Копьем, искрами и страстью

Марк не погиб. Человеку с настолько уникальным талантом попросту не позволят погибнуть. Но при этом ему позволяли сейчас медленно убивать самого себя — сидя в маленькой темной комнатке, он скручивал одну за другую самокрутки с пахучей махоркой. Деревянная пепельница была доверху наполнена коричневатыми от табачной смолы окурками, а запах дыма стоял настолько крепкий, что, казалось, им пропитались даже сами стены, безмолвно стискивающие ведьмака. — Слышишь меня? — Слова его прорезали тишину. Яркий огонек тлеющего табака осветил лицо, поросшее щетиной. — Ну и молчи. Один хрен слышишь, старый. Ответом стала тишина, и лишь где-то сверху слышались скрипы старых половиц. — Мне нужна помощь. Я не понимаю, понятно? Я могу точно сказать, что эта вещь не отсюда, я знаю, что она появилась из портала, над которым я думал черт его знает сколько лет, но я, твою мать, понятия не имею, зачем все это нужно. Я не знаю! Марк откинулся назад, медленно съезжая вниз по холодной стене, усаживаясь на пол. Он снова затянулся горьким дымом и выпустил густые клубы из носа. — Дайфолк, — хриплым, усталым голосом обратился Марк к тишине. — Я устал. Мне правда нужна помощь. Или я сам уйду туда, откуда эта вещь появилась. Расскажи мне все, что знаешь. За деревянной дверью послышался вздох. Она медленно, со скрипом отворилась. — Я думал, что ты дашь нам ответы, Марк. — Дайфолк, стуча каблуками сапог по дощатому полу, вошел внутрь. Со стола он взял небольшой лист бумаги, посыпал на него махоркой и принялся сворачивать самокрутку. — Но пока что ты лишь требуешь правды. А что она тебе даст? Зачем ты так яростно пытаешься разобраться во всем этом? Дайфолк подошел ближе и сел перед растянувшимся на полу Марком на корточки. Старик снял кожаную перчатку с руки, отогнул мизинец и взял самокрутку в рот. С кончика мизинца вырвалось небольшое, стройное пламя, языками своими облизнувшее бумагу с табаком. — Почему ты все так усложняешь? — спросил Дайфолк, выпуская в лицо Марку клубы дыма. — Ты — враг Департамента, но не хочешь помочь и нам. Почему, Марк? Почему ты все пытаешься сделать сам? Это огромная глупость, считать себя умней других только из-за того, что ты прочитал книжку одного идиота и увидел какой-то там водоворот. — Водоворот миров, Дайфолк, — поправил его Марк. — Он существует. И ваши печати не удержат меня, если я захочу в него нырнуть. — А кто сказал, что я в него не верю? В этой ситуации я скорее агностик, но даже при отсутствии прямых доказательств склоняюсь к правдивости твоей версии. Вот только… — Дайфолк затушил окурок об пол, уперся руками в колени и поднялся. — Конкретного мнения сказать пока не могу. Мало фактов, Марк. Марк улыбнулся. Дайфолк вышел из комнаты довольно быстро, так и не увидев маленький, даже крохотный поток “черной пыли”, обвивающий пальцы на руке Марка.

