт и тяжко вздохнула. Женщина поставила на стол тарелку с едой и сняла с себя фартук. - Дорогая, ты закончила? – раздался сверху голос Канды-сана. Он предпочитал не присутствовать на кухне в те моменты, когда жена готовила праздничные или званые ужины. - Закончила! – воскликнула Араши-сан. – Они не звонили? - Лави сказал, что подъезжают, - ответил мужчина, войдя на кухню. - А ты чего это не в костюме? – возмущенно произнесла женщина, уперев руки в бока. Она сама была в праздничном вечернем платье и не хотела, чтобы муж выглядел непрезентабельно. - Я хочу от него отдохнуть, - проговорил Канда-сан. – Хотя бы дома, вечером, в воскресенье я имею на это право… - К нам приедет Профессор Букмен, немедленно переоденься! – прошипела Араши-сан и подтолкнула мужа к лестнице. К сегодняшнему вечеру дом готовился с начала недели. Женщина добросовестно вычищала каждую комнату, Канда-сан жил как будто бы в лаборатории. Ему в буквальном смысле нельзя было лишний раз чихнуть на идеально вычищенную поверхность стола, чтобы не бай Бог ей не пришлось все чистить снова. Так было каждый раз, когда кто-то собирался прийти в гости к супружеской паре. Бизнесмен, в общем-то, уже привык к подобному поведению, но в этот раз, ожидая в гости собственного обожаемого учителя, Араши-сан превзошла саму себя. - Хорошо-хорошо, - сдался мужчина и поплелся наверх, переодеваться. В то время как Араши-сан пошла еще раз проверить плоды своих трудов. Женщина поправила скатерть на столе, расправила салфетки, протерла вилки и еще раз вздохнула. Для нее это было волнительное событие, ведь именно профессор Букмен своими трудами повлиял на ее выбор будущей профессии. Да и именно он был ее куратором по дипломной работе. И, пожалуй, только благодаря тому, что профессор был добр к ней и часто приглашал на семейные чаепития, ей и удалось выжить в огромном Токио, когда она была еще только студенткой. - Мам! – раздался голос Юу от входной двери. – Мам, мы приехали! Араши-сан вздрогнула, выныривая из воспоминаний, тут же засуетилась и вышла встречать гостей. Рядом с ее сыном стояли двое: Лави, как всегда взлохмоченный и немного потерянный, и его дедушка. - Здравствуйте, - улыбнувшись, произнесла мама Юу. – Разувайтесь, проходите, - проговорила она, показывая на тапочки. – Я рада вас тут видеть… Рыжик впервые пришел к Канде в гости. Он нервничал и немного неловко себя чувствовал, в первую очередь из-за того, что сегодня его сопровождает дедушка. Хотя, без него, он, наверное, совсем бы не справился. Он буквально чувствовал на себе этот ледяной взгляд Араши-сан. Для него не было никаким секретом то, что женщина до сей поры его очень недолюбливает. Баскетболисту-то было на это ровным счетом наплевать, он мог бы просто забить на всю эту ситуацию, если бы не любил Юу по-настоящему. Спортсмену было важно душевное состояние его любимого человека, ему было важно, с каким сердцем и какими мыслями Канда будет жить. Поэтому Лави из кожи вон готов был вылезти, только бы Араши-сан хоть на секунду бы сжалилась над ними. И, если не приняла, то хотя бы уже враждебно бы не воспринимала. - Не суетись так, дочка, - произнес профессор истории и бодренько прошлепал в указанную комнату. - Все будет хорошо, - прошептал Юу и, успокаивающе коснулся ладони рыжика. Он прошел вслед за дедушкой и матерью в столовую. Ему тоже не помешало бы хоть немного, но расслабиться. Особенно после этого сумасшедшего съемочного дня и автограф-сессии наравне с баскетболистом. Ему было непривычно столько внимания к своей персоне. Его это смущало, и он клятвенно пообещал себе больше никогда не давать интервью, хватит. И без того слишком он стал известным. Рыжик не сразу зашел в столовую, или как у художника в доме принято называть эту комнату, он оглядел подставку для зонтиков, аккуратно составил свои ботинки, помялся в дверях, и только после приглушенного кашля Канды-сана набрался смелости и сделал шаг по направлению к комнате общего сбора. - Пс, - позвал его бизнесмен, и Лави, радуясь недолгому, но избавлению, подошел к нему. – У Араши