Загадки Танцующих Призраков: Улыбка Фатальности

      Венчание Кроулейна Первого Великого и леди Шерилл Вирмельт прошло в главном соборе страны. Поскольку у невесты не было ни одного родственника, к алтарю будущую королеву вел Его Преосвященство, являющийся отцом для всех, живущих под единым небом. Несмотря на то, что на эту часть церемонии были приглашены лишь члены наиболее влиятельных семей, свободного места просто не осталось. Дамы с высокими прическами, князья в соболиных накидках и лорды с позолоченными шпагами толкались и пихались, стремясь получше рассмотреть происходящее.        Шерилл, которую за цвет глаз при дворе называли Леди Дождя, согласно традиции была облачена в чёрный цвет правящего дома: шлейф ее роскошного платья несли четыре дамы знатного происхождения. Кроулейн, разумеется, тоже был в чёрном, в своей мантии и в мерцающей драгоценным блеском тяжёлой короне. Влюбленные смотрелись вместе довольно красиво и, что даже важнее, весьма величественно. Не один и не два взгляда из числа направленных на молодоженов были окрашены едкой завистью и недовольством.       После того, как все торжественные клятвы были произнесены и подтверждены поцелуем, все церемонии были соблюдены, и высочайшее благословление наконец получено, король и королева повернулись к собравшимся — воцарилась гробовая тишина. На какой-то безумный момент леди Шерилл, несмотря на свой сдержанный характер, почти испугалась, с определённым усилием сохранив спокойное невозмутимое выражение на лице. Неужели брак воспринят настолько плохо, что никто даже не поздравит их?.. Три или четыре секунды, протянувшихся в страшном молчании, легко можно было различить стук сердца. Пальцы девушки стиснули холодную руку Кроулейна. Шери смотрела прямо и непоколебимо, но кровь надрывно гудела и грохотала в ее ушах.       И вот, в абсолютной тишине раздался сначала хрипловатый женский голос, а после неуклюже вздрогнувший, звонкий, наполовину детский:  — Долгих лет Его Величеству и Ее Величеству!  — Да здравствуют король и королева!..        Это послужило сигналом. Не слишком охотно, в большинстве своём исключительно в качестве формальности, дани приличия, но поданные все же стали произносить поздравления и пожелания. Шерилл позволила себе быстрый незаметный выдох облегчения. Понятно, что практически никому из присутствующих эта свадьба не по нраву, но тем не менее — хотя бы так.       Зато когда они вышли из собора наружу, народ буквально взорвался радостными криками и аплодисментами.       Праздничная процессия должна была, сделав небольшой круг, чтобы дать людям взглянуть на царственную чету, пешком добраться до дворца. На улицах было негде упасть не то, что яблоку, но и даже крошечной маслине, — многие люди забирались на крыши, чтобы разглядеть происходящее лучше. По случаю торжества здания были пестро, ярко, красиво украшены; погода, благодаря магии Лейна, была чудесная — и, вроде как, событие и впрямь находили знаменательным и достойным ликования.       Его Величество выглядел вполне радостным, он очаровательно улыбался и махал рукой толпе, — неизвестно, конечно, насколько искренними были его эмоции, но они оказались заразительными. Шерилл не могла расслабиться (не из-за всеобщего внимания, а потому что она до ужаса педантично держала в голове организационные вопросы), но решила последовать примеру супруга. Хотя она отлично понимала, что радуются в основном за юного короля — народ, что не слишком удивительно, любил Кроулейна. Сейчас это было понятно, как никогда, — им кидали под ноги столько цветов, что их стебли устилали землю, наподобие ковра. Гомон стоял невообразимый.       Пока они двигались по гудящему городу, Шери незаметно скашивала взгляд на своего любимого — он шел без трости, и это девушку тревожило. Праздник праздником, но она отлично помнила, как обстоят дела со здоровьем правителя. В какой-то момент Лейн, поймав обеспокоенный взгляд королевы, хитро ей подмигнул и решил выкинуть штуку — это было вполне в его духе. Остановившись прямо посреди дороги, из-за чего было вынуждено прерваться все шествие, Его Величество привлёк королеву к себе для поцелуя. Шери не особенно удивилась — за несколько лет отношений она привыкла к таким неожиданным выходкам. Ей, более того, даже было приятно. Да и народу, определенно, это очень понравилось. — Все хорошо? — только и успела прошептать Шерилл прежде, чем Лейн отстранился. — Все отлично, дорогая, — насмешливо отозвался король, пронзительно прищурившись. — Попытайся наслаждаться происходящим.       