Мелодии, парадоксы и падения
18 сентября 2017 г., 03:12
Леди Шерилл, стуча небольшими каблуками, торопливо шагала по коридорам королевского замка, — выражение девушки было спокойным, а вот ее тонкие пальцы, лишенные дорогих украшений и с коротко стриженными ногтями, перебирали светлое кружево у рукава. Очевидно, маленькая королева нервничала — и справиться с этим волнением было выше ее сил.
Шерилл, чтобы сократить свой путь, ступила в галлерею, именуемую Дорогой Времени: эта зала была скупа на оформление, но всегда имела особое значение для обитателей замка. На золотисто-чёрном бархате стен чередой висели великолепные портреты, выполненные в половину человеческого роста, — здесь были изображены правящие монархи, начиная с основателя династии и заканчивая нынешним королём. Все картины были в широких рамах чёрного дерева, а озарял их яркий свет изогнутых магических канделябров.
На секунду леди замешкалась, справляясь с неприятным гнетущим чувством. Надменные взоры прошлых королей и королев словно стремились устыдить ее: «Тебе здесь не место, совсем не место, безродная дикарка с гор!». Однако Шерилл, быстро расправив плечи, спокойно направилась дальше, скользя безразличным взглядом по ликам предков короля — какое живущим может быть дело до мрачных упрёков мертвецов? Начищенный до блеска паркет отзывался на шаги дробным стуком.
Традициями диктовалось, что царственные особы изображались в ближайшее время после коронации и после заключения брака. Довольно скоро — поскольку Вирмельты были чародейской династией, правили они в основном подолгу, поэтому и галерея сейчас, несмотря на более чем четырёхсотлетнюю историю рода, была заполнена едва ли на треть, — показался и предыдущий король, высокий красивый мужчина с яркими голубыми глазами и золотом в волосах. Шери мимолётно задержалась, покачав головой: портретов этого чародея было много, целых четыре. На всех четырёх король был одинаково молод, а вот женщины рядом с ним менялись: отец Аеля и Лейна был женат трижды, потому что его жены банально умирали от старости или болезней. Печальный приговор чародейского бессмертия.
А вот и Чёрный Лебедь, мать Кроулейна Великого, последняя из трёх жён. Королева Марианна. Она была прекрасна — она была прекрасна настолько, что легенды о ее неземной красоте до сих пор привольно гуляли среди подданных. Корона и тяжёлая чёрная мантия, открывающая тонкую белоснежную шею, смотрелись на Марианне столь естественно, что создавалось впечатление, будто лишь она одна в подлунном мире действительно достойна этих богатых одежд. И та же надменная колдовская зелень глаз, та же чёрная беззвездная ночь в волосах, что у ныне правящего короля...
И Воронья Королева, в огненном вихре своих пламенных локонов, следом. Рефлекта Вирмельт тоже была красива, однако воображение придавало безумный блеск глазам ныне покойной соперницы Кроулейна, ненадолго урвавшей вожделенный трон. Она, порочная и отвратительная, вообще не заслуживала того, чтобы оставаться здесь. Шерилл отлично понимала, что только нежелание провоцировать и без того многочисленные скандалы не даёт королю распорядиться о том, чтобы портрет старшей сестры убрали прочь из галлереи. Слишком много Рефлекта отняла у него.
А вот и десятилетний Кроулейн, самый юный из всех, чьи изображения украшали стены. Шерилл помнила, ведь этот портрет рисовали уже при ней. Воспоминания о сползающей набок короне, не предназначенной для ребёнка, заставили девушку коротко улыбнуться и даже остановиться на пару мгновений. Все Вирмельты обладали определённым фамильным сходством, все были голубоглазыми, но Лейн во всем унаследовал внешность своей матери. Он словно был ее отражением в зеркале времени, пусть даже и мужского пола, — и отражением настолько точным, что это немного пугало. Вокруг Кроулейна, определенно, слишком много неестественного.
Пальцы Шерилл снова с силой сжались на кружеве. Она отвернулась от картины и торопливо продолжила путь.
