Копьем, искрами и страстью

— Так, это… — Склонившись над крохотной горсткой монет, Клио, потирая висок, пыталась все подсчитать. — Десять за работу, от них пятая часть налог Департамента… и еще тут… — Ам… тебе помочь? У нас остается… — подала голос Ника, ерзая на стуле. — Нет, молчи, я сама! — прикрикнула рыцарь, и голос ее получился неожиданно громким. Настолько, что люди в полупустой таверне посмотрели в сторону девушек. — И еще у нас… агрх, шестнадцать монет остается, так? — Пятнадцать, на самом деле, — тихо поправила ее волшебница, коснувшись пальчиками края шляпы. — За обед здесь нам ведь тоже придется заплатить, а это выйдет примерно в серебренник. — А, точно, да… — Клио задумчиво подперла голову рукой, глядя на горсть монет. — И комната тут… — А комната — это еще десять. Итого у нас не остается денег на завтра, а значит… — Значит, надо искать работу. — Рыцарь посмотрела в глаза подруги, сидящей напротив. — Скучную стрижиную работу. — Но зато за это платят хоть сколько-то, Кли, — пожала плечами Ника и отпила из большой деревянной кружки. Из-за нее она не увидела, как вновь покраснела Клио. — Ладно, и то верно… — вздохнула та, уронив голову на стол. — А, кстати. С этими словами девушка достала из стоящего рядом рюкзака высохший свиток. На нем не было печати и даже ленты или нити, по сути, это была просто свернутая в трубочку бумага. Рыцарь развернула свиток, принялась молча вчитываться в текст и с каждой строчкой мрачнела все больше и больше. Ника, видя недовольство напарницы, беспокойно ерзала на стуле. — Ну что там? — спросила она. Клио коротко взглянула на нее и тяжело вздохнула. — Короче говоря… — протянула она, положив свиток на стол. — Слухи про то, что кто-то из Департамента покрывает шайку разбойников, были не то чтобы неправдой. А если честно… ну, прочитай. Ника кивнула и развернула свиток. Как оказалось, это был стандартный бланк-обращение, какими пользовались в Департаменте. Даже строки для отдельных данных были расчерчены. “Ув. г-жа Авьери и г-динжа Эсторакис Так как вы являетесь членами Департамента, то должны понимать, что мы тут как бы все в одной лодке. Если кто-то один начинает идти против всех — все идут против одного. Я закрою глаза на ваш необдуманный поступок на первый раз, но впредь воздержитесь от подобных действий без согласования с канцелярией в г. Паксис. С уважением _____ __ от месяца _____ 17__ года” — Они… — протянула Ника, перечитывая послание и пытаясь усвоить информацию, содержащуюся в нем. — Они даже не скрывают этого? — Ага, именно. — Клио кивнула, а затем привстала и подалась вперед, нависая над столом. — Эти… уроды. Да, уроды. Эти уроды нарушили клятву Департамента. — Ну как бы… — Ника слегка покраснела от того, что ее лицо было прямо перед лицом Клио. — Да, но… — Мы должны положить этому конец. — Опять ты за… — Да, опять я за свое! А что?! Ты предлагаешь просто смотреть на то, как чертовы защитники крышуют разбойников и совершенно не думают о простых людях?! — Но что мы-то можем сделать? У нас даже на проживание денег нет, чего уж говорить о том, чтобы кому-то там войну объявлять. — Ника мягко толкнула подругу в плечо, и та села на место. — Они же даже не одна пара, скорее всего, и не Стрижи явно. Как минимум Волки, раз таким занимаются безнаказанно. А мы что? — А мы… — Клио будто бы хотела предложить гениальный план, но потом поняла, что он был вовсе не так гениален, да и вообще не существовал в ее голове. Она сердито фыркнула и скрестила руки на груди. — Ладно! Но только потому, что я кое-кому пообещала, что с тобой ничего не случится! Ника, довольная собой, улыбнулась и кивнула. Хотя бы так, но ей удалось отговорить упрямую девушку-рыцаря от затеи сломя голову нестись на превосходящего по силе и числу врага. Разумеется, Клио успокоилась ненадолго, но хотя бы сейчас Ника могла расслабиться настолько, чтобы в итоге предложить: — Раз у нас осталось немного денег про запас… давай сегодня устроим выходной? Ну, погуляем по городу… Клио, приоткрыв один глаз, глядела на свою напарницу. Она все еще не могла усмирить свой праведный гнев, но, видя смущенное своей же идеей Нику, волей-неволей смягчилась и вздохнула: — Ла-а-адно, можно и полениться один день. Стоит ли говорить, что хоть она и говорила это снисходительно и нехотя, в голове у нее сейчас взрывались фейерверки?