Шерилл хотела задать вопрос о его спине, но удержалась, сочтя это неуместным.        На главной площади творилось нечто невероятное. Музыка, танцы, цветные гирлянды, вино… Королева испытала даже некоторое облегчение, когда врата закрылись, хотя впереди было ещё многое. Если честно, скромное тайное венчание в своё время доставило Шери куда больше радости — оно произошло действительно по зову сердца, и тогда они принадлежали исключительно друг другу. Но быть недовольной чем-либо — непозволительные капризы.        После краткого перерыва, предназначенного для смены нарядов, торжество продолжилось. Благополучно справившись с положенным традициями сложным танцем (Леди Дождя, опять же, волновалась по поводу того, позволит ли это здоровье Лейна), знаменующим начало бала, королевская чета еще долго принимала подарки и поздравления. В определенный момент от тяжести короны у Шерилл ужасно затекла шея, но девушка исправно помнила о необходимости выглядеть бодрой и счастливой.       За столом король держался очень оживлённо, много говорил и смеялся, но практически ничего не ел и не пил. Шерилл тоже улыбалась, с непринужденным энтузиазмом поддерживая любые разговоры, хотя для неё, по природе своей молчаливой и замкнутой, это было не слишком легко. Полезное умение очаровательно улыбаться и грамотно вести беседу Леди Дождя, как и многое другое, переняла у своего возлюбленного.       Когда время подходило ко второму часу ночи, случилось нечто, достойное упоминания. Разумеется, изрядная часть гостей была уже порядком пьяна, но пока ещё не в стельку. Шери, не притронувшаяся к спиртному, отслеживала действия и слова достаточно четко. Его Величество, похлопав в ладоши, чтобы привлечь внимание, поднялся с заразительной улыбкой. В его руках был кубок.  — Хочу выпить, — смешливо провозгласил он, поднимая чашу. — С моим хорошим приятелем и преданным помощником, — он изобразил легкий угодливый поклон, хитро сверкая яркими глазами. — Лорд Кастеральт, вы разделите чашу с вашим королём?..       Это явно было неспроста. Шери встрепенулась и нашла глазами замолчавшего лорда. Да, возможно, со стороны тот и впрямь казался близким к Кроулейну человеком, но, как внимательный секретарь, Леди Дождя знала, что Его Величество этой личности нисколько не доверяет. И не без оснований. Насколько Шери могла судить, лорда Кастеральта, властного, умного и тщеславного, стоило опасаться. Лейн был достаточно разборчив, чтобы определять подобные личности.       Королева максимально незаметно поежилась, ловя лукавую улыбку Его Величества. Неприятно было то, что сейчас она даже не могла предположить, в чем же дело, хотя ее интуиция и кричала об опасности. — Это слишком большая честь, — наконец достаточно сухо отозвался лорд, высокий красивый мужчина средних лет с тяжёлым подбородком и холодным взглядом. Однако Шери проницательно подумала, что Его Светлость… испугался, если судить по положению пальцев? — Изберите кого-то более достойного, при всём моём уважении. — Но я уже избрал, — мягко настоял Кроулейн, продолжая улыбаться. Он даже голову немного склонил набок, хотя в его глазах и зажглось призрачное потустороннее пламя. — Почему вы не согласны со мной?        В зале вдруг сделалось тихо. Второй раз за день эта тишина обрушилась на восприятие, словно ледяное цунами. Кроулейн перестал улыбаться, хотя его выражение осталось весьма дружелюбным, и неспешно вышел из-за стола. Его негромкие ровные шаги почему-то звучали поразительно чётко. Подойдя к названному лорду, король демонстративно поставил полную чашу перед ним и, убедившись, что всецело завладел вниманием собравшихся, ровно заговорил, продолжая непринуждённо прогуливаться между гостей:  — Многоуважаемые лорды и леди, — его сладкий вкрадчивый голос лился гладко, но в нем наметились те самые угрожающие нотки стальной непоколебимости, столь свойственные твердому в своих решениях правителю. Однако же Лейн развел руками вполне себе неформально, даже непосредственно. — Призываю вас высказывать мне все ваши замечания. Ни в коем случае не бойтесь критиковать мои решения. Я не смею спорить с тем, что мне всего семнадцать, в то время как многие из вас гораздо старше и, следовательно, обладают куда более обширным опытом. Как и все живые, я могу ошибаться. Это глупо отрицать. Однако, — он выделил интонацией это слово. — Однако существует одно весомое «но», которое вы обязательно должны принимать к сведению.        