Загадки Танцующих Призраков: Улыбка Фатальности

— Да сколько можно повторять? — уже слегка раздраженно пробормотал Зигизмунд, со смесью недовольства и какой-то тайной растерянной беспомощности переводя взгляд со своего учителя на королеву. — Я вам уже все рассказал. Сидели спокойно, никого не трогали, потом из неоткуда возник этот странный субъект с алебардой. В какой-то момент пришёл… или как-то ещё появился Кроулейн и выпроводил меня. Все. Нечего добавить!        Аель устало выдохнул, думая о том, что пора прекращать мучить мальчика. От принца все равно ничего более конкретного добиться не удавалось.        Очень, однако же, выходила интересная картина. Его Величество триумфально выдирает себе сердце на свой восемнадцатый день рожденья, пропадает в никуда, появляется из неоткуда, отдаёт распоряжения, защищает племянника, потом снова пропадает… Какой-то внутренний инстинкт подсказывал бастарду, что здесь есть нечто большее, что существует какой-то план, объединяющий все происходящее сейчас, но он пока оставался выше понимания Аеля. И это очень выматывало и нервировало.       За Лейном давно и прочно закрепилось прозвище «Король Теней», вполне соответствующее природе его темной магии и характеру, но для бывшего бастарда младший брат скорее был чем-то, вроде распространяющего сияние источника света. Аель всегда любил его, как бы там ни было, и полагал на себе определённую ответственность. Постоянно бояться за великого, но остающегося уязвимым короля было болезненно. Иногда старший принц ворчал себе под нос, что этот демоненок его, бессмертного, точно как-нибудь да сведет в могилу, непременно, — сейчас же перспектива выглядела практически реальной. Ну вот что на данный момент происходит, в конце-то концов? Есть ли вообще смысл надеяться на хорошее?        «Вот ведь вредина, — устало подумал бастард, ощущая горечь смешанной с лёгкой досады тоски. — Шери явился, Зигизмунду тоже… А мне бы хоть слово сказал, умник».       Раскланявшись с королевой и благополучно оставив племянника на ее милость, старший принц беззвучно, не привлекая к себе внимания, удалился. Дел было предостаточно.        Не сегодня так завтра должна была прибыть делегация из Лотарейта, отношения с которым до сих пор оставались натянутыми. Вирмельт знал, что в намерениях Его Величества было спланированное вместе с леди Кристиной, правительницей Глассерда, постепенное политическое уничтожение этого варварского государства, разделение его территории и включение большой части земель в состав Аллории, — однако этот процесс занимал немало времени. Лотарейт пока существовал — и, даже уже разваливающийся изнутри, он был опасен. Черт, да у этих головорезов до сих пор практически сильнейшая в мире армия, а повод напасть они тщательно ищут ещё со времён начатой Рефлектой и законченной Кроулейном восемь лет назад войны.        Ситуация складывалась по меньшей мере неудобная. Конечно, король, который не носил меча и не сражался, заслужить авторитета у лотар никак не мог. Однако это не значит, что они не оскорбятся фактом его отсутствия на официальном приеме. В связи с этим назревал вопрос, не будет ли более благоразумным наконец открыто объявить об отсутствии правителя? Все равно вечно держать все тайне, учитывая деятельный характер предпочитавшего везде и всюду учавствовать лично Лейна, совершенно нереально. Но если уж объявлять, то что? Не говорить же народу, что Его Величество просто взял и исчез…        У Аеля категорически не хватало времени. Отдав распоряжения, выслушав накопившиеся доклады и написав несколько приказов, принц сумел выгадать момент для того, чтобы остаться в одиночестве, только ближе к половине ночи. Представительная роль верховного лица государства абсолютно не подходила рождённому от шлюхи бастарду, хотя Аель старался изо всех своих сил. Лорды, не слишком жаловавшие, но по крайней мере опасавшиеся Кроулейна, брата короля, этого «безродного выскочку», практически не воспринимали.        