Копьем, искрами и страстью

— Тихо! Сюда его веди, быстро! — Человек, стоявший у ворот во двор большого дома с колоннами и садом, бегло говорил на эсторийском, вставляя порой слова на красном языке. В сгущающейся темноте вечера не было видно его лица, но вот широкое, длинное платье чернело на фоне белого забора. — Shyzko (“быстро”, кр. язык), Казимир! В то время как остальные служащие гильдии Яротрог крутились вокруг повозки, отвлекая на себя взгляды случайных прохожих, гуляющих по улицам вечернего Аргифа, Казимир уже спрыгнул вниз и теперь помогал своему случайному попутчику из другого мира. — Ты идиот, Казимир. Dolbenko (идиот)! Надо было его wrahatam (галстукам) сдать сразу! На кой черт ты вообще привел его сюда?! — Да ты еще больше поори, чтобы нас точно услышали! — грозно нахмурился Казимир, и собеседник его от такого тона умолк и съежился. — Знай свое дело, klyatnik (привратник, ключник), и веди себя тихо. Ты не видел глаз этого человека, когда мимо нас прошла башня. Душу на кон поставить готов, что не видел страха больше, чем в нем тогда! — Ты слишком мягкотелый для торговца, — вздохнул привратник и взял озирающегося по сторонам Евгения за локоть. — А вдруг он нас всех прирежет ночью? — Посмотри на него сейчас и скажи мне еще раз, что у него хватит сил хотя бы нож в руки взять. — Бородатый скрестил руки на груди. — Ну а если засланный? — Ну тогда поставим кого покрепче у двери и пищаль дадим. Хватит пререкаться, быстро к Мечеславу его! Привратник не ответил, лишь пробурчав что-то неразборчивое себе под нос и, придерживая парня, замотанного в рваное, в некоторых местах грязное полотно, повел его в дом. В целом здание не отличалось от других домов Аргифа ничем, кроме просторного двора, собственной конюшни и крытого склада. Стены дома были такими же белыми, с осыпающейся шершавой побелкой, односкатная крыша с красной черепицей — в общем, все построено так, как это традиционно делают на юге Эстории. Не было разве что колонн, но ведь и здание не было таким огромным, как какой-нибудь акрополь: в нем было всего два этажа. Люди быстро прошли по деревянной дорожке к дому, пока служащие гильдии отводили повозку Казимира в двор. Дверь не была заперта, но подле нее стоял мужчина с алебардой и в странном для этих мест шлеме-ерихонке. Евгения завели внутрь. Внутри же, в просторном и, казалось, занимающем почти весь этаж зале, было довольно темно. Под потолком тут и там висели разных размеров и форм масляные лампы, но горели они тускло и давали ровно столько света, чтобы можно было разглядеть лицо человека, стоящего перед тобой. Под потолком всюду свисали легкие, напоминающие шелк, ткани красного цвета. Пол был застлан большим ковром, а у стен были раскиданы подушки, на одной из которых сидел, покуривая длинную трубку, хозяин дома, Мечеслав. Это был старый, седой человек. Его возраст было трудно определить наверняка, но было видно, что, несмотря на седые волосы и длинную бороду, он не был таким уж морщинистым и дряблым. Навскидку ему можно было дать около пятидесяти пяти лет. Одет он был по-домашнему: удобный, но тем не менее богато расшитый золотой нитью халат с поясом, на ногах — тапочки-туфли с задранными носиками. — Казимир! Славно что ты наконец заглянул, славно! Ты с другом, я вижу? Как его имя? — отложив трубку, сказал он, добродушно улыбнувшись, но не вставая. — Пан Мечеслав. — Казимир низко поклонился. — Это… Ах… Мы можем поговорить наедине? Я все объясню. — Все так серьезно? За вами погоня? — обеспокоенно спросил Мечеслав и крикнул в сторону лестницы на второй этаж: — Гаврила! — Нет, нет! — замотал головой Казимир, и старик показал рукой спустившемуся воину, что тот может идти. — Это серьезно, но нам ничего не грозит. Просто на всякий случай, чтобы точно никто ничего не прознал. — Мгм… — задумчиво кивнул хозяин дома, взял с пола трость, оперся на нее и медленно встал. — Айда, Казик. Втроем с Евгением они направились в заднюю