***

Где-то далеко, за великим множеством лесов, гор и равнин, лежал холодный и мрачный север. Ну, то есть, он не был таким уж мрачным, да и люди там жили приветливые и красивые, и у них даже бывало тепло летом... но вы ведь и сами понимаете, что по сравнению с лежащей у голубого моря вечно теплой Эсторией, край, покрытый хвойными лесами, в котором зимой снега бывает выше головы, должен быть назван мрачным? Впрочем, в этом далеком не-таком-уж-мрачном краю жили люди: светловолосые, бледнокожие, иногда злые, но радушные к гостям. В других странах они были известны как Фолькарлы, хотя на их родном языке это слово переводилось как “человек”. В своих холодных, часто скалистых землях, им было тяжело выращивать пищу самим, поэтому чаще они добывали ее набегами на прибрежные поселения других народов. Именно поэтому в земли Фолькарлов довольно часто наведывались нанятые разъяренными Альбионцами служащие Департамента. — Холодина… — раз за разом повторяла волшебница Адента, сидя на балкончике медленно шагающей башни. — Эй, Гефест! Почему с тех пор, как мы стали Львами, нас только и делают, что ссылают на дальние фронтиры? Гефест Авьери в ответ лишь что-то тихо бормотал себе под нос, шагая впереди башни, укутавшись в теплый меховый плащ. — Ну Гефе-е-ест! — наигранно обиженно протянула волшебница, а затем легко спрыгнула с балкона и, взмахнув пальцами в разноцветных перстнях с драгоценными камнями, так же легко приземлилась на мерзлую землю перед рыцарем. — Ну Гефестик, ну поговори со мной. — Господи боже мой, Адента… — только и вздыхал он в ответ, закатив глаза и посильнее запахивая плащ. — Ты все еще так увлечен этой странной религией с запада? — пытаясь поддержать разговор, не унималась женщина. — Угу. — И тебе не надоело? — Не-а. — Но она же слизана с дариизма, у них абсолютно одинаково идиотская и неправдоподобная концепция! — Дариисты верят во Всевышнего. Мы верим в Единого. — Эх… и чем тебе ваша вера не нравилась? По-моему, пантеон богов народов голубого моря довольно забавный. — В религии нет ничего забавного. — Ах, точно, ты же у нас такой всегда пуська серьезный! — усмехнулась Адента, надувая щеки и передразнивая Гефеста. — Боги, боги, Гефест… ты как ребенок иногда, правда, а ведь годы-то идут. Давно уже пора подумать и о себе, о своем наследии. — Я тебя не люблю, Адента, — сухо сказал в ответ рыцарь. — И вообще нет и не было такой женщины, от которой я хотел бы ребенка. У меня замечательные племянники, а племянница служит в Департаменте. Вот и все наследие. — Какой же ты скучный, ну правда. — Угу. Дальше они шли в тишине, и лишь мягкий голос волшебницы, напевающей незамысловатую мелодию, разрезал своим звучанием холодную тишину севера. Вскоре они должны были добраться до небольшого поселения. — В этом году здесь как-то холодновато, даже для этих мест. — Угу, я тоже заметил, — прищурившись, прохрипел Гефест. — Это странно. Промерзшая дорога лежала у подножья высокой горы, и сейчас путникам оставался последний поворот, прежде чем они доберутся до поселения. Последним препятствием, которое им предстояло преодолеть, была скала, которую огибала узкая дорога. — Хм… стой. Не выводи башню за скалу. — Рыцарь