***

— Как вы начали работать, Фили? — прервала Клио долгую тишину у костра. У этого маленького пятна на темной пелене ночи не спали лишь она да Фили, а остальные дрыхли, завернувшись в меховые мешки. — Почему ты решила спросить? — спросил парень в ответ, не поворачивая головы и жутко смотря куда-то вдаль пустыми глазами. — Расскажи давай. А я расскажу… не знаю пока что. — Клио слабо улыбнулась. На душе, однако, было скверно у всех, даже у спящих и тех, кто засел в большой башне. Фили будто бы задумался. Он поудобнее уселся на толстом меховом мешке, скрестив ноги и подперев рукой подбородок. Клио смотрела прямо на него, лишь иногда поглядывая на языки пламени. — В общем… — начал было он, но резко прервался и провел рукой над головой Ники, а затем кивнул. — Я не помню, как звали ту ведьму, но прекрасно помню ее лицо. Лицо, знаешь… полное ужаса, наверное, банально сказать? Клио кивнула, улыбнулась, но быстро снова стала серьезной. — Это был не просто ужас… я знаю, что она ваша с Никой одногодка. Понимаешь? С вашего выпуска прошло чуть больше полугода, и… — Подожди, погодь… — Клио прервала его и подняла руку. — Давай с самого начала. — Угу. Я… помню имя ее напарника. Он тоже был из Красноместа, вот и запомнил. Юрий Семецкий его звали… им с той девушкой не повезло получить сразу звание Волков, Клио. Они же… они же дети еще… — Что случилось, Фили? — Им не повезло, вот что случилось. Не повезло родиться вторыми в семье, не повезло обладать талантом… и взять задание на убийство мехралиска тоже не повезло. Хочешь знать почему? Молчи, я расскажу, Клио. Потому что эта девочка… — Фили и сам не заметил, как от эмоций повысил голос и Ника, лежащая у ног Клио, медленно разлепила глаза. — ...видела, как чертов мехралиск одним ударом оторвал ее партнеру, Семецкому, почти все лицо. Один глаз болтался, как висельник на дереве. А потом зверюга пошла за ней… и самое страшное то, что они оба выжили. Девчонка додумалась прочесть хоть что-то, как-то его прогнала, а парень… Клио, это был не человек. Оно даже не могло стонать. Только дышало через разорванное отверстие, и хлюпало, хлюпало, хлюпало кровью… Он умер в агонии, хоть мы и пытались его спасти. И никакой доспех не помог. А та девочка на все это смотрела. Теперь сказать может только свое имя. Клио молчала. Она и не знала, что стоит сказать в таком случае, да и не встречалась она с такой жестокостью реального мира. За стенами Академии ей грезилось будущее, где она разит своим копьем врагов одного за другим, плечом к плечу с могущественной волшебницей… Но в итоге полгода она только и делала, что таскалась за Никой, пока та зачаровывала сковородки, а потом и по судам. Но самое обидное было в том, что это ее и спасло. — И знаешь, — продолжил вдруг Фили. — Нам всем безумно повезло. — М? — тихо произнесла рыцарь. — Волки, выпустившиеся той весной, мертвы. Осталось двое или трое, да и те невменяемые уже. Вновь повисла тишина. Клио тихо гладила ладонью Нику по волосам, почувствовав как та трясется в спальном мешке и тихо всхлипывает от услышанного. Неудивительно: ту девушку, что была с Юрием Семецким, звали Феде — «надежда». Это была соседка Ники по комнате. — Охуеть… — вдруг послышался тихий, но восторженный голос откуда-то из Оригена. — Какого… — Клио прищурилась и рукой схватилась за лежащее на земле копье. Дверца Оригена отворилась, и из-за мешков с едой и одеждой ловко, как мышка, вылезла Лиза, самый приставучий бард в этих землях. — Твою-то мать, — тихо выругалась Клио. — Пожалуйста, расскажи еще про работу в Департаменте! Фили, верно? Это так интересно… — Лиза жадно записывала услышанное в небольшой блокнот, периодически проводя пером в руке по воздуху, легким заклинанием призывая чернила. — Ты, как всегда, ведешь себя как полная дура, — фыркнула Клио, с презрением посмотрев на барда. — Ты идиотка. Уходи. — Куда же я уйду-у-у? — Лиза, широко улыбаясь, придвинулась поближе к Клио, чуть ли не прижимаясь лицом к ее лицу. — Ведь сейчас так холодно, а вокруг на многие километры никого и