часть дома. Пройдя душную кухню, на которой вовсю потела над котлами кухарка, они прошли через маленькую неприметную дверь, прикрытую тканью, и вышли на небольшое крылечко позади дома. — Как-то не очень… — начал было Казимир, но тут же замолчал: Мечеслав стукнул тростью по дощатому полу, и на нем появился светящийся магический круг. На крыльце со всех сторон появилась низкая деревянная ограда, а само оно медленно поднялось вверх по стене, превратившись в балкон, находящийся под самой крышей. Мечеслав оперся на ограждение и молча посмотрел на Казимира. — Я нашел его в степи далеко к югу от Олифа. Он был без сознания, весь грязный, в странной, — торговец одним движением руки распахнул ткань на парне, открывая вид на джинсы, кеды и толстовку, — одежде. Губы пересохшие были сильно, видать, совсем заплутал. — Хм… и что такого? Может, это новая мода где-нибудь в Неагии? Хотя… не сильно-то он сам красный, конечно… — Если бы все так просто! — воскликнул Казимир, щелкнув пальцами для пущего эффекта. — Так ведь он эсторийского не понимает совсем! И ладно эсторийский, он не понимает ни одного языка, а я пробовал на шести, на всех что знаю. — Торговец взглянул на парня, а затем снова на Мечеслава. — И главное: я никогда не слышал такой речи, как у него. Очень похоже на красный язык на слух, но не понятно ничего. Мечеслав несколько секунд задумчиво разглядывал Евгения, его странную одежду, в некоторых местах рваную и грязную. Старик гладил свою длинную бороду, а затем вдруг резко ткнул парня в грудь тростью: — Эй, obcymestec (чужестранец)! Adayin nen (“как тебя зовут” на байзанийском)? Евгений промолчал. Как обычно, он не понял ни слова, и не понимал, чего от него хотят, и поэтому лишь виновато опустил взгляд, боясь, что его сейчас будут наказывать за то, что он не так на кого-нибудь посмотрел. — Как тебя зовут, говорю? Quat cogmane (“как тебя зовут” на альбионском)? — Да я не понимаю ничего… — не поднимая головы, тихо произнес Евгений на русском. Мечеслав присвистнул. — Ух ты ж какой интересный! — воскликнул он и улыбнулся, сверкая золотыми зубами. — И что ж это за язык-то такой? Интересно! — Я надеялся, что вы поможете, на самом деле, — пожал плечами Казимир. — Правильно сделал, — кивнул старик. — Поговорить мы так быстро с ним не сможем, но вот выйти на контакт… за мной! После этого он пару раз стукнул тростью по полу, и крыльцо снова опустилось вниз. Мечеслав повел гостей за собой, по дороге похвалив кухарку за приятный запах на кухне. Все трое быстрым шагом прошли к лестнице, а затем наверх, в кабинет, в котором в это время сидел казначей, склонившись над бумагами. — Брысь! — резко сказал Мечеслав. — Пан, я тут… — Казначей неуверенно поднял голову. — Брысь говорю, собака! — После такого худой человек с очками пулей вылетел из комнаты. Мечеслав одним резким движением скинул кипу исписанных бумаг со стола, расчищая место, а затем, взяв Евгения за плечи, усадил того на кресло. Сам же старик, взяв в руку перо и обмакнув его в чернила, склонился над столом и нарисовал на чистом листе желтоватой бумаги ровный квадрат и равносторонний треугольник. После этого он вложил перо в руку парня, а сам отошел на пару шагов, пристально за ним наблюдая. “Пытаются сказать мне что-то? Или проверить? Хм…” — подумал про себя измученный последними днями Евгений. Перо держать было неудобно, чернила капали на бумагу, оставляя неряшливые следы, как-никак, раньше парень всю жизнь пользовался только шариковой ручкой. Не найдя другого варианта, он схематично указал на рисунках, что углы фигур равны, а также равные стороны квадрата и треугольника. Увидев это, Мечеслав широко улыбнулся и, схватив Женю за голову, резко поцеловал в щеку от радости. — Да ты посмотри, посмотри! Он же вон как может! Он геометрию знает! Так, ну-ка… Старик быстрыми движениями написал: “2 + 2 =”. “Цифры вроде наши”, — подумал Евгений и приписал: “4”. — Хах, Казик, ученого парня привел! Вот