В последнее время маленькая королева ни единой минуты не чувствовала себя спокойно. Рождённая среди холодных гор и суровых людей, выносливая, сдержанная, она становилась удивительно чувствительной во всем, что касалось Его Величества. В принципе, чем-то удивительным сие не являлось: Шери его любила всем своим сердцем, и у неё не было других по-настоящему близких людей, кроме Кроулейна.
Ситуация в стране не радовала — очередная проблема оказалась куда серьезнее, чем можно было предположить. Эти сектанты, принявшиеся демонстративно писать громкие угрозы в людных местах, различными способами подрывать порядок, смущать религиозным бредом народ, стали весомой угрозой: они начали убивать. Шерилл почти не сомневалась, что за «Сынами Стали» стоит церковь, с самого момента коронации выразившая недовольство личностью Кроулейна. Не сомневалась леди и в том, что король справится, преодолеет новые проблемы, — Его Величество разбирался и с куда более страшными противниками. Королю на самом деле даже ее скромная помощь далеко не обязательна, хотя Шери, конечно, собиралась постараться.
Однако существовало и кое-что другое, помимо агрессивных фанатиков-марионеток. И это кое-что, пожалуй, тревожило девушку куда больше. Речь шла о том, что являлось для неё самым-самым главными в жизни. О самом Кроулейне.
С некоторого момента Шерилл стала ощущать какие-то перемены в своём любимом. Говорили скорее её внутренние инстинкты, её чувства, потому что фактов было очень мало. Однако. В том, чтобы скрывать свои эмоции, внутреннее состояние, Его Величеству равных не было. Видя его очаровательную дружелюбную улыбку, нельзя было предположить, о чем он думает и как к чему относится. Но все же они являлись парой достаточно долго для того, чтобы Шери научилась ловить взглядом мелочи, вроде сложённых определенным образом пальцев или едва заметного намёка на прищур в уголках глаз.
Так вот, Лейн всегда был очень сдержанным. Вывести его из себя… Да все эти годы Шери видела выражение настоящего гнева на его лице от силы три раза. Сейчас же разозлить короля было проще. Не то, чтобы он позволял себе повышать голос или ругаться на кого-либо, не стесняясь в формулировках, — нет, конечно же, он улыбался. Но Шерилл догадывалась, когда он злится. И злиться он стал гораздо — гораздо! — чаще. Конечно, факт наличия магической силы не отменял законов человеческой психологии, и все можно было бы списать на банальную усталость — работал король непозволительно много. Но…
Шерилл, скользнув в свои покои, плотно прикрыла за собой двери и глубоко вздохнула. Коротко встряхнув головой, леди довольно резким движением задернула тяжелые шторы. Она торопилась, словно от поспешности действий могло как-то уменьшиться количество вреда. Завершив все подготовления, установив зажженную свечу у зеркала, Шери мазнула непоколебимым холодным взглядом по отражающей поверхности. Она не испытывала страха — только не за себя, черт возьми. Но если Лейн узнает, он будет огорчён. Стоит понадеяться, что ее мер предосторожности хватит для того, чтобы он не узнал.
Девушка коснулась пальцами холодного изумруда, висящего на серебряной цепочке на ее шее, — это было не просто украшение, а магический амулет. Его Величество подарил Шери, тогда ещё простой четырнадцатилетней девочке-дикарке, этот камень больше шести лет назад. Ее способности медиума были связаны с кучей опасностей, а изумруд служил отличной защитой. Леди весьма бережно относилась к этому амулету и носила его всегда. Сейчас, однако же, Шерилл, едва ощутимо погладив драгоценность ещё раз, расстегнула цепочку и сняла заколдованный изумруд. Ее спокойный ровный голос разнесся в странной тишине, вдруг обрушившейся на пустое пространство, — всего лишь пара слов, больше не нужно.