сегодня хорошее настроение, не переживай, - проговорил мужчина и открыл перед баскетболистом дверь. – Проходи, проходи! – бодро и весело проговорил он. – Не стесняйся! А Лави и не стеснялся. Он просто немного подрагивал от нервов и усталости, но не стеснялся. Канда-сан сел во главе стола, прямо напротив дедушки рыжика, Араши-сан расставляла на стол тарелки с едой, а Юу молча рассматривал потолок. И ти-ши-на. Тишина, как решил баскетболист – это отличительная черта всех семейных собраний четы Канда. Не оставалось сомнений в том, что это их семейная, передающаяся из поколения в поколение, черта характера и манера поведения за столом. Никто из троицы не чувствовал себя дискомфортно в этой напряженной, как казалось спортсмену, тишине. А, глянув на дедушку, он понял, что еще и он поддерживает всеобщий курс на тишину. - Садись, - проговорил Канда, и Лави, как будто бы на автомате повторил команду его голоса. – Расслабься, - прошептал Юу и невинно улыбнулся маме, прошедшей мимо него с тарелкой какой-то вкусно пахнущей горячей закуски. - Ну, рассказывайте, - проговорила женщина, наконец, опустившись на свое место рядом с мужем, которое по иронии судьбы было еще и аккурат напротив Лави. – Почему не сказали про интервью… - А ты уже знаешь? – совершенно спокойно произнес Юу, маскируя под маской непробиваемости легкую дрожь волнения. Он до сих пор побаивался материнской реакции на свои действия. Никто не мог предсказать поведение толпы, когда азиат шел на это интервью, и никто не мог ему сказать, что скажет его мама. - Простите, - виновато опустив глаза в тарелку с едой, сказал баскетболист, поджав немного губы. Он почувствовал себя виноватым в произошедшем. Это он настоял на том, чтобы Канда-младший ничего не говорил своим родным. - Да ну ты брось, - проговорил Канда-старший и отечески хлопнул спортсмена по плечу. Женщина глянула на мужа так, будто бы он только что увел машину, полную золотом прямо из-под ее носа. - Лави, я и не думала, что ты учился в одно школе с моим мальчиком, - произнесла и выразительно посмотрела на сына. – Он ничего не рассказывал. - Он не из тех людей, которые все рассказывают, - пробормотал Лави и поднял глаза на Араши-сан. Потребовалась секунда, чтобы он сгорел на месте со стыда. Глаза у мамы Канды были такие же говорящие, как у сына. Один взгляд, и ты сразу же понимаешь, куда конкретно тебе нужно идти. - Да, - согласилась женщина, учтиво улыбнувшись. – Да, думаю, ты в чем-то прав, - проговорила она. Бог свидетель, сколько трудов она прилагала, чтобы сегодняшний вечер прошел без эксцессов. - Араши, ты все еще занимаешься историей? – решил дедушка отвлечь всех от щекотливой темы. И внук был ему очень благодарен, он послал родственнику взгляд, пропитанный этой самой благодарностью буквально насквозь и немного расслабился. Настолько, что смог даже одолеть половину блюда, пока учитель и ученица весело обменивались воспоминаниями. Канда-сан тоже сидел тихо, ему не хотелось вступать в новые конфликты, или возобновлять старые. Все присутствующие прекрасно понимали, что равновесие, достигнутое с горем пополам, на самом деле очень хрупкое. Перемирие было мнимым, война могла запросто начаться с новой силой. - Юу, ты говорил о чем-то важном, что-то стряслось? – произнес Канда-сан, решив вступить в разговор. - Э-э-э, - студент замялся и перевел взгляд на Лави, который только нервно сглотнул. – Да, я об этом говорил… - Надеюсь, это не связано с… - женщина сделала паузу, посмотрела на профессора, потом на мужа и более мягко продолжила. – С твоей особенностью… - Боюсь, что с ней и связано, - проговорил дедушка и добро улыбнулся. - Да… - рыжик облизал губы, поглубже вдохнул и сжал в руках столовые приборы. - Вы что-то хотите мне сказать? – повысив тон, проговорила домохозяйка. - Араши, дочка, пойдем, покажешь мне, где тут у тебя можно закурить старику трубку, - внимательно взглянув на нее, сказал профессор Букмен. – Извините, мальчики, - дедушка подмигнул рыжику и втал. – Но вам придется отложить разговор на пару минут. Женщина хотела что-то