Копьем, искрами и страстью

Порой Константа и ее приближенные лишь делали вид, что все под их контролем. Львы притворялись, что все хорошо и что они со всем справляются, а Константа притворялась. что верит им и на все сто процентов уверена в том, что она делает. Разумеется, от банального человеческого фактора ни одно дело Департамента застраховано не было, но для поддержания порядка внутри структуры спектакль продолжался. — Он что, простите? — Константа подняла взгляд на рыцаря-Льва, стоявшего перед ее рабочим столом с опущенной головой. Вид у него был прямо как у провинившегося мальчишки. — Этот человек… — Лев громко сглотнул и сделал глубокий вдох. — Он сбежал из Аргифа. — Я знаю, это было два дня назад. Ничего страшного. Но это ведь не все, так? Повторите сказанное. — В общем… проблема с задержанием. — В каком это смысле? Вам дали карт-бланш. Действуйте же. — Госпожа Константа… — Лев начал было уверенно, но почти тут же осекся и снова вздохнул. — Он даже не пытается скрываться. Если сравнивать его действия с игрой в шахматы, то он просто беспорядочно разменивает фигуры. — Терций, мне не нужны красивые обороты. — Константа начала терять терпение. — Почему вы до сих пор не арестовали его, хотя вы знаете, где он? — Потому что он даже не пытается прятаться! — Рыцарь поднял взгляд на своего начальника, будто пытаясь в сотый раз донести до нее простую мысль. — Этот… этот идиот сейчас сидит там, в Пинакрифе. Он даже не пытается скрываться, просто сидит, а люди несут ему деньги! И эти несчастные бараны сейчас стоят возле него с дубинами наперевес. Что нам, по-вашему, делать? С каждым новым словом рыцаря Константа улыбалась все шире и шире. Постепенно она и вовсе перестала слушать подчиненного, а лишь сдавленно смеялась, прикрыв рот ладонью. Рыцарь замолчал и опустил голову. — Ты называешь ЕГО идиотом, Терций? О, он вовсе не идиот, поверь мне. Идиоты — это толпа рыцарей и волшебниц, которые не могут задержать одного-единственного человека, который толком даже с места не двигается. Идиот… идиот, да? — Константа подалась вперед, улыбка почти мгновенно исчезла с ее лица. — Это вы идиоты. Ты уже второй подряд, кто заливает мне про гражданских… — Это правда! — перебил ее рыцарь. Константа не стала возражать. — Мы не можем вот так просто схватить его, пострадают люди! — Вы Львы, черт тебя! — громко крикнула Константа, соскочив со своего места. Нервно прохаживаясь по кабинету, она то и дело осуждающе поглядывала на подчиненного. — Львы. Хм. Рыцарь молчал. Сейчас это могло быть единственно верное решение, ведь он уже и так слишком сильно провинился. Не стоило увеличивать свою вину. — Львы… — Константа явно глубоко задумалась. Она подошла к окну, выглядывая на улицу, а затем резко обернулась к подчиненному лицом. — Ну иди, иди отсюда. Брысь! Два раза повторять не пришлось — рыцарь мгновенно испарился из поля зрения Константы. — Львы, значит… — Константа снова села за стол. — Никого не приглашаю! — крикнула она в сторону двери и взмахнула длинным тонким пальцем, после чего раздался звук щелчка в дверном замке. Глубоко вздохнув, Константа, до того сидевшая идеально ровно, буквально растеклась на своем кресле и, задрав подол платья, положила ноги на стол. — Львы… Поубивать бы всех… — процедила она сквозь зубы и снова глубоко вздохнула, а затем достала из резного ящика стола трубку с длинным мундшутоком и принялась набивать ее чем-то зеленым и подозрительным.