вдруг остановился и жестом приказал остановиться напарнице. Положив руку на рукоять меча, он медленным шагом подошел к скале, покрытой инеем, и прижался к ней, осторожно выглядывая. — Господи боже… — Что там? — обеспокоенно спросила волшебница. — Идем! — прорычал Гефест и, сжимая рукоять меча, быстрым шагом пошел в сторону поселения. Оно было разрушено. Не просто разграблено и сожжено: на месте домов торчали голубые ледяные глыбы с нанизанными на них хижинами. И этих острых глыб было не меньше сорока. У их оснований стелился зловещий синий туман, в котором виднелись красные пятна крови и скрытые дымкой истерзанные трупы. Гефесту было не впервой видеть мертвых людей и разрушенные деревни, но чтобы так — впервые. Это была работа сильного, а главное, незарегистрированного волшебника, и, видимо, здесь намечалось дело посерьезнее, чем просто разборки с обнаглевшими Фолькарлами. Подходя к синему льду, рыцарь закашлялся. Туман явно был ядовитым. — Адента, воздух! — коротко скомандовал рыцарь, и волшебница принялась чертить в воздухе пальцем сложные узоры. Постепенно из них получилась небольшая пентаграмма; сломав ее ладонью, волшебница применила заклинание, и на лице у нее и у Гефеста появились изящные, закрывающие рот и нос маски. Вместе они продвигались все дальше и дальше, проходя между словно выросшими из земли ледяными столбами с заостренными верхушками. Под ногами то и дело попадались человеческие останки, изуродованные и неопознаваемые. Встречались и более целые тела — все они выглядели так, будто погибли вовсе не от того, что их разорвали, а скорее от удушья — их кожа имела характерный неестественный цвет. Вдруг где-то за ледяными столбами раздались шаги. Ноги неизвестного сильно шаркали по мерзлой, пропитанной кровью земле, шаги были медленными, ленивыми. Навстречу рыцарю вышло нечто. Это был, казалось бы, обыкновенный человек. Высокий мужчина, одетый в меховую одежду, не самого крепкого телосложения. И у него не было лица. Совсем. Даже малейшего намека: просто гладкая, сероватая кожа, натянутая на гладкую кость черепа. — Что ты… — только и смог выдавить из себя Гефест. — Берегись! — крикнула его напарница. Рыцарь одним движением руки обнажил внушительных размеров меч и разрубил пополам летящий в него камень. В полет его отправил безликий человек и, видимо, сделал это при помощи неизвестной магии: он даже не шевелил руками, а просто стоял на месте как вкопанный, пока вокруг него поднимались в воздух и метались камни. Один камень за другим отбивал Гефест Авьери, для него это было легко. Однако это его злило, и он, оскалившись, сделал выпад вперед и пронзил грудь противника. Тот не сопротивлялся, и после этого его тело рассыпалось в прах и улетучилось. — Г-Гефест! — снова прокричала Адента. Рыцарь тут же обернулся. Ледяные столбы рассыпались один за другим от каждого шага этого существа. Внешне оно было таким же, как и остальные безликие, идущие за ним: у него не было лица, и кожа его была неправильного цвета, но, в отличие от других, она была голубоватой. Вместо лица у него был ярко светящийся белым астрономический символ Урана. — Черт… — тихо выругался Гефест и взялся за рукоять меча обеими руками.

