WEEKEND-2
6 сентября 2017 г., 08:37
Джэвон потянулся сладко и перевернулся в кровати.
— Обожают вот этот твой взгляд…- протянул он лениво, проводя кончиками пальцев по виску Джиёна.
— Какой «вот этот»? — не понял Дракон. И чуть раздраженно перехватил его пальцы.
— Ну вот этот: «На том месте, куда я смотрю, должен быть не ты». «Не-тебя-я-люблю»-взгляд. Говорящий: «Моя любовь мне не дает, так что пока, ладно уж, полежи тут, на предназначенном ей месте».
— Ты нарываешься, ты понимаешь это? — холодно прошевелил губами Джиён, натягивая покрывало до самого подбородка. — Но мне все-таки интересно, почему же ты любишь его, это взгляд. Ты мазохист?
ONE вылез из-под одеяла и медленно, шаркая ногами, направился к двери ванной. Его черные волосы спутались и смешно топорщились. Его красивый тонкий профиль, переходящий мягко в припухшие губы, отсвечивал гранями в лучах пробивающегося сквозь жалюзи солнца. Татуировки на сливочной коже разбавляли чернильными всполохами персиково-желтую воздушную массу заката.
У самой двери в ванную он обернулся и с любопытством и, Дракону, наверное, показалось, с какой-то надеждой, пробежался взглядом по лицу Джиёна, все так же натягивающего покрывало до самого подбородка.
— Этот взгляд помогает мне не влюбляться в тебя, — очень тихо сказал Джэвон. И быстро-быстро, почти неуловимым пунктиром, кончик юркого языка его мелькнул в уголке губ и тут же скрылся, выдавая волнение говорящего, — Но в последнее время он справляется все меньше…
***
— Между прочим, в Австралии сейчас довольно холодно! — заявил Джиди, когда Джин открыл ему дверь, впуская в общагу, и прыснул при виде его плотного дождевика. — Ты что, сюда прямо с самолета? — уточнил Джин, улыбаясь. — Ага, — кивнул Дракон. Джин молча повернулся на пятках и скрылся в собственной комнате, а Дракон привычно прошел на кухню и начал выгружать банки с газировкой в холодильник. Джин появился на кухне через минуту, а следом за ним вошел Хосок, возмущенно неся в руках пару своих футболок. — Опять? — недоумевающе спросил он, кивая на Дракона. — Он снова одет неподходяще? — Я всегда одет неподходяще, это стиль такой! — запальчиво пояснил Дракон, откупоривая баночку с пепси. Хосок поздоровался и вручил ему футболку. Дракон исподлобья разглядывал Хосока, пытаясь понять, насколько надежно обосновалась в его сердце колкая льдинка. Вчера он разговаривал с Намджуном, и понял, что никакие попытки лидера выйти на разговор с Хоби результата не дают — Хосок вежливо дает понять Намджуну, что они все уже обсудили. Сейчас же Хосок стоял перед ним, вроде бы, такой, как всегда, и только человек, много лет наблюдавший любое изменение в его лице, понимал, что неуловимо изменилось в этой улыбке. — Хоши…- начал, было, Дракон, но сразу же остановился, стоило только Хосоку поднять на него глаза. Вот он, этот взгляд. Именно таким он был тогда, у дверей YG, когда Хосок уже точно знал, что их история закончена, а Дракон все еще цеплялся за последние призрачные шансы. Поэтому Джиён прокашлялся и договорил: — Я верну футболку в целости и сохранности, обещаю. — Куда вы едете сегодня? — спросил Хосок, еле заметно кивая, словно давая понять Дракону, что его порыв он заметил, оценил, и правила игры принимает. — Не знаю, — пожал плечами Джиди. — Джин обещал продумать культурную программу. — О, поверь мне, тебе понравится! — крикнул откуда-то из-за хосочьей спины Джин, натягивая через голову белую футболку, немилосердно при этом сверкая голыми широченными плечами. — Мы едем в Lotte World! — Куда, блядь? — уже в машине еще раз переспросил