ничего. Замерзну ведь насмерть. — Было бы чудесно, — устало вздохнула Клио, понимая, что от этого паразита так просто не избавиться. — Нахрена ты полезла сюда? Ты ведь в курсе, что сейчас эта провинция под карантином, тебя и посадить могут. — Ой, да пфф, не парься ты так, подруга. Ты, главное, ротик на замке держи, и все будет прелестно. — Лиза весьма настойчиво строила глазки, чтобы повлиять на Клио. И неспроста, ведь разные слухи про девушку-рыцаря ходят еще со времен Некрошторма. — Уйди от моего лица, немытая харя. — Клио оттолкнула ее ладонью в щеку, и Лиза спиной оперлась об Оригена. — Ник? Ника лишь слегка пожала плечами. — Вставлю свое слово. — Фили поднял руку. И Клио, и Лиза уставились на него. — Там может быть опасно. Поступали сообщения о черноклычных орках в долине, и в бою вы, девушка, будете мешать. — А слепой не будет? — ухмыльнулась Лиза. А затем она замолчала. Клио не стала что-то говорить, доказывать и спорить. Все просто — Лиза оскорбила ее друга, задела то, о чем и в положительном ключе говорить больно. Кулак девушки-рыцаря резко, чуть ли не со свистом прорезал воздух. Мгновение, и бард упала на землю, в ужасе хватаясь за сломанный и кровоточащий нос руками. Она даже не стонала от боли — слишком большим был шок, поэтому Лиза лишь жадно хватала воздух ртом. Свежая кровь попадала ей в рот сквозь зубы, и она плевалась ей, делала вдох и снова плевалась. Вскоре все ее лицо было измазано в крови, а она все так же лежала на холодной земле. Все молчали. Даже Ника. Спустя несколько минут Клио тихо произнесла: — Светает. — Да, — тихо отозвался Фили. Ника уже спала. Лето и не просыпалась, напившись перед сном дешевого вина. — Можешь ей помочь, Фил? — Боль надо снимать? — Нет, не надо. Фили кивнул и медленно встал. Подойдя к лежащей на земле со сломанным носом девушке, он сложил руки в молитве. Через минуту та уже перестала тихо плакать. — Ой, извини. Нечаянно обезболил все же, — улыбнулся Фили, посмотрев на Клио из-за плеча. — Косой ты потому что. Лучник, блин… Они оба тихо посмеялись и снова удобно устроились у костра друг напротив друга, борясь с холодным воздухом севера Эстории. На востоке, там, куда убегала нить мерзлой дороги, ведущей в долину, медленно разгоралось красное зарево. А еще через десять минут тишины из-за бесконечно далекого горизонта выглянуло красное, еще совсем раннее солнце, которое вскоре украдут тяжелые серые зимние тучи. Бессонная ночь подходила к концу, когда Клио впервые зевнула. Так всегда: спать хочется лишь в самом-самом конце, когда солнце уже начинает занимать свое место. Однако сейчас спать было уже слишком поздно: дверь большой башни резко отворилась, и из нее вышли на улицу трое. Двое были обычными служащими Департамента, Волки в ранге, которым, видимо, и поручили разобраться с орками в долине. А вот третий был тем, кого совсем не ожидаешь увидеть в Эстории. Высокий, статный мужчина. Кожа его была смуглой, даже почти черной, а кудрявый волос, выбивавшийся из-под полосатой бело-желтой куфии, был чернее самого старательного трубочиста. На поясе у мужчины висели длинная сабля с широким клинком и несколько странных приспособлений, напоминавших кастет, от которого оставили только упор для ладони, а атакующую часть заменили длинной трубкой. Одет мужчина был хоть и тепло, по погоде, но явно по традициям своего народа: белые шерстяные одежды поверх шелковой рубашки и широких шаровар. На ногах также были украшенные красной нитью на красноместский манер кожаные сапоги с толстой подошвой и каблуком. — Доброе утро, друзья. — Из-под куфии были видны лишь черные как смоль глаза человека, взирающие то на Клио, то на сонную, еще не до конца проснувшуюся Нику. В конце концов он убрал часть куфии на шею и открыл свое лицо. Его толстые губы по-своему красиво улыбались, а горбатый нос придавал образу аристократичности. — Мисс Эсторакис, мисс Авьери, ввиду инцидента с вашим куратором Марком Виго, отныне я, ваш коллега из Южного Трибунала, буду исполнять эту роль. Мое имя — Вихим. Прошу любить и жаловать.