возразить, но только кивнула и встала из-за стола. Она прошла на крытую веранду, не дожидаясь, пока старичок последует за ней. Ее до сих пор перетрясывало от одного только воспоминания об ориентации своего сына. Ей не нравилось происходящее, ее представления о жизни до сих пор были совершенно другими. - О чем вы хотели поговорить? – учтиво проговорила женщина, повернувшись к подошедшему старому историку. – Вы ведь хотели? - Не торопись, - проговорил дедушка, медленно раскуривая табак. Он хотел, чтобы волнение в душе у его бывшей ученицы хоть немного, но улеглось. – Ты же помнишь моего сына, Араши? – спросил он, выпуская из легких длинную струю дыма. - Конечно, помню, - сказала домохозяйка, - но какое он имеет отношение… к… - Просто, я его уже почти не помню, - произнес старик, прислонившись к балке. – Я помню его в детстве, каким он был озорником. А вот в юности уже нет, а знаешь, почему? – он внимательно посмотрел на женщину перед собой и вздохнул. – Потому что у меня есть Лави, который, как и отец, угоняет у археологов джип в одиннадцать лет, ненавидит учиться, плюет на все правила, обожает книги… ты ведь помнишь, как его отец обожал читать? - Мы с ним всегда ссорились в библиотеке, - проговорила Араши-сан, погрузившись в воспоминания. – Он был хорошим человеком… - Спасибо, - поджав губы, произнес старик. – И Лави, он похож на него, ты ведь это замечала? - Нет, - помотала головой домохозяйка. - Замечала ведь, - с нажимом произнес дедушка. – Прекрати притворяться, я у тебя куратором группы был… - напомнил профессор. -Да, замечала, - сдалась женщина. – Так о чем вы хотели поговорить. - О том, что у меня был идеальный сын, ведь правда? Отличником был, историком. Гордостью нашей семьи! – улыбнувшись старым, давно ушедшим воспоминаниям, произнес Букмен-сан. – Думаешь, мне легко после этого было принять такого внука-разгильдяя? - Так ведь вы же только что говорили, что он… - Я говорил, что он похож на отца, но далеко не во всем… - сказал историк. – Внешностью он в маму. Характером, вообще ни в кого. Просто иногда, слыша его смех, я как будто бы слышу смех своего сына… но сейчас не об этом. Почему? - Что «почему»? – непонимающе переспросила женщина. - Почему ты так ненавидишь собственного ребенка, что готова разрушить его жизнь? – задал вопрос дедушка. - Я не… - Посмотри на меня, дочка. Я уже стар, я был воспитан на принципах гораздо более жестких, чем ты. Посмотри и скажи, мне ли тебе говорить о толерантности? – произнес старик. - Я не могу… - Но ты должна, - мягко произнес Букмен-сан. – Поверь, нет страшного в этом ничего. - Как вы можете так говорить? – спросила женщина. – Так спокойно? - Просто я люблю своего внука, - проговорил дедушка баскетболиста и тяжко вздохнул. – Я принимаю его таким, каков он есть. - Я тоже люблю своего сына! – воскликнула Араши-сан. - Я не спорю, но ты его не принимаешь, так ведь? – усмехнулся дед и выпустил из легких густой сизый дым. – Ты сделала вид, но он ведь все чувствует, - произнес он. – Наши дети, он ведь как лакмусовые бумажки… - Что вы хотите этим сказать? – почти негодующе проговорила женщина. – Думаете, это из-за меня?! Из-за меня он стал таким? - Из-за тебя, или нет, но он такой, - по-доброму усмехнулся старичок. – Стоит ли над ним издеваться ради собственного удовольствия? Или, может, все-таки принять и полюбить настоящего его. Открывшегося и доверившегося. - Я не… - Не говори мне, что не можешь, - проговорил старик. – ты же все-таки его мать. Это ведь тебе он в детстве собирал цветы со всех окрестных клумб. Тебе? Араши-сан кивнула и неловко поежилась. Слова учителя били не в бровь, а в глаз. - Я тоже не сразу переборол себя, я даже хотел лишить его наследства, чтобы перевоспитать, - произнес Букмен-сан. – Но, чего у него не отнять, так это твердолобость и упрямство. Как он сказал мне это в шестнадцать лет, так и не изменил своего решения… - И… как вы… справились? – спросила женщина, опустившись на стул рядом с дедушкой. - По началу, я и не справился, я, как и ты, делал вид, что все хорошо, но, говорю