***

Когда Клио и Ника только покинули таверну, над городом темнело небо, переливаясь в нежный оранжево-желтый цвет у горизонта за горами, куда закатилось солнце. Сумерки сгущались, в окнах вокруг плавно, один за другим, загорались теплые красноватые и оранжевые огни. Такими же теплыми цветами мерцали уличные фонари и горящие красноватым магические уличные вывески. Несмотря на то, то постепенно темнело, город не впадал в спячку вместе со своими жителями, как это произошло бы в Аргифе. Наоборот — народу становилось будто бы больше, но при этом никто уже никуда не торопился и все просто наслаждались приятным теплым вечером и легким ветерком, гуляющим по узким улочкам Паксиса. Девушки, совершенно не стесняясь, держались за руки, гуляя среди людей — обе они пытались убедить друг друга в том, что это нужно исключительно для того, чтобы не потерять друг друга в толпе. Разумеется, что Клио, что Ника, видели в этой невинной близости и нечто другое — то, о чем друг другу признаться бы постеснялись. Стоит сказать и о том, что обе они не были сейчас в своей рабочей одежде. Все свои вещи они оставили в снятой в таверне комнате и переоделись в более подходящую для вечерней прогулки одежду. Изначально Ника хотела надеть хитон, но в окошко не разглядела никого, кто бы одевался по-южному, и поэтому сейчас ее легкое белое платьице без рукавов и галстук Департамента, повинуясь дуновениям ветра, легко приподнимались, развевались. У Клио же одежды было не так много, поэтому она ограничилась тем, что сняла кожаные элементы брони и ремни, и, как и была раньше — в брюках, рубашке с галстуком, куртке и кепи, пошла гулять. Девушки, в общем-то, даже не смотрели, куда идут, и двигались вместе с толпой. Разумеется, они старались не сворачивать во всякого рода переулки. Вокруг них с приходом вечера выросли по краям широких улиц мелкие лавки со всякими безделушками, пороховыми игрушками и азартными играми. Темнокожие и темноволосые Ромалы, до поры до времени лишь сидевшие по темным углам, теперь же вышли на улицы, и их женщины, широко улыбаясь, завлекали прохожих и предлагали прочесть судьбу по руке. Выглядело это не столь жутко, как днем, когда им попалась Ника, но Клио все равно одергивала напарницу, когда та слишком заглядывалась на гадалок. — Ну Кли-и-и! Ну они же так красиво это делают! У них правда дар! — протягивала волшебница, пока Клио тянула ее за руку в сторону от Ромалов. — Какая ж ты… Боги, ты же сама волшебница, а еще такому жульничеству удивляешься! — причитала в ответ рыцарь. Хоть Клио и была сильнее, далеко утянуть подругу она никак не могла из-за интереса последней. Больно уж ей хотелось посмотреть на то, как гадалки загадочно водят длинным ногтем по линиям ладони, нашептывая пророчества. Как вытягивают карту за картой, и по жутким картинкам открывают прошлое, настоящее и будущее. — Красавица! — внезапно прямо перед носом Ники появилась молодая темноволосая женщина из Ромалов. У нее был красивый нос с горбинкой и родинка над губой, а пахло от нее неожиданно приятно — будто бы хризантемами. — Кавалер твой все жадничает, м? Услышав слово “кавалер”, Клио чуть покраснела и, крепче взяв за руку Нику, встала впереди нее, между ней и женщиной. — Ничего и не жадничаю! Просто вы все шарлатаны и любители дурмана! Ромальская женщина залилась смехом от услышанного и взяла волшебницу за вторую руку, ведя их обоих в сторонку, к лавочке, вбитой в землю у стены дома. — Не веришь, что вижу все, что будет и что было? — ухмыляясь, спросила она и усадила обоих девушек на лавочку. — Руку! Иль боишься? Это был вызов. Учись женщина в Академии, она обязательно знала бы, что если сказать