Шери слушала, уже догадываясь, что дальше последует нечто, что всех шокирует или по крайней мере сильно удивит. И это самое нечто — явно безрадостное. Выразительная пауза лишь подтвердила предположение девушки, быстро перерастающее в шаткую уверенность. Кроулейн остановился и, сложив руки на груди, прищурился. Леди Дождя увидела какую-то темную тень, очертившую прямой черный силуэт короля, и отблеск холодной стали в его глазах.  — Указывайте мне на ошибки, давайте мне советы. Если вас не устраивает то, что я делаю, то говорите, как по вашему мнению будет лучше и почему. Но только говорите это мне в лицо, — он, опять же выдержал паузу, и неспешно приблизился к лорду Кастеральту. — Исключительно. Не должно идти речи ни о каких заговорах, сплетенных за моей спиной, ни о каких тайных коалициях и ядах. Если мои поданные не могут высказать свой взгляд на вещи мне в лицо, значит, я плохой король. А плохой король, — он поднял чашу и триумфально отсалютовал ей в воздухе. — Вполне способен поступать с предателями не самым гуманным образом.        Секунда — и вино в его руках запылало черным колдовским огнем. Все шарахнулись назад — леди заахали, осеняя себя религиозными жестами, кто-то из лордов позволил себе едва слышное ругательство. Черное пламя бросило отблески на лицо правителя, и несколько мгновений оно, с этими нечеловеческими глазами, и впрямь выглядело зловеще.        Когда от позолоченной чаши, которая по определению не могла сгореть, остался лишь пепел, потустороннее жуткое пламя исчезло, словно его и не было. Кроулейн демонстративно отряхнул руки и, вернувшись на свое место, потянулся за новой.  — Так на чем мы остановились? — с невозмутимым энтузиазмом уточнил он, делая, наконец, небольшой глоток и возвращаясь к веселой улыбке.        Постепенно гости успокоились, и торжество худо-бедно покатилось своим чередом дальше. Хотя король и продолжал держаться так, словно бы он находится в самом что ни на есть приподнятом расположении духа, Шерилл заметила, что все чаще к нему подходили либо какие-то безликие личности из числа шпионов и стражи, либо тени — подходили, шепотом говорили что-то на ухо или передавали какие-то записи. Лейн внимательно выслушивал, кивал и очень тихо произносил какие-то инструкции, после этого моментально возвращаясь к пустому трепу и ни на секунду не теряя заразительной располагающей улыбки. Это было довольно стандартное для Его Величества поведение, если говорить о всяческих празднествах.        Когда король и королева удалились наконец, было около четырех часов. Их брачная ночь по факту являлась утром — рассвет уже окрасил прохладный воздух в свои рассеянные сизые оттенки. Тишина в кои-то веки показалась Шерилл блаженной, а не напряженной. Крепко держась за руки, молодожены остановились где-то в центральной части покоев, откуда можно было видеть полуприкрытое роскошными тяжелыми шторами окно. Вирмельты смотрели на светлеющее небо. Их пальцы были переплетены. — Вы устали, моя королева? — негромко уточнил Лейн, проницательно покосившись на девушку.        Шерилл мягко покачала головой.  — Устали вы, — почти шёпотом отозвалась она. Свободная рука Шери осторожно потянулась к чужой груди, ища сердцебиение. Ей хотелось сказать, что он устал куда больше, чем в принципе возможно для человека. — Вы были без трости, — девушка помолчала, поджав губы, и подняла голову, чтобы установить зрительный контакт. — Все это так тяжело и трудно. Иногда я не успеваю раскрывать ваши мотивы и замыслы.        Кроулейн скупо ухмыльнулся — его ладонь выскользнула из пальцев Шерилл. Он отошёл к окну, какое-то время позволив себе просто помолчать. Шери гордилась той мерой доверия, что была у них, — тем, что по крайней мере рядом с ней Кроулейн не всегда держит на своём лице «рабочую» улыбку. — Мы на заре мира, который раскалывается, моя милая Шери, — чуть утомленно произнёс Его Величество, обращаясь, возможно, отчасти к самому себе. Сейчас он мало походил на того, кто столь оживлённо поддерживал беседу среди толпы чванливых высокородных гостей. — Монархия как форма правления уже изжила себя. Это правда. История движется, и государственное устройство должно меняться. Но все эти люди, что сейчас кричат о свободе с пеной у рта… — он досадливо отбросил назад мешающиеся ему волосы. — Они слепые идиоты. Они рвутся к тому, что кажется им благом, и не видят, что от хаоса их отделяет пара небольших шагов. Если выпустить ситуацию из-под контроля, то польётся кровь. Много крови. Поэтому в данный период стране необходим сильный правитель.       