же… Они это чувствуют, - произнес Историк. – Он отдалялся от меня, скрывался, прятался по углам, думаю, в чем-то даже ненавидел. И все бы так и продолжалось, если бы однажды я не проснулся и не понял, что если сегодня не обниму своего внука-педераста, то навсегда его потеряю. - Что… это значит? – Араши-сан посмотрела на Букмен-сана и тяжело вздохнула. – Я не… - Ты можешь, - старик положил свою ладонь на ладошку домохозяйки и несильно ее сжал. – Если уж я смог. Я обнял его, просто так. Потому что он мой внук. Да, гей, да, баскетболист, а не историк. Но он мой внук. И я его люблю. - Это не в моих силах, - твердо произнесла Араши-сан. - Порой нам стоит наступить себе на горло, чтобы дети были счастливы, - усмехнулся старик. – Взгляни на них по-другому. Чем плоха их любовь? - Они – мужчины, - проговорила женщина. – Это противоестественно. - Согласен, - кивнул дедушка. – Может, и так, а может, и нет… Суть ведь не в этом. Суть в том, готова ли ты сделать так, чтобы твой сын был рядом с тобой. - Конечно, он будет… - Араши, он все равно сделает так, как посчитает нужным, - сказал профессор. – У него за спиной уже есть опора. Ты можешь только поддержать, или лишить его своего тепла. Этого ты хочешь для своего сына? Чтобы он всю жизнь чувствовал вину за то, что ранил или только пошатнул твой идеальный мир? - Это… - Как бы ты не оправдывалась, или как бы не вращала ситуацию, иного варианта нет. Либо ты принимаешь все, как есть, либо нет. От твоего выбора больше не зависит его судьба, но зависит жизнь, если ты понимаешь, в чем разница, - произнес дедушка. – А я знаю, ты понимаешь и прекрасно помнишь, каково это было бороться за право быть собой со всей своей семьей. - У меня была другая ситуация, - поспешила оправдаться женщина. - Точно такая же, - усмехнулся дед. – Только Канда-старший не угодил твоим родителям состоянием. Не ты ли мне обещала, что дети твои так не будут страдать? Араши-сан закусила губу и отвернулась. Женщина тяжело вздохнула. По ее лицу пробежала не поддающаяся описанию буря эмоций и она чему-то кивнула. - Спасибо, что выслушала, - проговорил старик. – Надеюсь, ты поняла, что я хотел тебе сказать… *** Букмен-сан и Араши-сан вернулись в столовую, где непринужденно болтали Юу, Лави и Канда-старший, но все разговоры моментально стихли, стоило женщине войти в комнату. Это ее задело, но виду она не подала. Историк кивнул ей, мол, приглядись, и ты поймешь, что я хотел сказать. В прошлом Араши-сан была не такой, как сейчас. По крайней мере, профессор думал так раньше. Он попытался это до своей ученицы донести. И теперь, глядя, как складывается в ее голове пазл, немного расслабиться. Он помотал головой внуку, чтобы он немного еще подождал со своими высказываниями и завязал беседу с Юу. Тем временем домохозяйка не сводила глаз с рыжика. «Он все равно поступит так…» Она не успела заметить, как ее сын вырос и даже выбрал себе спутника жизни. - Лави, какая твоя любимая книга? – проговорила она. - Над пропастью во ржи, - моментально выпалил баскетболист, будто только этого вопроса и ждал. – А ваша? - Поющие в терновнике, - ответила женщина и усмехнулась. Дедушка был прав, Лави и в правду похож на отца. Теперь она заметила это, и странно, как раньше ей не приходило на ум их сравнить? Пускай с сыном историка она не так часто виделась, но… человеком он был очень хорошим. И если Лави хоть каплю унаследовал от него – он тоже совершенно не промах. А Юу тем временем очень осторожно прощупывал почву под ногами. Женщина глянула на сына и улыбнулась. Какой он статный стал, красивый. Год назад он часто сутулился и не всегда так уверенно смотрел на нее. Да, он вырос. И не ясно, то ли и вправду любовь так с ним пошутила, то ли просто время пришло. Женщина скользнула взглядом по отглаженной белой рубашке к рубиновым запонкам, которые она точно никогда не покупала. Она хотела было уже спросить про них, но тут ей на глаза попалось очень знакомое серебряное колечко. Помнится, сын тогда еще доктора Букмена не снимал его. - Откуда кольцо? – спросила она, глядя, как неловко Юу отводит взгляд. – Ты ему подарил? – спросила женщина, переведя взгляд на Лави. - Мы хотели сказать, что в скором времени намерены пожениться, - проговорил рыжик, опустив глаза в пол. - Да, мам, это… - произнес Канда-младший. – Это обру...