Он явился на зов незамедлительно — в зеркале возник сперва размытый силуэт, занявший место отражения девушки, а после и конкретный чужой образ. У Уродливого Бога было с тысячу лиц, на сей раз он пришёл в облике покойной матери Шери. Это было не слишком приятно, потому что на дне сердца маленькой королевы осталась смутная привязанность к этой слабой женщине. Леди поджала губы и, щурясь, опёрлась руками на туалетный столик — и ни одной эмоции не возникло на ее спокойном лице.
— Однажды я…
— Не надо, я помню, — чуть скептически оборвала Шерилл. — Сожрешь мою душу и заберёшь мое тело. Увы, не сегодня. Поэтому давай ты сэкономишь мне время и быстро ответишь на все вопросы?
Дух фыркнул — в пустых глазницах мертвой женщины полыхало фиолетовое пламя. Богом он все-таки не был, несмотря на своё громкое имя, однако его сила и впрямь впечатляла — не совсем божественная, но довольно близко к этому уровню. Если бы Шерилл, применяя свой дар медиума, могла каким-то образом использовать его… о, тогда бы все, без всяких сомнений, было иначе. Она сумела бы принести куда больше пользы. Но увы. Уродливый Бог ей никаким образом не подчинялся — он приходил только потому, что сам желал приходить. Самое главное держать руку у амулета, ибо он является для разговора исключительно в намерении угадать момент слабости.
— День, когда сила Короля Теней перестанет тебя спасать, наступит гораздо раньше, чем ты полагаешь, маленькая королева, — усмехнувшись, протянул потусторонний гость. Эта угроза прозвучала как незамысловатая констатация очевидного факта. — Я заберу тебя, я съем твою личность, влезу в твои кости и мышцы. Он уже куда слабее, чем раньше, он уже на пределе…
Шери привыкла к таким присказкам, поэтому без труда уцепила самое главное в сказанном. И её слегка передернуло — пальцы незаметно сжались на деревянной лакированной поверхности. Взгляд, впрочем, остался совершенно непроницаемым, словно серый небесный свод в ненастный дождливый день.
— Что с Лейном? — сухими губами, но по-прежнему ровно уточнила она.
Уродливый Бог положил ладони на тонкую грань разделявшей их поверхности. Кривая искаженная гримаса разделила знакомое лицо на две части, словно уродливая жуткая трещина. Секунда — и из зеркала вынырнуло ее собственное лицо. Чужие руки потянулись было к шее, но девушка успела ловко отстраниться и схватить амулет. Лукавые очи, заполненные кипящей фиолетовой мглой, жадно вцепились в выражение Шерилл. Сущность, принявшая ее облик, — почти материальная, так близко, скалилась ровными белыми зубами. В комнате стало холодно и почему-то запахло болотом.
— С ним то, чего он больше всего боится. И это уже сидит в нем, прорастает в человеческом сердце, все глубже пуская корни. Ты ничего не сумеешь сделать, маленькая королева, потому что это куда сильнее твоей скромной преданной любви, — вторая Шерилл, напоминающая полупрозрачного злобного двойника, деловито закинула ногу на ногу, хитро прицокнув языком. — Он закрывает тебя собой, закрывает, закрывает… Но перья, которые мог бы выдергивать Чёрный Лебедь, скоро закончатся. А когда он растает, — Уродливый Бог выдержал эффектную паузу, прежде чем довольно закончить речь. — Ты станешь моей. Тебя ничто не спасет от меня. Это с самого начала было твоим предназначением: ты — мой аватар, ты — это я, я — это ты…
Шери ловко застегнула цепочку на своей шее, задула свечу и распахнула шторы, впуская косые солнечные лучи. В комнате не было никого, кроме неё самой. Леди присела на край кровати, чуть опустив голову в выражении немой задумчивости.
Разумеется, всю пустую лирику не стоит воспринимать слишком остро. Да, угрозы относительно реальны, но от истерик по сему поводу менее реальными они не сделаются и уж тем более не исчезнут. Уродливый Бог — так себе информатор, однако все же кое-что в его высокопарных пугалках наметить возможно. В груди, однако, противно скреблось, мешая думать. Первое же осмысленное предположение, возникшее в голове, очень и очень не понравилось Шери.