собака, все-то у тебя на попутчиков чуйка! Так-та-а-ак… — Мечаслав написал на бумаге “Καζιμιρ” и “Μετσισλαβ”, а замет произнес, показывая на себя с Казимиром одной рукой, а другой на бумагу. — Ка-зи-мир. Ме-че-слав. Ну? Евгений был не из глупых, и такое было ему вполне понятно. Когда старик показал на него он отчетливо произнес: — Евгений. Ев-ге-ний. А, щас… — вспомнив про перо в руке, он как можно аккуратнее написал свое имя на русском. Казимир долго хмурился, глядя на написанное юношей, и все что-то бормотал себе под нос, пытаясь прочесть кажущиеся знакомыми буквы. — Евп… Ер… Мечеслав, это ведь выглядит как нормальные буквы. Почему они такие… упрощенные? И вот это… — Торговец ткнул пальцем в букву “Г”. — Это похоже на букву “гимес”, но словно написанную ребенком лет шести. — Угу, угу, да! — Мечеслав покачал головой, поглаживая длинную седую бороду. — И имя похоже на… даже не знаю, на южноэсторийское или фаливайское, с восточного берега голубого моря. Эй, парень. Парень! Евгений понял, что мужчина обращается к нему, лишь когда тот коснулся его плеча. Юноша слегка вздрогнул и посмотрел на него. — Евге...ний? Нет. — Мечеслав показал сперва на написанное на бумаге имя парня, а затем на него самого, при этом мотая головой. — Нет. Ты теперь Эвгенис. Эв-ге-нис. На бумаге ловкой рукой стали вырисовываться буквы на эсторийском. Мечеслав ткнул пальцем в слово “Eυγενής”. — Эвгенис, — снова повторил Мечеслав, с надеждой глядя на, как ему казалось, понятливого гостя. Для убедительности старик жестами изобразил галстук на шее, но не был уверен что его правильно поняли. — Окей, окей, как скажешь, не кипятись, — кивнул Евгений, ныне известный как Эвгенис. — Эвгенис, хорошо. Казимир улыбался. Глядя на то, как его земляк возится с непонятным, загадочным пришельцем, он испытывал непонятную гордость за свой поступок, а именно за спасение паренька. Разумеется, тут роль играло не одно лишь сухое благородство или природная доброта Казимира, но и его чутье на удачные вложения. Он знал, что раз спасенный им юноша настолько умен и образован, то он, по видимому, может знать что-то, что принесет торговцу немалую прибыль. Красноместец, или красный человек, как их чаще называют, уселся в кресло, со стороны наблюдая за попытками Мечеслава найти общий язык с гостем, а затем, дабы скоротать время, достал трубку и принялся чистить ее, шкрябая в ней маленьким ножичком. *** Луна. Огромное бледное лицо. Нависшее над миром, оно правит океанами, внушает ужас и трепет, проливает свет на сокрытое и пробуждает зверей. Ее холодная, острая, изрезанная кратерами поверхность будто бы нависала над миром, над бесконечной водной гладью, простирающейся до самого горизонта. Не было и намека на рябь, лишь отражение безобразно огромной луны и четыре белых прямоугольника. Клио стояла в темной воде, которая была ей по щиколотку, и смотрела на опустевший, застывший в ужасе перед нависшей над головой планетой мир. Ее ноги будто бы сами, повинуясь не воле хозяйки, но немому приказу бледного небесного лица, стали медленно делать шаг за шагом вперед, к чему-то, скрытому белоснежными прямоугольными кусками ткани. Ряби на воде не было даже от ее шагов. Кожа девушки казалась еще бледнее в холодном свете луны, совершенного такого же цвета, как у покойника. И даже ее яркие рыжие волосы в этом странном месте не горели огнем, а словно пугливо мерцали на фоне небесной беззвездной черноты. Клио посмотрела на четыре трупа, скрытых белоснежными саванами. Четко виднелись очертания тел, но они полностью были скрыты тканью, и лишь еще более светлые пятна, будто бы светящиеся, выделялись на этой зловещей белизне. У одного — на голове, в районе глаза, у второго — на виске, а у третьего на животе. Четвертое же тело, по размеру уступавшее первым трем, подобных пятен не имело, и оттого казалось еще более мрачным и пугающим. — Это место для тебя. — Голос, казалось, прозвучал отовсюду сразу. Клио, вздрогнувшая