Джиди. — В парк развлечений? — На-ка-ру-сель-ки! — произнес восторженно по слогам Джин, едва не прихлопывая в ладоши от восторга. Он реально напоминал сейчас медвежонка-переростка, который уже, вроде бы, и не ребенок, но искрит и прыгает исключительно по-детски, сшибая в своем восторге все на своем пути. — Ты отдаешь себе отчет в том, что нам не удастся нормально там погулять? — уточнил на всякий случай Дракон. — Фанаты, вся эта тема… Джин покивал. — Да знаю, знаю… — он чуток сник, но тут же вернулся в свое восторженное состояние. — Ну мы ведь можем рискнуть? Главное, это законспирировать тебя — сильно уж привлекают внимание твои татуировки и выбритая часть головы. Поэтому надень поверх футболки еще вот эту легкую рубашку. И вот эти очки. И вот эту маску… — И вот этот скафандр, — добавил Джиён, выворачивая с парковки. Их усилия законспирироваться были, конечно, детсадовскими, но то ли им сегодня везло, то ли просто никто не ожидал увидеть этих двоих вместе, да еще и в таком месте, но пройти на территорию парка им удалось, не привлекая к себе внимания. — Мы же прокатимся на монорельсе? — попросил Джиён, хватая Джина за руку, с любопытством оглядывая движущиеся где-то там, вверху, шумные кабинки. — Обязательно, — согласился Джин, но лучше делать это, когда стемнеет — тогда огоньки так забавно бегут навстречу, прямо тебе в лицо… Но Джиён не слышал его. Он вертел головой, рассматривая все вокруг себя, и то и дело дергал Джина за рукав: — А лучше на русских горках, давай, а?!!! …И на вот том корабле, видишь?!!! …И в чашке хочу по реке сплавиться, в чашке!!!.. Боже, я сто лет уже здесь трезвый не бывал… Ой, какие уточки хорошенькие!!! Уточки, смотри!..!!! … Давай их покормим, а? …И центрифуга! Я хочу на центрифуге! Обещаю, что не блевану! Хотя… нет… не обещаю… Джин потихоньку хихикал, наблюдая, как из пафосного Джи-Дрэгона расцветает восторженный ребенок, который не может решить, на какой карусельке покататься в первую очередь. Позже, взбудораженные поездкой на монорельсе, они решились на путешествие Синдбада по реке ужаса. На первом повороте при виде горки черепов Джиён судорожно вцепился в руку Джина. Но тут же смутился от своего порыва и руку отнял. Но тут же вцепился снова, увидев восточную красавицу с кувшинами, которая испугала его еще больше, чем горка черепков с пустыми глазницами. При каждом новом столкновении с ужастиками Джиён так громко комментировал свои эмоции по этому поводу, да еще и в таких смелых выражениях, что служитель на выходе из аттракциона пошутил, что столько матов их ужастики, пожалуй, не слышали за всю историю своей жизни, а слышали они много. Служитель их не узнал или сделал вид, что не узнал, поскольку не захотел портить им отдых. — А давай на воздушном шаре? — предложил Джин и потянул Дракона за руку к посадочной площадке. Проплывать над розовеющим от заката парком Лотте Ворлд, подставляя лицо тяжелому чуть колючему на высоте ветру — ощущение штучное, особенное, запоминающееся. Оно вдохновляет и дарит непередаваемые эмоции. Оно наполняет легкие, сердце и голову свежестью и восторгом свободы. Оно раскрепощает и вызывает слезы непередаваемого счастья от ощущения высоты. …Особенно для тех, кто этой самой высоты не боится. И к этой категории граждан абсолютно точно не относится лидер Квон. Иначе как объяснить, что он предпочел наслаждаться видами, забившись в угол корзины воздушного шара, обхватив колени руками и зажмурив глаза — именно в таком состоянии Джиённи решил провести весь двадцатиминутный полет. И его не смог выманить из его угла