***

— Спасибо, друг! — Эвгенис спрыгнул с повозки и на прощание махнул рукой торговцу. Все же автостоп работал точно так же и в этом мире. Парень не спеша побрел по припорошенной снежком дороге к небольшому городку южнее Аргифа. Добираться сюда было довольно просто, учитывая тот факт, что это, по сути, была одна большая, ведущая в столицу дорога. Да, здесь было опасно, и в долгосрочной перспективе здесь оставаться было нельзя, однако начать исполнение своего плана Эвгенис решил именно отсюда. Вскоре он добрался до одной из улочек маленького спокойного городка. Вокруг него стояли низкие, одноэтажные каменные дома, из труб на крышах уютно курился прозрачный дымок, а немногочисленные люди на улицах, казалось, никуда не спешили. Денег у приезжего злодея было мало. Так почему бы не воспользоваться, в таком случае, доверчивостью местных? Недолго думая, Эвгенис зашел в единственную на весь город таверну. Это было место, где кипела почти вся светская жизнь города. Место, где узнавались, создавались и извращались новости. Словом, этакий общественный центр, где помимо всего прочего подавали вино и пиво. Внутри было людно, и все столики были заняты. Однако это было не страшно. Эвгенис направился к толпе народа, окружающей два сдвинутых квадратных стола. Люди с интересом наблюдали за сложной, но увлекательной игрой в покер на деньги. Эвгениса, впрочем, пустой риск не интересовал. — Интересно ведь, м? — Парень ткнул локтем кого-то из зрителей в плечо. — Ага, интересно, сколько они денег так заколачивают… тьфу, мошенники… — раздался в ответ прокуренный мужской голос. — Деньги — это да, это нужная вещь… — продолжал Эвгенис. При всем при этом он старался стоять как бы позади, чтобы на него особо не смотрели. — Тут слух прошел. Будто бы какой-то Красный человек в городе, говорят, деньги раздает у рынка… — Брехня, — ответил грубый голос. — Даже если, и? Тебе есть чем заняться? — раздался другой голос. — А я слышал что-то такое, да… — прозвучал третий. Эвгенис медленно отошел. Он быстро вышел из таверны, стоя под окном и слушая разговоры внутри, и буквально за пять минут новость о Красном человеке, раздающем золотые калиптуны, заполонила таверну. Кто-то даже окрестил этого загадочного человека колдуном, а кто-то и мошенником. В любом случае, никто не избежал участи быть замешанным в водоворот свежих новостей. Эвгенису хватило ума вовремя уйти. На нем ведь все еще были красноместские одежды, и внимание он привлекал немалое. И вместо того, чтобы растрачивать это внимание впустую, юноша отправился к городскому рынку, куда постепенно стекались люди в поисках щедрого Красного. Подходя к рынку, Эвгенис даже услышал, как кто-то звал кого-то на “возвращение всех налогов в связи со смертью королевы”. Внутри Эвгенис ликовал. В голове у него звучал едва сдерживаемый снаружи смех злобного гения, чей план по захвату мира удался. Он наконец вышел к людям, к небольшой толпе, сбившейся на площади. Человек двадцать, не больше. — Вот он! — Колдун Золотое Руно! По толпе прошлась волна пустого галдежа. Ажиотаж был немереный. — Внимание! — Эвгенис встал на какой-то ящик и попытался обратить на себя внимание людей. К его удивлению, довольно быстро все замолчали. — Слухи не врут, я пришел к вам с очень щедрым предложением! По толпе пронеслась волна перешептываний. Некоторые явно были настроены более скептически, нежели большинство. — Я прекрасно знаю, зачем вы все здесь собрались! Вы молодцы, настоящие хозяева жизни! “Спасибо преподу по психологии, черт!” — радостно подумал про себя Эвгенис, вспоминая один за другим приемы манипуляции толпой. — Итак… позвольте мне объясниться. Мое имя… Мое имя — Эвгенис Мавроди. И я здесь, чтобы рассказать вам о том, что такое финансовая пирамида! Толпа полностью затихла. Слова Эвгениса были словно мед, льющийся на сердца людей, и вскоре даже самые скептически настроенные поняли суть финансовых пирамид и были готовы прямо сейчас бежать домой за своими сбережениями, по пути обходя соседей и приводя их с собой. — Итак, всем все понятно?! Распределение будет происходить здесь, на главной площади. Я буду здесь один день, поторопитесь! И люди побежали. Буквально, некоторые из собравшихся были в таком диком восторге, что буквально побежали прочь за своими сбережениями и знакомыми, чтобы пригласить их в только что созданную финансовую пирамиду. Эвгенису оставалось лишь присесть на лавочке и расслабиться, ожидая первых не-мамонтов.