от ужаса, запрокинула голову кверху. Луна улыбалась. Девушка с ужасом сдернула саван с четвертого трупа, чтобы увидеть свое собственное тело и мертвый, мутный взгляд, устремленный к луне. Громкий крик рыцаря пронзил тишину дома волшебника Солона Скифского, и Клио в ужасе схватилась тонкими пальцами за подлокотники старого кресла, в котором уснула. — Клио?! — ахнула Ника, испуганно обернувшись на крик. — Ч-что случилось?! Напарница не могла ответить ей от накатившего на нее ужаса еще несколько секунд, тупо уставившись куда-то вдаль и тяжело дыша. Лишь потом она взглянула на волшебницу: — А..? — Что случилось, Клио? — Ника, отложив в сторону какую-то книгу, быстро подошла к Клио, присела на корточки у кресла и взяла ее за руку. — Дурной сон? — Отвратительный. И странный, — коротко произнесла в ответ рыцарь и дрожащей рукой сжала ладонь подруги. — Я давно уснула? — Ну… может, часа три назад. Ты когда вбежала в дом, Солон создал барьер на всякий случай. Мы сидели, сидели, и ты уснула с копьем в руках, а я тут… ну, меня он научил простенькие снадобья делать. — Ника кивнула в сторону котла, висящего над очагом. — Это странно, что нас не учили делать такие в Академии. Ну, то есть, там была алхимия и зельеварение, но я таких рецептов не знала. Клио, вытерев рукавом рубашки холодный пот со лба, глубоко вздохнула. Ее взгляд притягивался то к лицу напарницы, то к зловещему синеватому пару, исходящему от котла. Как ни странно, запах от него был довольно приятный и напоминал смесь мяты и хризантем с легкой ноткой горечи чертополоха. — Нам надо идти обратно в город, Ник, — наконец тихо сказала рыцарь и неловко убрала руку подруги со своей. — Идти пора… — С тобой точно все нормально? — Ника обеспокоенно взглянула в ее глаза. — Все нормально, успокойся. — Точно, Кли? — К-Кли?! — услышав это, девушка будто бы встрепенулась. Казалось, что будь она кошкой, у нее бы сейчас дыбом торчала шерсть. — В смысле?! — Тебе не нравится? Я могу не… — Ника прервалась на полуслове, увидев как покраснели щеки Клио. — К-Кли..? Вновь услышав это, рыцарь отвернулась и резко соскочила с кресла. Она метнулась к своему снаряжению, заботливо сложенному у стены, и чуть не сбила с ног ковылявшего откуда-то из-за ширмы старого волшебника с жестяным чайником в руке. — Ой, уф! — громко прокряхтел он и посторонился. — На что ж такая спешка? Погодите вы, выпейте ча… — Мы опаздываем на очень важную встречу! — протараторила Клио, перебив хозяина дома, и принялась натягивать лямки рюкзака, но ее руки будто ее не слушались. — Да ну же!.. Солон лишь покачал головой, причитая себе под нос и глядя на юную воительницу, а затем, поставив чайник на стол, поковылял к кровати. Откуда-то с одной из многочисленных полок на стене он достал небольшую звенящую шкатулку и принялся сухими крючковатыми пальцами отсчитывать монеты. — Ра-а-аз… два-а-а… — медленно проговаривал он, подцепляя длинным ногтем очередную серебряную монету. — Дед, мы пошли! — выкрикнула Клио и, схватив Нику за руку, уже хотела было открыть засов на двери, но ее остановил раздраженный голос старика: — Стоять! Без оплаты не выпущу! — прикрикнул он и, посмотрев на монеты в своей ладони, высыпал их обратно в шкатулку, тяжело вздохнув. — Сбила меня со счету… ра-а-аз… Рыцарь звонко ударилась лбом о ближайшую вертикальную поверхность, закатив глаза и устало промычав. — Да дед! — взмолилась она. — Се… тьфу, девка… — И вновь раздался звон монет, которые старик высыпал обратно в шкатулку. — Ну дай я хоть сама посчитаю, ну! — Да сейчас прям, ага! — усмехнулся он, хитро прищурившись. — Обкрадешь старика… успокойся, тебе говорят! Попробуй лучше, что подруга наготовила. Клио вновь тяжело вздохнула, закатив глаза, но вдруг почувствовала, как ее дергают за рукав. Она посмотрела на Нику, стоящую рядом: волшебница широко и горделиво улыбалась. — Попробуй! — весело сказала она и, скинув свой рюкзак, подбежала к котлу и подозвала напарницу