Джин ни подтруниваниями на тему «дракона, который боится летать», ни жестким троллингом с элементами шантажа и обещаниями сфоткать его жалкий вид и слить эти фото в сеть, ни уговорами «по-хорошему». Такого растерянного и трогательного Дракона Джин, наверное, больше никогда и не увидит. Поэтому пару фоток он все-таки сделал. Но как только корзина коснулась земли, и Джиён обрел почву под ногами, он вскочил, вцепился в джинову руку, выдрал из нее телефон и тщательно удалил все фото. И через минуту снова был в форме. Настолько в форме, что без всяческого зазренья совести, когда они приземлились прям перед замком Авроры, настоял на том, что Джинни обязательно должен сфотографироваться в его интерьерах, как настоящая принцесса. На что Джин не без ехидства ответил, что обязательно, если только его сфотографирует фальшивый нелетающий дракон. На том и порешили. И вообще, Сокджин с каждой минутой их пребывания в парке развлечений становился все пафоснее и пафоснее, все важнее и важнее, и вот уже Дракон совсем перестал чувствовать себя здесь хёном (хотя, кого мы обманываем? Когда это он себя рядом с Джином чувствовал хёном вообще?), а эта джинова полуулыбочка, словно говорящая «Ну-ну, на какую тебя еще карусельку сводить, малыш?» вообще бесила. И Джиён, неожиданно для себя самого, начал раздражаться и даже немного тяготиться уже обществом такого Джина, пока на горизонте не мелькнула сверкающая всеми огнями сразу крупная надпись «Тир». На Джина она подействовала как запах сыра на Рокфора из всем известного мультика — он, разве что только руки вперед при этом не вытянув, пошел на блеск этой короткой многообещающей надписи практически в загипнотизированном состоянии. И уже у самого прилавка тира выяснилось, что Джин не умеет стрелять. От слова «никогда не бери в руки оружие, человек, не позорь маму с папой». Но зато дико, зависимо, яростно обожал смотреть, как это делают другие. И вот тут Джиён понял, что настал его звездный час. Пока он выстреливал расставленные на полках мишени, Джин встречал задорным визгом каждую свалившуюся с полки. Пока Дракон прицеливался по движущимся мишеням, Джин с азартом доказывал всем, кто стоял в радиусе двух метров, что его хён — самый крутой, и он вообще вам всем здесь сейчас покажет, кто на самом деле умеет стрелять, а кто — так, понтующийся любитель. И поэтому, когда дело дошло до главного приза, Джиён (и тут его можно понять!) просто не мог проиграть. Не мог обмануть ожиданий Джина. Потому что блеск ожидания в его глазах… он… Джин впервые так смотрел на Джиёна. Так, взглядом на миллион долларов. Так, словно… словно… словно у Джиёна есть все-таки надежда на что-то большее, чем дружба. Так что проиграть Джиён не мог. Поэтому, когда Джин вприпрыжку понесся выбирать очередной приз на полке с игрушками и сувенирами, а работник тира наклонился к Джиёну и еле слышно предложил сделать так, чтобы ружье гарантированно выстрелило, куда надо, и главный приз в итоге достался счастливо булькающему над очередной игрушкой Джину, Джиди без единого звука выложил круглую сумму в протянутую ладошку. — Итак, у вас три попытки! — провозгласил предприимчивый чувак, перезаряжая ружье. — Три пули! И если хотя бы одна из них попадет в десятку, вон тот огромный розовый слон с цветком в хоботе — ваш! И он ткнул костлявым пальцем в висящую под пологом палатки мягкую игрушку просто гигантских размеров. Джин замер в позе фанючащего футбольного болельщика, ожидающего от своей любимой команды главного гола сезона. Замерли и люди вокруг, просто потому что хотели уже увидеть, чем