Коротко выдохнув, принц запер за собой дверь и, набросив несколько сильных защитных заклятий, аккуратно задернул тяжёлые шторы. Как бы там ни было, Аель оставался магом — Заклинателем Теней, — и разговоры с мертвыми в общем-то являлись тем самым, что составляло сущность данного вида колдовства. Чтобы призвать воспоминание о человеке из иного плана реальности, принцу обычно не требовались какие-либо особые ритуалы, хватало пары фраз и внутренней концентрации, но на сей раз он решил, что стоит быть уверенным. Его Высочеству слишком сильно нужно было поговорить с братом.        Начертив положенное изображение печати своей кровью и неуклюже перевязав порезанную ладонь, Аель зажег восемнадцать свечей и принялся зачитывать длинное монотонное заклятие на языке мертвых. Это не было так уж сложно, но требовало задействия большого количества энергии.        Уже при первых же звуках в комнате ощутимо похолодало — откуда-то прокрался пронзительный сквозняк, выдающий присутствие потустороннего. Огонь моргнул — и погас, погружая помещение во мрак. Время дрогнуло, замерло и медленно замёрзло. Его Высочество заканчивал последние слова, когда к нему пришло кристально ясное ощущение чужого присутствия за спиной.        В его груди что-то яростно кольнуло — принц хотел немедленно обернуться, увидеть… Остановило его ледяное, будто сама смерть, прикосновение, которое обожгло плечо. В этот момент знакомый голос мягко произнёс, пряча непривычную шипящую хрипоту:  — Я бы настоятельно рекомендовал не делать этого, братик. Я сейчас в далеко не лучшем из своих обличий.       У Аеля же, собственно, упало и треснуло сердце, что отозвалось болезненной дрожью по нервам. — Ладно, — легко согласился он, поджав губы и оставив попытки посмотреть на собеседника. — Но должен признать, что у меня к тебе чертова прорва вопросов. И ты окажешь мне огромную услугу, если объяснишь хоть что-то. Я ставлю сотню против десяти тысяч, что есть какой-то сложный план и все идёт по нему. Итак, для начала, наиболее волнующий меня вопрос, — принц сомкнул зубы на губе. — Что с тобой? Ты жив?        Призрак (призрак ли?) фыркнул со сдержанной насмешливостью и убрал нечеловечески холодную ладонь. Аель ощущал присутствие невероятной тьмы, липкой и бурлящей, заполняющей до отказа пространство между стен, лезущей в лёгкие. И Аелю это было не столько страшно или неприятно, сколько до рези в груди больно. Горько. Будто бы тот, кто сейчас стоял за его спиной, являлся чем-то бесконечно далёким, абсолютно чужим.  — Здесь непросто дать точный ответ, — однако интонация, полная лёгкого ехидства, и гладкая манера речи оставались прежними. Такими, какими всегда обладал маленький брат. Перед мысленным взором было легко увидеть сдержанную усмешку, обычно украшавшую его лицо. — Полагаю, что скорее жив, чем мертв.  — Ну давай, пошути-ка ещё в такой ситуации, Величество, — чуть недовольно пробормотал бывший бастард.  — Так ведь этим и занимаюсь, Высочество, — невозмутимо передразнили его, будто бы ни в чем ни бывало. Аель едва слышно хмыкнул, за чем последовала короткая пауза. Тишину прорезали звуки мерных деревянных шагов. Лейн, кажется, отошёл к столу. Следующая фраза звучала уже серьёзнее. — Не бери на себя труд переживать так сильно, братик. План действительно есть.  — Отлично, — скептически прошелестел принц. — Сейчас самое время объяснить его мне. Что ты такое вообще? Если призрак, то почему являешься лишь ненадолго? Шери была бы весьма счастлива возможности хотя бы немного поговорить с тобой. Где твоё физическое тело? Что это был за жуткий фокус с сердцем и при чем здесь дух Рефлекты? Каким образом ты связан с Аманодзяку?       