***

Утро в небольшом лагере галстуков прошло в спешке. Клио, Ника и остальные были ошарашены новостью о том, что им меняют куратора, да еще и на служащего другого отделения, другого отряда. Впрочем, он проявил благородство и позволил остаться Лизе. Для окружающих это, конечно, стало очередным витком бесконечной череды мучений и страданий рядом с ней, но для нее все, помимо удара Клио, складывалось довольно хорошо. Впрочем, в долину она шла молча и без музыки. — Дом, милый дом, — вздохнула Лето, когда бесконечные серые скалы вокруг наконец расступились, открывая вид на серую, будто бы вымершую долину. Река была схвачена льдом, который некому было разбить, отдаленные деревеньки тихо лежали в руинах, и ниоткуда не шло ни малейшего дымка. И вдалеке серел величественный город Паксис, казавшийся сейчас каким-то скелетом павшего гиганта. — Скучали, девочки? — тихо усмехнулась Лето. — Безумно. Пойдем уже, — саркастично вздохнула Клио и, хлопнув ладонью по стенке Оригена, двинулась вперед за темнокожим агентом Трибунала. День будто бы был заморожен. Тяжелые серые тучи зависли над головами людей, закрывая собой всю голубизну морозного неба. Отряд продвигался по тихой, вымершей долине, где не было слышно даже птиц. Впрочем, проходя мимо разрушенных и заброшенных деревенских домов, сотрудники Департамента видели что-то странное, будь то чернеющее на серой земле место недавнего костра или надписи, нацарапанные на деревянных стенах. — Мародеры, — объяснил рыцарь-Волк. — Днем их точно не найти, прячутся похлеще крыс. И они шли дальше. Безвольно вертелись лопасти заброшенных мельниц, в которых уже вряд ли когда-то перемелют зерно. Впрочем, некоторые и так были уже заброшены, как, допустим, та мельница, в которой Клио исполнила свою клятву. Рыжеволосая девушка кинула короткий взгляд сначала на мельницу, а затем в сторону деревни, где когда-то жил маленький мальчик по имени Пантелеон, который научил Клио складывать бумажных птиц. Но теперь его нет. Теперь ничего нет. Клио молча достала из кармана пальто маленькую бумажную птичку и ловко метнула ее в сторону заброшенной деревни. Порыв ледяного ветра игриво подхватил птичку и унес ее прочь, словно вторя желанию Клио. Не было и хижины старика Солона. Она совсем исчезла, испарилась, как будто и не было. А то место, где она стояла, уже успело порасти травой, которая с приходом холодов вся погибла. Отряд остановился на берегу реки, недалеко от города. Они смотрели на едва заметный даже с такого близкого расстояния столб дыма, исходящего откуда-то из глубины города-призрака. А за спинами у них лежали разрушенные исполины-башни Департамента, разделившие участь своих хозяев.