Письма

Джулиан Башир никогда не планировал состариться на станции "Глубокий Космос 9". Двигаться дальше, искать светлые стороны во всем — жизненный принцип, которому порой так тяжело следовать, но который не раз вытаскивал его из любых передряг и возвращал присутствие духа в самых неблагоприятных обстоятельствах. Его любимая ложь, за которой он прятал пессимизм и отчаяние, пожиравшие его слишком часто, чтобы не разрушить образ беззаботного доктора, выстроенный столь тщательно, выпусти он их наружу. Была ли в ней нужда теперь? Прошло два года с тех пор, как война была окончена. Два года с тех пор, как он видел Гарака в последний раз. Два года с того момента, как он осмелился признаться, зная, что идет ва-банк. И за два года — ни письма, ни строчки. Словно он перестал существовать для Гарака. Это было больно — намного больнее, чем он думал. Потому что Джулиан не ждал, что Гарак решит разорвать с ним любые контакты. Что он не ответит не только на то письмо, но и на другие, которые были после него и не касались темы чувств Джулиана. Что та встреча в самом деле станет последней. Джулиан Башир никогда не планировал состариться на станции "Глубокий Космос 9". Ему предлагали повышение, ему предлагали перевод поближе к Земле — идеальное место во всех отношениях, кроме того, что оно было еще дальше от Кардассии и от болезненных воспоминаний, с которыми Джулиан оказался не в силах расстаться. Джулиан отказался.

_________

Когда Джулиан узнает, что его дожидается подпространственное сообщение, он думает, что оно от Майлза. Тот писал ему два раза в месяц, и как раз подходило время для их традиционного обмена письмами. Но сообщение было не от Майлза. Звуки как будто исчезли — Джулиан пробегает глазами строчки и никак не может вспомнить, что надо вдохнуть. Да и как вдохнуть? Зачем ему вдыхать? Его ждали на Кардассии. Гарак оставил ему немного — большей частью это личные вещи, если не сказать, что только они. Все ценности Гарак завещал государству, которому служил так долго и беззаветно. Джулиан читает о причине смерти и не видит слов, потому что глаза застилает поволока слез. Это слишком больно, слишком жестоко, слишком нечестно, чтобы быть правдой. Джулиан закрывает руками лицо. Трясет головой, как если бы этот жест мог сделать происходящее лишь иллюзией Доминиона. Но здесь больше нет Доминиона, и это не иллюзия. Правда в том, что Гарака больше нет. Джулиан отнимает ладони от лица и снова активирует консоль связи, он хочет найти то свое письмо — то самое, положившее конец всему. И когда он его находит, система подгружает еще одно. Звуки отказываются возвращаться. На сообщении Джулиана пометка — не прочитано. Он отслеживает путь и понимает, что Гарак его не видел. Письмо так и не было получено адресатом. Пальцы Джулиана дрожат. Снова и снова он перечитывает собственное признание, и ужас осознания, что Гарак так и не узнал о его чувствах, накрывает его до приступа тошноты. Потому что просто не может быть больнее. Консоль снова мигает, напоминая о найденном сообщении. Джулиан делает глубокий вдох и с трудом фокусирует взгляд. Старое, потерявшееся в подпространстве письмо времен войны с Доминионом. От Гарака. "Любезный мой доктор... Джулиан... Я не знаю, когда это сообщение дойдет до вас, но пока сомнения вновь не убедили меня в бессмысленности подобных признаний, я должен кое-что сказать вам и — если это признание слишком шокирует вас — обещаю никогда больше вас не потревожить. Я люблю вас, Джулиан. Я полюбил вас с первой нашей встречи. И если у меня есть хотя бы один — хотя бы малейший — шанс..."