Она знала, насколько серьёзны проблемы со здоровьем Его Величества. О, Шерилл знала очень хорошо... Лейн был отличным актером, и даже трость, на которую он вынужденно опирался при ходьбе, многим казалась лишь частью образа. Но правда была жуткой. По какой-то неизвестной причине Кроулейн, в отличие от своих предков, в отличие от своего старшего братца-бастарда, до сих пор не мог обрести чародейского бессмертия, и его жизнь была привязана к повреждённой телесной оболочке лишь могучей магией. И никто не мог его исцелить, даже он сам. Всей колдовской мощи Кроулейна хватало лишь на то, чтобы поддерживать свою жизнь и худо-бедно передвигаться на своих ногах. Неужели то, чего они так боялись — магическое истощение? Или что-то ещё?.. Как тяжко терзаться неизвестностью!
Как тяжко и больно понимать, что в ответ на откровенный вопрос получишь лишь очередную невозмутимую улыбку.
Поднявшись, Шери расправила складки на подоле и привела в порядок прическу. Рабочий день ещё продолжался, в конце-то концов.
После завершения заседания Лордов и встречи короля с иностранными послами, Шерилл пришла к Кроулейну. В рабочем кабинете тот проводил большую часть того времени, что формально должно было быть свободным от обязанностей. Тихо заглянув за резную дверь, девушка убедилась, что все ровно так, как бывает обычно: наполовину задёрнутые тяжелые шторы, ровные ряды темных книжных шкафов орехового дерева и огромный дубовый стол, который был старше самого правителя в десяток раз. И, конечно, сам король, в чёрном цвете своего дома, сидящий с прямой спиной над очередным документом.
Леди, подойдя поближе, незаметно заглянула королю через плечо и убедилась, что он не занят ничем фатально важным в данный конкретный момент. После этого Шерилл позволила себе мягко закрыть его глаза своими ладонями. В ответ Лейн немного откинул голову назад — на его губах, как всегда, была ухмылка. Чуть самоуверенная, вкрадчивая, но нежная.
— М-м-м, — довольно, но с едва уловимой ехидной хитринкой протянул Лейн. — Идеально. Если ты ещё и погладишь меня, я точно решу, что очутился в раю.
Шери, усмехнувшись с немой нежностью, распустила тугой хвост, в который были собраны его густые черные волосы (как и все чародеи, Кроулейн носил их длинными). Ее сердце чуть болезненно кололо — и она позволила себе, наклонившись, украсть быстрый поцелуй. Страшные слова висели в ее сознании. До тех пор, пока у Черного Лебедя ещё есть перья…
— Великий король совсем не бережёт самого себя, — тихо заметила она. — Ты опять так мало спишь, почти ничего не ешь, не отдыхаешь… Было бы просто отлично, если бы ты был чуть менее беспощаден с собой, — она осеклась и, чуть запнувшись, закончила, практически принудив язык произнести именно это. — Хотя бы ради меня, Лейн.
Король помолчал какое-то время — но, насколько Шерилл его знала, недовольства в этом молчании не было. Спустя десяток быстрых секунд он потянулся к ней за новым поцелуем, оказавшимся неожиданно долгим и почти страстным. Леди несколько удивилась подобному повотороту событий, но возражать нужным не нашла. Они не так часто бывали вместе — и вот уж точно не от недостатка желания.
— У вас встреча без пяти шесть, — только и сумела выдавить из себя Шери, уже сидя на чужих коленях. — Через двадцать минут. Это немного…
— К огромному сожалению, я помню об этой проклятой встрече, — участливо заверил Его Величество с театральным трагическим вздохом. И почти тут же хитрая ухмылка вернулась на его губы. — Но я думаю, что все же успею поцеловать тебя ещё раз, милая.