пальцем. Клио не нравилась эта идея. Уж больно подозрительным смотрелось варево, особенно если вспомнить все те глупые шутки, которые устраивал старый маг Солон. Но делать нечего, на кону стоял вопрос о том, обидится на нее Ника или нет, и поэтому рыцарь опасливо протянула губы к поварешке, полной густой синей субстанции, а затем мир перестал существовать. Ничего не было. Было ничего. Нигде. Настолько ни, что даже без где. А затем произошел взрыв настолько яркий и красочный, что Клио, проваливающаяся в бесконечную пропасть, казалось, познала вселенскую сущность… А затем действие зелья закончилось. В реальном мире прошла всего секунда, и когда Клио пришла в себя, выпучив глаза и громко втянув воздух ртом, в ее груди вдруг закипел настоящий поток магмы. Нос зудел настолько, что, казалось, вот-вот разойдутся швы и вся девушка развалится на части как кукла. Клио чихнула. Чихнула с такой силой, что из ее носа вырвался поток сине-розового дыма, а саму ее отбросило на пару метров назад, припечатав об стену. И это могло бы закончиться травмой, если бы не рюкзак на спине девушки. — И десять! Десять серебряков ваши, голубки! — наконец оторвался от своего занятия Солон и, увидев что стена напротив Клио покрыта блестящей сине-розовой пыльцой, ухмыльнулся. — Понравилось? Такому в школах не учат… — Что… ч-чт… — Рыцарь буквально не могла выдавить из себя ни слова от шока. Ника пребывала в похожем состоянии, а затем со звоном уронила поварешку. — Вы же сказали, что это целебное зелье! — крикнула Ника, глядя, как растекается, впитываясь в половицы, чахоточная летучая кислота. — Оно целебное, по моему рецепту! — уверенно кивнул Солон. — Можете снять ее повязки, все заживает! Клио и Ника переглянулись. Первая тут же схватилась пальцами за край повязки, которой была перевязана ее голова, и одним рывком сорвала ее, а затем потерла лоб двумя пальцами. — Мигрень… ушла, — удивленно сказала она, вытаращив глаза. — И синяк на лбу зажил вроде как… Нет, здорово, но так чихать — это и помереть же можно. — Зато оно дешевое и с его приготовлением справится даже уважаемая госпожа Авьери, — улыбнулся старик. — Не подумайте, госпожа, я не беру назад своих слов касательно вашего потенциала, однако вам еще многому следует научиться. Это зелье — лишь один маленький шаг на пути к величию. — Спасибо... — смущенно пролепетала Ника в ответ, улыбнувшись и опустив голову, пряча лицо за полями шляпы. — И награду-то возьмите, возьмите. — Солон вложил горсть маленьких серебряных монет в ладонь Ники. — Это же ваша работа, как-никак. Клио готова была поклясться, что слышала в последних словах хозяина дома издевку, которую не заметила Ника. Рыцарь скрипела зубами, понимая, что волшебник в общем и целом прав. Их работа — быть шутами у таких, как он и делать заведомо бессмысленные и глупые вещи. — Пошли, Ника. — Она снова взяла напарницу за руку и, не махнув на прощанье, вышла из дома. Лишь Ника напоследок коротко обернулась и помахала старику, а тот кивнул и взмахом пальца закрыл за девушками дверь. Вечерело. Солнце все еще было достаточно высоко, но уже неумолимо клонилось к закату. Повозки и вереницы людей все стекались в неуклюже торчащий во все стороны высокими домами город, ехали по дороге вдалеке повозки, даже медленно шагала одна большая башня, лениво переставляя металлические ноги. По реке плыли теперь лишь маленькие лодочки, некоторые груженые мешками и ящиками, а небольшие парусные корабли пристали к пристани в широком месте реки. Их капитаны сейчас, по видимому, отдыхали в стоящей рядом харчевне или делали свои дела в городе. Так или иначе, даже отсюда было видно матросов на посту на каждом корабле. — А почему ты так смутилась, когда я тебя назвала Кли? — спросила вдруг Ника, прервав неловкую тишину. — А, ну… я не знаю, сложно сказать, просто… — Было видно, что Клио не может то ли подобрать слова, то ли действительно понять, что же такое произошло. — Мне обычно