Потянуло холодным сквозняком, что красноречиво свидетельствовало о перемещении Кроулейна. Его Высочеству пришлось бороться с желанием оглянуться, пока он прислушивался к мерному ритму чужой неестественной походки. Раздался тихий скрип — кажется, Король Теней позволил себе присесть прямо на столешницу рабочего стола. Аель живо представил, как Лейн мог бы сплести пальцы со своим обычным невозмутимым видом.  — Мне жаль, что все сложилось именно так. Мне меньше всего хотелось бы служить причиной переживаний важных для меня людей, Шери и тебя. Я извиняюсь перед тобой и надеюсь, что и перед моей милой королевой тоже сумею извиниться, — он глубоко вздохнул, не позволив своему тону, отразившему на несколько мгновений оттенок вины и сожаления, стать тоскливым. — Я постараюсь рассказать, но это достаточно… сложно. — Можешь начать с самого начала, — безрадостно посоветовал Безликий, заставляя себя отбросить внезапно мелькнувшую притягательную мысль о сигарах.  — Это началось чрезвычайно давно, — моментально съязвил король. — Поэтому вкратце. Мой настоящий, кровный отец — Одноглазый Демон. Он, как тебе известно, является достаточно значимой фигурой в иерархии Адского Двора, но это не главное. Важнее то, что он — очень древнее существо и своё происхождение ведёт прямиком от Дьявола, — Лейн саркастически фыркнул и закончил своим лучшим приторно-сладким, ласковым голосом. — И одно это ставит меня в весьма неудобное положение.       Пальцы против воли стиснулись — Аель был практически поражён. Естественно, его тоже эта простая цепочка изрядно впечатлила. Он знал, что Лейн полукровка (иначе как объяснить его нечеловечески быстрое психологическое развитие?), при чем уже изрядное количество лет, но кто именно его второй родитель — этого не ведал. Проклятие! В голове это оказалось нелегко умесить с первой попытки.  — Кровь Перворождённых, — слабо пробормотал Его Высочество, медленно расправив плечи: на спине будто внезапно ощутился тяжёлый груз. — С ума сойти можно. Выходит, что ты в прямом родстве с…  — Я настоятельно попросил бы воздержаться от острот на данную тему, — крайне деликатно оборвал его король. — Можешь поверить, повышению самооценки это не способствует, а вот проблем создаёт предостаточно. Все мы знаем, какую судьбу для меня видели Искра, Одноглазый и им подобная братия. Кроулейн Кровавый, Великий Тёмный, которому суждено завершить дело Фальки, бла-бла… Мы знаем и то, что ничего из этого не сбылось по большому счёту. Однако есть и те, кто ведёт игру гораздо тоньше.        Аель промолчал, опустив глухо загудевшую голову. Пронзительный потусторонний холод, плотно сплетённый вокруг собеседников, буквально рвал нервы — слишком много магии в одном месте разом. Наверное, Его Величество взял на себя труд поколдовать ещё, чтобы этот разговор непременно остался между ними. Слишком много Тьмы, густой и удушливой, чуждой всему живому.  — Ты, наверное, помнишь, что в раннем детстве я пытался покончить с собой, — тем временем спокойно продолжил Лейн. — Все эти годы мне казалось, что я одумался и остановил себя сам, но на самом деле все случилось несколько иначе — и воспоминания вернулись лишь недавно. В тот далёкий день я услышал в своей голове чужой голос. Если выразиться точнее, чужие мысли. Оказалось, что я и какой-то другой человек (а это была девочка, которая тоже собиралась покончить с собой) можем таким странным образом разговаривать друг с другом. Сначала я решил, что тронулся умом, потому что ни капли магии не ощущалось и телепатией это быть никак не могло. Однако время шло, а чужие мысли не пропадали. Ты понимаешь, это было очень необычно для меня, потому что распахивать истинные эмоция и отношения вот так просто я не привык. Но эта девочка была доброй и… не понимая и половины моих проблем, тем не менее всегда пыталась меня поддержать. Она и сама нуждалась в ком-то, кто мог бы поддержать ее. За пару месяцев мы привыкли к этой странной связи и, что было неожиданно для меня, сильно сблизились.        