чальное кольцо… - Это… прекрасно, - произнес бизнесмен, заметив, как лицо супруги стало совершенно непроницаемым. – Так ведь, дорогая? Женщина опустила голову, что-то обдумывая, а потом резко встала. Первым желанием спортсмена было бежать, причем далеко и надолго, если не навсегда. На какую-то долю секунды ему показалось, что его с размаху чем-нибудь ударят, или в него прилетит жареная утка, но Араши-сан только вышла из-за стола. - Мам! – крикнул студент вдогонку. – Мам! Постой! Как бы он не пытался отгородиться, как бы не крепился, эта женщина все-таки была его матерью. Кровным родственником, тем, кто по идее должен поддерживать. Он тоже встал и, вырвав руку из пальцев Лави, пошел вслед за ней. - Мам? – крикнул он, но женщина обнаружилась не так далеко, как он рассчитывал. Араши-сан усмехнулась и подошла к своему сыну. Из комнаты в коридор выглянул Лави, потом его вытеснил Канда-сан, а затем и профессор истории. Женщина обвела их всех взглядом и кивнула своему учителю. Она подошла ближе к Юу, шаг, еще один шаг, глубокий вдох и... она провела ладонью по его затылку, обняла своего непутевого сына. Теплый, родной и настоящий - это ее ребенок. женщина выдохнула и потрепала его по волосам. Все встало в ее голове на свои места. Она поняла, что ей говорил муж, это все-таки ее ребенок. Студент ошарашено замер, даже дыхание задержал, но потом несмело положил ей руки на талию. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, как едва заметно вздрагивают хрупкие плечи родительницы. Он осторожно провел по ним раскрытыми ладонями и прижал ее к себе очень крепко. Он так давно хотел почувствовать это тепло, исходившее от матери. Внезапно он почувствовал поддержку и понял, что все теперь наладится, стоит только им приложить еще хотя бы капельку усилий. Женщина отступила от сына и взглянула на ошарашенного рыжика. Он сглотнул и нервно огляделся, пытаясь найти другой объект поблизости от него, на который домохозяйка могла бы так пристально смотреть. Араши-сан подошла к баскетболисту и протянула ему руку. Он удивленно посмотрел на нее, но потом нерешительно пожал. - Будьте счастливы, - прошептала женщина. – Будьте же счастливы, - она сглотнула и улыбнулась. Ей самой становилось лучше от того, что она отпускала обиды. – Но только после того, как Юу закончит Университет, - проговорила она и шутливо взъерошила спортсмену волосы. Домохозяйка улыбнулась и поцеловала сына. – Я надеюсь, у вас все получится… Сердце рыжика пропустило удар, потом резко решило все наверстать. Он глубоко вдохнул, сделал один шаг навстречу матери своего жениха. До него внезапно дошел смысл всего того, что только что произошло. Она только что согласилась! Дала разрешение. Настоящее! Он уже успел заметить, как Юу стало легче. Баскетболист был безмерно благодарен этой странной женщине, за ее поступок. Он понимал, как тяжело ей было это сделать, но все же она смогла. Рыжик обнял Араши-сан, порывисто, без задней мысли и с удивлением понял, что никто его за это убивать не собирается. - Спасибо! Спасибо, Араши-сан! Спасибо! – причитал он. – За сына спасибо! За разрешение – Спасибо! За все вам большое СПАСИБО! Женщина замерла на месте, на какую-то долю секунды ей хотелось оттолкнуть спортсмена, но потом она поняла, что не сможет этого сделать, поэтому, она дала волю эмоциям и в ответ обняла рыжика. - Спасибо… - еще раз проговорил он. – Огромное вам спасибо… Но самой лучшей наградой для Араши-сан стало вовсе не это, а то, как на нее смотрел теперь собственный сын. Без ненависти и испуга, просто, улыбаясь. Она поняла, что имел ввиду Букмен-сан, и была рада, что послушалась своего учителя, внимательно глядящего на нее из уголка. - Не за что… - произнесла домохозяйка и совершенно искренне улыбнулась. – Пойдемте пить чай, я штрудель сделала…