все это закончится. Замер и сам Джиди. Замер. И нажал на курок. — Восемь! — выкрикнул работник тира. — Еще одна попытка. Дракон нахмурился. Что этот гад себе позволяет? Курок. — Четыре! — как-то растерянно проговорил работник, а толпа позади Джиди разочарованно загудела. Джиди посмотрел на Джина. Того, казалось, не смущали две эти неудачи совсем — он все так же блестел глазами и ждал чуда от своего хёна. О том, что Джи — его хён, и, вообще-то, его хён круче всех, знали, кажется, не только все люди вокруг, но и пролетавшие мимо воробьи. И мимо проходящие муравьи тоже. А бродячий кот, стеснительно интересовавшийся содержимым мусорных ящиков вдоль тротуаров, настолько проникся этим обстоятельством, что, кажется, даже готов был постоять рядом с Джином с плакатом поддержки. За отдельную плату в виде сосиски, разумеется. Джин оповестил всех, что сейчас будет решающий выстрел, и, мол, сами догадаетесь, кто унесет домой розового слона, или подсказать? Джиди сжал в руках согретый ладонью металл. Выдохнул. Поднял глаза на работника тира. Тот еле заметно кивнул. И Дракон выстрелил, практически не целясь. — Десять! — провозгласил мужчина. И толпа позади Дракона взорвалась восхищенными криками. Джин сжимал розового мягкого слона так, словно тот должен был ему денег, и он пытался этот долг из слона выжать. Слон был огромный, почти что ростом с самого Джина, и когда он нес его, длинный хобот с зажатым в нем цветком мельтешил где-то у Джина за спиной. К этому времени изрядно проголодавшись, они направились к Лоттерии, чтобы как следует насладиться вредным фастфудом, без которого ни одна прогулка по парку развлечений не будет засчитана. У самой двери ребят нагнал работник тира. Джин уже подошел к окошку, чтобы сделать заказ, а Джиён стоял с огромным розовым чудовищем в руках и старался привлекать как можно меньше внимания. — Слышишь, — дернул мужик из тира Джиди за плечо. — На, возьми свои деньги. Джиди обернулся к нему непонимающе: — Зачем? — Да ты и так попал, — улыбнулся мужик. — Последний раз в самую «десяточку». Первый раз такое вижу, чтобы, не целясь, засадили в самое яблочко. Ты не снайпер часом, нет? Джиди помотал головой. — Нет, — улыбнулся он. — Я точно не снайпер. Подошел Джин. — Что он хотел? — спросил он, кивая на удаляющуюся спину мужика. — Спрашивал, не снайпер ли я, — с гордостью ответил Дракон, вручая Джину его розовый мохнатый трофей. — Наверное, заказать кого-то хотел. Они уселись на отдаленную скамью, скрытую полумраком теней от проходящих мимо и прогуливающихся, и с удовольствием вгрызлись зубами в теплые и мягкие гамбургеры из Лоттерии. Запивая булки холодной газировкой, они молча жевали, лишь изредка кивая на светящиеся указатели и выразительным мычанием давая понять друг другу, что именно они думают о каждом из этих мест: от «Круто там было, скажи?» до «Вот туда стопудово в следующий раз надо сходить!». Джин болтал ногами совсем по-детски, хлопал себя по коленке ладонью и рассказывал, как все время просил в детстве маму привести его сюда, но мама не хотела. Ей все эти карусели казались страшно опасным делом. Так что Джин впервые попал в парк развлечений уже в совершеннолетнем возрасте. Джиён рассматривал лицо Джина, отражающее фонарные блики, и думал, что ему бы сейчас очень хотелось поцеловать его. Что, наверное, губы у него сейчас сладкие… от газировки…. И понимал, что делать этого ни в коем случае нельзя. Потому что… Им было так сейчас хорошо просто быть рядом, быть вместе… Так хорошо… что Дракону очень не хотелось бы, чтобы это «хорошо» заканчивалось.