Тьма клубилась, навязчиво облепляя все вокруг, а температура в комнате очевидно снизилась. Аель внимательно слушал, кусая губу, а его проницательный печальный взгляд методично искал хоть какую-то отражающую поверхность. Попытка суицида, о которой упомянул Кроулейн, относилась к тому, что бывший бастард вечно ставил в укор себе. Они ведь уже были знакомы тогда, даже общались, при том относительно неплохо — но Безликий все равно это допустил. Он ведь хотел помочь. Хороший же из него помощник, когда он из раза в раз не оказывается рядом тогда, когда нужен.  — Довольно странно, — резко оборвав себя, сдержанно отметил вслух Его Высочество. — Безусловно, — наверное, он ухмыльнулся. — В пятый день рожденья меня посетили три очень интересные особы, кое-что объяснившие. Можешь себе вообразить? Лично Хозяйка Времени, лично Дьявол и принцесса мертвых, Смерть Несущая, Аманодзяку. Естественно, меня это очень впечатлило. Я узнал, что моя воображаемая подруга отнюдь не воображаема. Я узнал, кто на самом деле я и кто такая она. Кто я ты в общем-то уже знаешь, — в последних словах отравленным остриём сверкнула мрачная ирония. — А таинственная девочка, кстати, сильнейший медиум, дитя Анны, самой Хозяйки Времени.        Принц замер. Наконец-то пахнущий кровью и сожалениями пазл неохотно начал складываться.  — Шери? — почти беззвучно уточнил он, будучи уже вполне уверенным в правильности простого предположения.  — Шери, — легко подтвердил Лейн. — И снова кровь Перворождённых. Той связи, что возникла между нами, не было ни в одном из вариантов развития наших судеб. Всесильные Божества просто не предвидели этого, разве не забавно? На Шери у них были свои планы, на меня — свои, и они никак не пересекались между собой. А эта неожиданная связь всех поставила в тупик. Ее не должно было быть, — тут Его Величество досадливо осекся и, вроде бы, недовольно взмахнув рукой, продолжил. — Ну, а дальше, конечно, я был очень хорош. Я наделал ошибок, не сориентировавшись в ситуации. Так что теперь я в общем-то всего лишь пожинаю плоды собственной несообразительности.        Аель, даже понимая, что его лица не видят, не сдержался от того, чтобы показательно закатить глаза.  — Сколько тебе было, говоришь? — своим наиболее вредным тоном уточнил он.  — Отстань, братец, — невозмутимо посоветовал Кроулейн. — Можно было бы и пошевелить мозгами, — он коротко фыркнул. — Но какое там, пф. Умение торговаться ещё не являлось моей сильной стороной, да и границы своих возможностей я осознавал не так хорошо. Итогом стала весьма… неудобная сделка, заверенная на крови по всем правилам магической клятвы. Но не волнуйся, я работаю над этим. — И в эту сделку входило твоё красивое недосамоубийство в день восемнадцатого дня рождения? — эхом поинтересовался Аель, снова ощутив колючую боль между горлом и сердцем. Горечь короткими толчками разбежалась по венам.  — Нет, — и ни единого намёка на то, что они обсуждают нечто особенное. Ну по крайней мере в этом Король Теней себе не изменял ни сколько. — Собственно, переходя к вопросу о том, чем являюсь я сейчас, — кажется, он соизволил слезть со стола. Аелю даже послышался короткий вздох. — Это недосамоубийство было максимально безболезненным выходом из сложившейся ситуации. Действовать и решать пришлось быстро, но можешь считать, что это — часть плана. За день до я уже знал, что именно сделаю. То, что сейчас разговаривает с тобой, — это часть моей души, личность и воспоминания. Я… в общем, у меня было намерение отделить их, но из-за того, что подобного опыта не описывается нигде, прошло все не идеально. Тем не менее удалось достичь того результата, который был нужен, пусть и не стопроцентно. С телом вышла некоторая неувязка, но, опять же, я над этим работаю.  — А сердце? — набиравшись смелости или безнадёжности, уточнил бывший бастард, поймав себя на том, что безжалостно выкручивает пальцы. — Это было обязательно?  — Сердце, — чуть досадливо протянул Его Величество. И тут же в его тон вернулась обыкновенная ехидная усмешка. — Сердце для Шерилл, Аель. Ей нужно его съесть. Постарайся, пожалуйста, как-нибудь наиболее деликатно предподнести ей эту необходимость.        Ага. Очень легко таки сказать! Бастард едва не подавился — тут впору было мрачно посмеяться. В нескольких очень древних книгах принц видел короткие неисчерпывающие заметки о чудесной силе сердца Направляющего мужского пола, но это — приблизительно на уровне сказок про единорогов. Нечто подобное Шерилл ни за что не убедило бы. Да проклятие, ее даже тысяча самых животрепещущих, логичных аргументов ни за что не убедили бы сожрать бьющееся сердце своего любимого короля! «Преподнести поделикатнее,» — да он сам-то себя вообще слышит?  — Почему бы тебе самому не поговорить с ней об этом? — выдавил из себя Заклинатель, чутко прислушиваясь к каждому мельчайшему шороху. — Потому что, — чуть прохладно, хоть и по-прежнему ласково отозвался Кроулейн. — Я не могу появляться здесь тогда, когда пожелаю и где пожелаю. Я имею возможность прийти только тогда, когда меня зовут магическим образом с применением изрядного количества сил, да и то нечасто, — принц снова ощутил лопатками пронзительный ледяной холод Смерти. — И ещё одно, Аель. Следи за Зигизмундом. Он сейчас в большой опасности. Этот мальчик на стороне ангелов — он светлый. Ты соображаешь, верно? В ином варианте развития событий он мог стать тем, кто возглавил бы новых Элесаров. Для тех, кто до сих пор рассчитывает возвести в абсолют живущую во мне Тьму, маленький принц, светлый иной, официально являющийся наследником, как нельзя не кстати.  — Слышал, будто бы у тебя был какой-то особенный меч, спугнувший Ангела Смерти?  — Да блеф все это, — насмешливо отрезал Лейн. — Меч, способный прикончить шинигами, легендарная Небесная Молния. Естественно, у меня ее нет. Если бы и была, то порождение мрака, вроде меня, ни за что не сумело бы взять ее в руки. Но я этого Ангела Смерти знаю — он трус. Ему даже и в голову не пришло, что я не то, что терминальную атаку, а простенький вольт проделать не в силах. Сломанный позвоночник, знаешь ли, отменно сказывается и на ментальном теле тоже.       И тут Аель не выдержал — он, проделав движение в сотую долю секунды, наконец развернулся, уставившись прямо в лицо своему королю. Возможно, это было напрасно — облик и в самом деле был далёк от идеала. Будем честны, он даже на человеческий-то не слишком походил: на мертвецки-бледном лице с неестественно заострившимися чертами пылали разноцветные глаза: в одном клубилась изначальная тьма, как в моменты, когда Лейн подчинял кого-то, а во втором, и без того насыщенный изумрудный цвет которого сделался ещё ярче, зрачок неестественно вытянулся. Перед принцем сейчас стоял скорее один из демонов, чем Его Величество. Впрочем, он довольно быстро прикрыл лицо локтем, растянув губы в усмешке.  — Ну я же просил, — с нестрогим укором заметил Кроулейн. — Думаешь, мне это сколько-нибудь нравится?  — Идиот, — только и прокомментировал Аель, не зная, как лучше выразить моментально пробежавшие по нервам эмоции. Возможно, он по своей природе был несколько сентиментален, но его сильнейшая привязанность не делась никуда. Безликий поджал губы и сделал короткий шаг навстречу, быть может, излишне смелым жестом опустив руку на чужую макушку, как иногда делал множество лет назад. — Будто бы меня хоть сколько-то волнует состояние твоей венценосной мордашки, черт побери. Поверь, это меня тревожит в последнюю очередь. Ты остаёшься моим братом независимо от того, что там намешанно в твоей крови, Ваше Величество. Но прямо сейчас я хотел спросить не об этом, — он быстро облизал губы и достаточно твердо произнёс. — Что было предметом той «неудобной сделки», Лейн, и как можно ее разорвать?