Клио Эсторакис, что она чего-то не может, то она из кожи вон вылезет, но сделает это. Впрочем, как и все Ромалы, эта черноволосая смуглая красавица была отличным психологом, и чтобы понять простую истину, ей хватило и пары минут общения с девушками. — Ах, ви-и-ижу… Все вижу! — протянула она, держа ладонь Клио в своей руке. Острым черным когтем гадалка ткнула прямо в центр, между двух линий, а затем, надавливая, повела вверх. — Вижу что и не мужчина ты вовсе, красавица… И что рождена ты под странными звездами, вижу. А хочешь узнать как умрешь, м? Девушка хотела было одернуть руку, но гадалка не позволила ей это сделать, крепко сжав ее запястье. Тут заволновалась уже Ника, взяв напарницу за рукав и потянув в сторону: — Кли, п-пойд… — Стой, — перебила ее рыцарь и, посмотрев в глаза гадалке, хитро улыбнулась. — Все денег содрать пытаешься? — Конечно, как же без этого. — Женщина улыбнулась, обнажив белые зубы, и тихо засмеялась. — Ну как? Серебряная номизма за знание того, о чем другим знать не дано. Клио долго не думала. Она достала из внутреннего кармана куртки серебряную монету и положила в раскрытую ладонь гадалки. Та тут же убрала ее в мешочек на поясе, усмехнувшись. — Ну, слушай! — грозно сказала она и обеими руками схватилась за ладонь рыцаря, большими пальцами массируя водя по линиям. Ромалка вдруг закатила глаза и, нагнувшись ближе к своей “клиентке”, холодно сказала: — Твой конец найдет тебя, когда на твоем небе останется лишь мертвая луна и далекая, тусклая звезда. Звезда, что поведет тебя, потухнет последней, и участь твоя будет хуже самой смерти, но сама она вечно не настигнет тебя! Клио храбрилась, глядя на ставшее жутковатым лицо Ромалки, но во взгляде ее читалось беспокойство. В глубине души она предпочла бы никогда не узнать от чего и когда она умрет, и гадалка оказала ей услугу, сделав предсказание настолько туманным и неясным, что девушка попросту ничего не поняла. — Хех… — натянуто ухмыльнулась Клио и громко сглотнула, чувствуя как на лбу выступил пот. — Я же сказала — шарлатаны. Обещала про смерть сказать, но ничего дельного я не услышала. — Клио, пойдем… — тихо взмолилась в очередной раз Ника, дергая напарницу за рукав. — Ага, — кивнула она в ответ и выдернула руку из хватки гадалки. Та лишь загадочно улыбалась. — Пойдем. Наконец, Клио встала со скамейки, на которую ее усадила незнакомка, и, снова аккуратно взяв в свою ладонь маленькую ручку Ники, поспешила уйти подальше. Девушки прошли почти до набережной, когда на рыцаря накатило непонятное беспокойство. — Ник, погоди… — сказала она и девушки замедлили шаг. Клио похлопала свой внутренний карман, и он, как и ожидалось, был пуст. — Обворовала! Эта… грязная собака! Я же… — Тихо, тихо… — Ника поспешила успокоить раскрасневшуюся от гнева и стыда подругу, положив руки на ее плечи. Волшебница легонько потрясла ее, но рыцарь не хотела успокаиваться и, казалось, сейчас взорвется и уничтожит половину города вместе с Ромалами. Действовать нужно было быстро, времени на раздумья не оставалось. — Ам… К-Кли? Когда же Клио никак не отреагировала даже на прозвище, а лишь продолжала напирать и идти туда, где была гадалка, Ника решилась использовать запрещенный прием. Всего одно короткое прикосновение губами к щеке разгневанной девушки-рыцаря, и та краснела уже не от злости, но от смущения. На пару секунд Ника так и осталась стоять на носочках, как она встала, чтобы дотянуться до щеки Клио губами. — Э… Э?.. — только и смогла выдавить из себя рыцарь, уставившись на также раскрасневшуюся волшебницу. Ника ничего не смогла ответить и лишь прятала свое смущенное лицо за полями шляпы. Это не помогало — ей