прозвища обидные давали, ну там… Мартышкой меня некоторые в Академии называли… — Тебе обидно, что я тебя так назвала?.. — тихо вздохнула Ника, схватившись пальцами за рукав куртки напарницы. — Хех, нет, конечно, — преодолев смущение, улыбнулась та, глядя куда-то вдаль. — Еще б я на такое обижалась, вот еще! *** — Ну слава грому, нашли, дурни, карту в торговом доме! — развел руками Мечеслав, глядя на виновато ссутулившихся в проходе молодых мальчиков на побегушках. Он вырвал большую, свернутую в трубу карту у одного из них из рук и грозно сказал: — А ну п-шли вон, собаки! Ишь! Мда, мда, мда… Последние слова он уже бормотал себе под нос, закрыв дверь и проходя к столу. Торговец хотел было разложить карту на столе, но увидел, что Эвгенис не то что клевал носом — буквально сознание терял от изнеможения, сидя за столом. — Ата-та, нехорошо тебе, конечно, досталось-то… — протянул он. — Казимир, ну-ка, подсоби! Прям так его уложим пока, а там я дела порешаю и насчет него немного покручусь. Надо бы его как-то менее… странно одеть. Даже не знаю, вот, хитон или нормальную ему одежду из красноместа подобрать? — В этих местах хитон не носят, только на юге, — поправил товарища Казимир, хватая парня под локоть. — Но и в кафтане или платье его нельзя, спрашивать начнут, кто и откуда, если что вдруг. Надо ему что-то эдакое, но чтобы вот не прям-таки такое… — Это да… — прокряхтел Мечеслав, поднимая Эвгениса на ноги. — Пойдем же, глупый! Спать пошли, не умирай совсем! Юноше же оставалось только подчиниться. Даже если бы он и хотел, то увы, не смог бы ничего сделать в таком состоянии, и потому ему оставалось лишь кое-как переставлять обмякшие ноги и стараться не уснуть на ходу. Он понятия не имел, куда его ведут, но это было уже и неважно. Он слишком устал. *** — Хм? Меня в Академию не пускаете? Серьезно? — Марк взглянул на двух рыцарей с галстуками, стоявших у ворот замка Академии, из-под темных очков. Те нервно переглянулись. — Таков приказ, ничего не знаем, — ответил один все той же одинаковой фразой. — Н-да, — вздохнул Марк. — Аекиль, давай. Ведьмак отошел от ворот на несколько метров и постучал пальцами по стеклышку очков. — Аекиль? — Ай?! Господи… я уж думал, что страшное чего случилось. На кой будишь? — раздался сонный, но все еще раздраженный голос очков. — Не спи на работе, — улыбнулся Марк. — Просвети, кто и где. Аекиль что-то раздраженно и устало пробурчал, и через секунду Марк через очки увидел множество красноватых огоньков. То были люди, скрытые за стенами, но не от взора Аекиля. — Мгм… Туда, — задумчиво произнес Марк, выбрав место в замке, где было поменьше людей и, хлопнув в ладоши, очутился буквально в метре от этого места абсолютно голый. — Нормально. Пальцы на его ногах брезгливо съеживались от холодного каменного пола, но ведьмак довольно-таки хорошо привык уже к подобного рода вещам и просто продолжал идти по коридору в сторону кабинета директора Академии, мастера Дайфолка. — Пускать меня не хотели… хм, — возмущенно бормотал Марк. — А? Чего? — сонно протянул Аекиль. — Да ничего. Спи. По дороге голому ведьмаку встретились несколько студентов-рыцарей, которые с удивлением смотрели в его сторону, но попыток его остановить не предпринимали. А Марк лишь продолжал идти, погруженный в свои мысли, шлепая по полу голыми стопами, пока не добрался до одной из дверей, на которой висела бронзовая табличка с именем Дайфолка на эсторийском. Он постучался и вошел, не дожидаясь ответа. Дайфолк, казалось, с головой погружен был в бумажную работу, но при этом прекрасно знал, кто к нему пришел. — Мастер Дайфолк, — поприветствовал его гость. — Я тут… — Не сейчас, — отрезал директор Академии. — Иди вниз, тебя ищут, это срочно. — Один вопрос, Дайфолк. — Нет. Уходи. Ведьмак, почесывая бороду, еще несколько секунд оценивающе смотрел на Дайфолка, а затем, пожав плечами, развернулся и вышел из кабинета. Достав из ящика стола папиросу, мастер Дайфолк закурил.