Шерилл против воли сделала короткий шаг назад. Она смотрела, не отводя глаз, твёрдо и спокойно, и ее волнения, если оно и было, невозможно было разгадать. Ей было известно о проблемах, и нечто, сходное с тем, что говорил король, она предполагала. Последние кусочки пазла вставали туда, где должны были стоять. — Да, преобразования, конечно, нужны. Но все эти изменения, о которых они толкуют, требуют времени и очень точного планирования, четкого контроля, — Лейн ненадолго прервался прежде чем, понизив голос ещё больше, произнести. — У меня есть план. А времени… времени у меня нет. — Не говорите так, пожалуйста, — попросила Леди Дождя, надеясь, что это прозвучало без оттенка беспомощности. — Вы молоды и сильны духом. — Прекрати, дорогая, — он беззлобно фыркнул, лукаво покосившись на собеседницу. — Даже если мы не станем произносить правды, на действительность это не повлияет никак. Я живой мертвец. Аель очень умен, но лидерскими качествами он не обладает. К тому же трудно сказать, когда он вернётся: его банально может не оказаться на месте в нужный момент. У принца Зигизмунда отличные задатки, но он ещё ребёнок. Я не хочу, чтобы все пошло прахом и утонуло в хаосе и крови, едва меня не станет, — спустя несколько мгновений Шерилл почувствовала его ладони на своих плечах. — Ты, милая. Ты много лет была рядом со мной, ты понимаешь мои мысли и планы. Ты достаточно умна и проницательна, тебе хватит силы воли и авторитета, чтобы заменить меня. И я прошу тебя позаботиться об этой стране, довести до конца преобразования и не дать радикально настроенным кругам выйти из-под контроля.       Не то, чтобы она испугалась или растерялась. Шери, привыкшую принимать участие в государственных делах, колоссальный груз ответственности, о которой говорил Кроулейн, если и смутил, то не слишком сильно. Разве что она изрядно поразилась степени его доверия — тому, что с подобной просьбой он обратился именно к ней. Королева медленно кивнула. Шерилл все же привело в смятение совсем не то, что в их брачную ночь речь пошла о политике, да ещё и в таком контексте. Вовсе не это. Леди Дождя положила свою ладонь поверх руки возлюбленного и, прикончив на корню жалкую неуместную дрожь, ровно произнесла:  — Ваше Величество, для меня огромная честь приложить все возможные усилия для того, чтобы выполнить вашу просьбу. Но, — она не справилась с собой и подалась навстречу Лейну. Голос сам скатился к шёпоту. — Почему вы говорите об этом так, словно находитесь на смертном одре?       Вирмельт усмехнулся, мягко коснувшись убранных в причёску волос Шерилл. Он не ответил ничего, предпочтя очередной долгий поцелуй каким-либо сведениям. Шерилл не стала возражать и настаивать, хотя ее сердце болезненно сжалось. Но она потянулась ему навстречу, всем существом.       Когда, уже гораздо позже, они, полностью обнаженные, насытившиеся друг другом, вместе лежали за задёрнутым балдахином кровати, Шерилл позволила себе невероятную дерзость. Она погладила своего возлюбленного по спине. Кроулейн, однако, не одернул ее замечанием, ограничившись лишь коротким (и, кажется, даже несколько смущенным) вопросом о том, не неприятно ли девушке. Шери сощурилась и исчерпывающие объяснилась тем, что наклонилась и нежно коснулась губами места, чуть повыше уродливого страшного перелома, — и то, «чуть повыше» исключительно потому, что опасалась причинить боль. Великий король совсем по-человечески вздрогнул, взглянув на Шери из-за завесы распущенных чёрных волос: — Скажи, милая, — ища губами ее тело, пробормотал он. — Если однажды я перестану быть собой… продолжишь ли ты меня любить так же, как и сейчас?       В выражении лица леди что-то коротко дрогнуло, и она, забыв обо всем, прижалась ближе. — Ну конечно, — просто отозвалась Шерилл. Потому что как-то иначе быть просто не могло. «Очередное черное перо беззвучно вспыхнуло, сгорая, и осыпалось в воздухе пряным сладким пеплом». — Я могу… — он вздохнул и выговорил фразу чётко. — В ближайшее время я могу вести себя странно. Нетипично для себя. Одергивай меня, пожалуйста. Это важно, — их пальцы снова крепко переплелись, прежде чем король позволил себе сказать. — И помни, что, несмотря ни на что, я тоже люблю тебя. Что ты — самое дорогое, что есть и когда-либо было у меня.       Рассвет далеким багряным костром запылал над восточным краем неба.