все казалось, будто все взгляды вокруг обращены в ее сторону, и поэтому она не придумала ничего лучше, кроме как уткнуться носом в плечо Клио, пряча свое лицо от всего мира. Все тело Клио мелко дрожало. Она определенно не ожидала такого и тем более не знала, что делать. Единственное, что она могла — приобнять Нику одной рукой, а ладонь, очутившаяся на лопатках волшебницы, сама по себе стала поглаживать ее по спине. — Ника? — тихо сказала, нервно сглотнув, Клио. В ответ прозвучало лишь неразборчивое мычание. — П-пойдем! — Рыцарь пыталась говорить уверенно, но в ее голосе слышалась дрожь. Клио, все так же прижимая к себе напарницу, пошла вверх по набережной, стараясь обходить людей вокруг. То и дело обе девушки сталкивались или задевали кого-нибудь, и от этого почти неживая Ника вздрагивала, а Клио сразу же сильнее прижимала ее к себе. Волшебница же, в свою очередь, никак не хотела разрывать объятия и лишь старалась поспевать за шагом подруги. И так, то медленнее, то быстрее, они поднимались вверх, все ближе подбираясь к площади у Канцелярии. — Ника, Ник, — прошептала Клио, приподняв одним пальцем поля шляпы Ники. — Смотри. Они стояли прямо на краю утеса, на котором расположилась площадь. Глядя отсюда вниз, можно было разглядеть весь город, уже покрытый пеленой сумеречной тьмы, и бесконечные огоньки окон и фонарей, подобно звездам сияющие на фоне чернеющих каменных домов, крыш и улиц. Волшебница медленно повернула голову, впрочем, не отстраняясь от рыцаря, и замерла. В виде, открывающемся отсюда, не было ничего особенного — то же самое можно было увидеть в Аргифе при желании. Дело было в другом, именно в этих земных оконных звездах, мерцающих в полумраке. И в звездах, одна за другой загорающихся на темнеющем синем небе. В этот момент казалось, что звезды сияют лишь для них двоих.

***

Эвгенис проснулся лишь под вечер, когда солнце уже село и во всем гильдейском доме зажгли огни. Не то чтобы они до этого не горели — красные люди любили тяжелые, не пропускающие свет шторы — но парень попросту чувствовал, что наступает ночное время. Комната, в которой он проснулся, не отличалась особой роскошью — довольно удобная кровать, белое одеяло, подушка. Стены все были в темных бумажных обоях, кажется, бордовых, что было трудно понять в полумраке. Где-то у двери на стуле со спинкой дремал юноша чуть помладше самого Эвгениса. Гость из России был человеком вежливым и поспать сам любил, поэтому понимающе отнесся к тому, что его охранник спал. Аккуратно, стараясь не шуметь, он встал с постели, и только в этот момент понял, что его переодели. “Это домогательство. Извращенное”, — подумал он и оглядел себя с ног до головы. Одет он был в темно-зеленые брюки и широкую рубашку. Рядом с кроватью также стояла пара высоких кожаных сапог со вздернутыми кверху носами, а на тумбочке лежал аккуратно сложенный камзол. Так же тихо обувшись и одевшись, Эвгенис направился к двери и медленно открыл ее, надеясь на то, что она не будет скрипеть. Обычно что-то такое и происходит с неудачниками, когда они пытаются быть тише, но сейчас ему повезло. Вышел он в длинный, освещенный масляными лампами коридор с множеством одинаковых дверей. Должно быть, спальни. Делать нечего — парень просто пошел вперед, то и дело зачем-то оглядываясь. Уже когда он почти дошел до конца, прямо перед ним появился Мечеслав, увлеченно читая бумагу в руке и не замечая, куда идет. Лишь когда они столкнулись лоб в лоб, Мечеслав широко улыбнулся и похлопал Эвгениса по плечу: — А, проснулся! Krawo, krawo! — Тут торговец посмотрел за спину Эвгениса, в коридор. — А этот оболтус чего там делает! Ать я его! Тьфу! Как обычно, юноша