Шерилл хотела заметить, что с его стороны это нечестно, но передумала. Она была старше Кроулейна почти на пять лет, но это не мешало иногда ощущать себя действительно маленькой королевой рядом с ним. Ловя дыхание и стук чужого сердца, она забывала о плохом в его объятиях. Правда, когда в подобных ситуациях приходилось отстраняться, Шери втихомолку проклинала всех послов, чиновников, воинов и государство в целом.
— Посмотри во втором ящике стола, любимая, — собирая волосы обратно в хвост, игриво посоветовал Лейн с едва заметной хитринкой. В его темных зелёных очах тлел скупой огонёк тёплой насмешливости. — Там есть кое-что для тебя.
Шери, проследив за его движениями, медленно кивнула и потянула за ручку ящика. Там оказалась бархатная коробка — не очень большая, скорее даже коробочка. Леди обратила внимание, что король пытливо, с определённой долей любопытства наблюдает за ней. Леди Шерилл немного растерялась, потому что, кажется, это было чем-то важным — а она не имела предположений.
Итак, внутри обнаружилась корона. Явно — женская. Пару мгновений Шерилл бессмысленно смотрела на тоненький обруч, в котором сплетались серебро и золото, — лишь после этого подняла глаза на короля. Тот ждал, лукаво щурясь и немного наклонив голову вбок.
— Очень красиво. Это принадлежало твоей матери? — чуть нелепо уточнила Шерилл, моргнув. На крошечных алмазах, напоминающих капли росы или осколки звёзд, пламенными всполохами играл свет.
— Корону моей матери носила Рефлекта, — любезно пояснил Кроулейн, сохраняя при этом завидную невозмутимость. — Да и кроме того, она была до ужаса вульгарная. Одна демонстративность, ни капли изящества. Эта второй жены предыдущего короля, — ага, даже не «моего отца». Однако же, как отстранённо. — Леди Лэвэллы. Мне кажется, она подходит тебе лучше. Как ты находишь?
Шерилл почувствовала ледяное сухое жжение между горлом и грудью — она пронзительно уставилась в непроницаемые очи своего короля. Ее лицо осталось спокойным, хотя разум и пребывал в смятении.
— Это — намёк, верно?
Его Величество картинно задумался.
— Скажу больше, моя дорогая, — он чуть развёл руками. И снова, во взгляде заиграли искры легкой беззлобной язвительности. — Это все же предложение.
***
Как и практически любая представительница прекрасного пола, Шери радовалась предстоящей свадьбе. Однако в неменьшей степени она находилась в недоумении. Это было очень неожиданно и весьма странно. Шерилл никогда не говорила с Кроулейном на данную тему, не смела даже в своих мыслях произносить «Шерилл Вирмельт», потому что понимала, что не обладает ни соответствующим происхождением, ни приданым, ни влиятельными родственниками. Да и, если честно, положение секретаря-фаворитки вполне устраивало девушку. Самым важным для нее было находиться рядом с Кроулейном, помогать ему. Она и думать не думала, что однажды сможет назвать себя королевой вполне официально, а не в шутку. Подготовка шла полным ходом. Планировалось отнюдь не тихое венчание — нет. Это должно было произойти показательно, торжественно и пышно. Вдвойне странно. Если бы Шери не знала своего мудрого короля, никогда не делающего ничего просто так, если бы не помнила, что в десять лет он составлял планы лучше многоопытных мудрецов, она бы решила, что это торжество — демонстративный вызыв обществу, окрашенный юношеским максимализмом. Но нет. Это же Кроулейн. Здесь явно какой-то хитрый смысл — нечто гораздо большее, чем просто пышная свадьба. Сам правитель по этому вопросу угодливо объяснил возлюбленной, что «помимо того, что сего просили его чувства», он желал бы, чтобы леди Шерилл стала регентом при принце Зигизмунде. Особенно Шери напрягло абстрактное добавление: «Если вдруг со мной что-нибудь случится». Почему она, а не принц Аель?.. Да и что вообще может случится такого, для начала? Шери также заметила кое-что ещё. Конкретно: спешку. Лейн словно очень торопился поскорее заключить этот брак, провозгласить на всю страну, что она, Шерилл, — его жена, королева. Да так провозгласить, чтобы его обязательно все услышали. Ох, не просьбы сердца его подтолкнули к этому предложению — неофициально Шери и Лейн тайно обвенчались около года назад, и в эмоциональном плане обоих это вполне удовлетворило. Так что никак не просьбы сердца тут выступили причиной. Ну, а что же тогда? Почему Кроулейн торопится? Почему хочет такой демонстративности? Мотив у его поступка точно должен был быть — как рассудительный сдержанный правитель, Его Величество не имел никакой склонности к принятию необоснованных решений. Королевский двор на новость прореагировал, словно пчелиный улий на брошенный булыжник: загудел, зашевелился. Шери старалась держаться в стороне от всякого рода интриг, но сейчас на неё разве что ленивый не накинулся с расспросами и поздравлениями. Каждая третья придворная дама предлагала свою помощь с платьем, каждая вторая — с организацией торжества. Шери благодарила, улыбалась, кивала, отчетливо представляя очередную милую юную леди подсыпающей битое стекло в туфли будущей королеве, и предпочитала исключительно помощь своей единственной подруги, леди Сьюзан Реми. Все остальные аристократки не вызывали никакого доверия — кто из них не тешил себя перспективой примерить корону? Особенно Шери запомнилась милая юная Камилла Малорат. Та девочка щебетала весьма мило, буквально птичкой заливалась перед будущим Величеством, однако чутьё Шерилл моментально определило змею. Особенно после наивного невинного вопроса: «А вы и в самом деле не боитесь? Не будете бояться делить ложе с человеком, который сотворил такое с бедной королевой-мученицей Рефлектой?.. Меня бы охватывал ужас, я бы постоянно видела ее обугленные кости!». Шерилл едва не напомнила, что лорд Малорат предлагал Его Величеству в качестве жены трёх из пяти своих дочерей — в том числе и саму Камиллу — но благополучно прикусила язык. Она лишь позволила себе высказать, что, хотя Рефлекта Вирмельт, Воронья Королева, старшая сестра Лейна и Аеля, была причислена церквью к лику святых, это было сделано несколько неоправданно. Никто не вправе судить законного короля за то, как он поступил со своей родственницей семь лет назад. А Шери ни в коем разе не страшно — нет, она очень-очень рада и счастлива. Камилла похлопала ресничками и в итоге просто удалилась, намеренно отчётливо пробормотав, что ей этого не понять. Кстати, ситуация с канонизацией Вороньей Королевы, случившейся не столь давно, тоже представлялась Шери крайне неприятной. Разумеется, выставление этой женщины святой мученицей тоже было совершенно политическим ходом, призванным уронить авторитет Лейна. Но Шерилл отлично помнила эту гневливую садистку с ее каркающим смехом, кроваво-красными локонами и длинными чёрными ногтями. Девшка ни разу не жалела Рефлекту — Рефлекту, из-за которой Лейну тяжело ходить, из-за которой ему так больно подниматься… она вполне себе заслужила то, что было с ней сделано. Странно было вот ещё что. Буквально на следующее утро после разговора с Камиллой, в котором ненароком всплыла фигура Рефлекты Вирмельт, Шерилл проснулась от навязчивого неприятного стука. Кроулейн в ту ночь не спал и в комнате его не было. Поднявшись и накинув пеньюар, девушка внимательно прислушалась. Звук доносился из-за зашторенного окна. На улице, пристроившись на подоконнике, сидела деловитая чёрная птица — ворона. Едва Шерилл отодвинула занавеску, птица перестала биться клювом об стекло. Матово-чёрные глаза бусинки — злые-злые, но при этом на редкость умные, почти человеческие — встретились со спокойными серыми очами будущей королевы. Ворона смотрела просто поразительно осознанно — и словно с мрачной насмешливостью. Просидев ещё с минуту, чёрная птица раскрыла клюв и оглушительно, как-то показательно, каркнула. Потом в воздух взвились чёрные перья, и это создание улетело, оставив очень мерзкое впечатление.