чувствовал себя неловко из-за того, что он ничего не понимает, и просто смотрел на своего собеседника с каменным лицом. Самое умное, что пришло ему в голову, это показать на Мечеслава пальцем и сказать: — Мечеслав..? — Мечеслав, Мечеслав! — захохотал тот и снова хлопнул Эвгениса по плечу. — Ну, пойдем! Надо еще много всего узнать! Парень покорно пошел за хозяином дома, в глубине души надеясь, что его ведут ужинать. Увы, единственное, что ему предстояло грызть этим вечером, так это гранит науки. Когда они вошли в кабинет, Мечеслав привычным “Вон, собака!” выгнал прочь казначея и усадил своего подопечного за стол. Тот будто пытался что-то высмотреть. — Казимир? — спросил Эвгенис, глядя на торговца. — А! Уехал работать! — Мечеслав покрутил пальцем, изображая катящееся колесо. — Так, начнем с простого. Лови! Старик внезапно достал откуда-то из-за спины большое красное яблоко и кинул его Эвгенису. Тот поймал его, но кусать не стал. — Яблоко. Я-бло-ко. Ну или на красном apfel, но лучше сначала с эсторийским разберемся. Ну, повторяй! Я-бло-ко! — сказал Мечеслав, кивая на яблоко в руке парня. — Яблоко, — повторил Эвгенис и, не спрашивая, впился во фрукт зубами. Мечеслав рассмеялся, разворачивая большой свиток и вешая его на стену. Юноша не обратил внимание на рисунок на свитке, продолжая уплетать яблоко, а когда Мечеслав закончил и повесил это нечто на стену, то закрыл все своей широкой спиной. — Так, иди сюда! Вставай! — Торговец жестом руки подозвал парня к себе. Тот покорно встал и подошел ближе. — Вот это все… — Мечеслав обвел пальцем пространство вокруг, описывая круг. — Эстория. Вот, смотри. С этими словами он отошел в сторону и ткнул пальцем на маленькую точку на развернутой карте, изображавшую Аргиф. Яблоко с грохотом выпало из рук застывшего в шоке Эвгениса. — Ну! Эстория, Эс-то-ри-я! — все продолжал торговец. Эвгенис медленно помотал головой и ткнул пальцем туда же, куда и Мечеслав, но обводя вокруг точки некоторые границы. — Г… Греция… — выдавил он из себя, шевеля дрожащими губами. — Чего? — уставился на него Мечеслав. — Эстория, obcymestec, Эстория! — Греция! — уверенне сказал Эвгенис, нервно улыбаясь, а затем его палец пополз вверх и остановился на неком северном государстве. — Россия! — Это Красномест! — слегка раздраженно сказал хозяин дома, стукнув кулаком по стене. Затем до него будто бы дошла наконец великая истина. — Погоди-ка… А это? Альбион? Эвгенис пару секунд смотрел на место на карте, на которое показывает торговец, а затем воскликнул: — Великобритания! — Тьфу, язык сломаешь… — покачал головой в ответ Мечеслав. — Мда, парень… больше вопросов — ответов так и нет.

***

Была уже середина ночи. Ника давно мирно спала на кровати, в то время как Клио расположилась на полу, расстелив одеяло. Она долго не могла уснуть, и целый спектр разных мыслей лишь отдалял ее от царства Морфея. Впрочем, спроси ее сейчас о чем она думает, вероятно, девушка не смогла бы дать четкого ответа. Она просто смотрела то на потолок, то на спящую на кровати Нику, а затем снова смущенно отворачивалась и глядела в потолок. В конце концов, рыцарь тихо, пытаясь не разбудить подругу, поднялась. Ника спала без одеяла, чтобы Клио не лежала на голом полу, и от этого волшебница ежилась от холода, свернувшись в калачик. Клио зевнула и, краснея, легла с краю на кровать, рядом с Никой, предварительно укрыв ее одеялом. Очень быстро волшебница согрелась и растянулась на кровати во весь рост, лежа на спине. Клио пролежала так пару минут, а затем, плюнув на все, залезла под одеяло к Нике с головой, устроившись лицом у нее на плече, и буквально через минуту или две крепко заснула.