***

Эвгенис сидел в каком-то подвале, прячась от постоянно напирающих людей, желающих отдать ему свои деньги. Он, признаться честно, и не ожидал такого огромного наплыва, и ведь это всего в первые пару дней! Сейчас же, подсчитав деньги, он уверенно мог сказать, что, в общем и целом, на безбедную старость ему уже хватило бы. Однако здесь вопрос не в том, чтобы заработать, а в том, чтобы выжить. А прятаться, если это так можно назвать, у Департамента под носом Эвгенису нравилось. Все, что он делал — это собирал деньги глупых, необразованных людей, пока они же защищали его от нападок со стороны Департамента. — Так… повторим. — Эвгенис встал напротив зеркала. — Меня зовут Эвгенис Мавроди! Хм, нет, не так… Мое имя — Мавроди Эвгенис! Да почему сперва фамилия-то, блин… надо было чего покреативнее придумать, что-ли… — С этими словами он повернулся к зеркалу вполоборота и вскинул одну бровь. — Я Бонд. Джеймс Бонд. — Господин Мавроди! — В помещение вбежал один из “приближенных” великого экономиста. — Там снова они! Они это… там это!.. — Ну так и в чем проблема, м? Толпа их сюда не пустит. Не переживай… как там, Псалмы? — Пласимей, господин. Но выслушайте, прошу… — И слышать не хочу! — перебил его самоназванный Мавроди, подняв ладонь перед собой. — Там не может быть ничего… В этот момент раздался страшный рык. Грозный, утробный, животный рык. — Это там щас лев был? Пласимей уверенно закивал. — Ух епт… — выругался Эвгенис на родном языке, кинувшись к выходу и тут же вытолкнув гостя наружу, заперев при этом за ним дверь. — Нихера ж себе… Он стал метаться по комнате в поисках путей к отступлению. Увы, таковых не предвиделось — зря Эвгенис решил забаррикадироваться в подвале, однако других вариантов попросту не было. — Так, так, думай нахер… — повторял он про себя, пока в дверь кто-то настойчиво ломился и слышались звуки скребущих по ней больших когтей. Парень кинулся к небольшому столу, перебирая бумаги и письменные принадлежности. Среди прочих был нож, однако ни сражаться, ни покончить с собой не было бы хорошим вариантом. — Ну же, ну… — Он скидывал бумаги, долговые расписки и прочее на пол, одну бумагу за другой. И как бы случайно ему под руку попался обыкновенный карандаш, которым он обычно рисовал чертежи. — Ага! — Это Департамент! Открывайте! — раздался мужской крик снаружи. — Уже иду, я не одет! — крикнул в ответ Эвгенис, судорожно стачивая ножом карандаш и отламывая куски грифеля. — Ну, блять… С этими словами он разом проглотил несколько мелких кусочков и тут же от боли схватился за живот, сгибаясь пополам. Наконец агенты Департамента прорвались внутрь, и первыми влетели в подвал львы, которые, впрочем, сразу же рассеялись в воздухе. Обычная иллюзия для разгона толпы. А следом за ними вломились и сами агенты, которые, увидев скрюченного в агонии на полу Эвгениса, сразу же кинулись к нему. — Врача! — крикнул один из них. — Врача, быстрее! Эвгенис, через сильную боль и жар в теле, ухмыльнулся.

***

После боя над долиной снова повисла тишина. Город молчал. Не спал — был мертв. Отголоски прежнего звона, шепот, мольбы. Так и умирали великие империи, падали, будто скала, с грохотом рухнувшая в глубокий темный океан. Город не был упокоен, как и люди, сгинувшие в огне Некрошторма. До сих пор на этих улицах живую плоть терзали смутные ощущения чужого присутствия, колючий холод, бегущий по спине. Нет мертвым упокоения, ни душам, ни телам, похищенным алчными могильными духами. Обещание исполнения всех желаний не сбылось — дьявол снова обыграл человека в карты. Вахим, если это можно так назвать, проявил благородие — голова одичавшего сына орка и человеческой женщины камнем упала с плеч чудовища именно благодаря его сабле. Еще бы, ведь как бы он ни распинался в извинениях, все прекрасно понимали, что этот темнокожий мужчина — типичный воин, и ему плевать на кровь на своих руках. Плевать, кого убивать. Плевать, чьим воздухом дышать. Жестокой пыткой стала эта вылазка. Все, кроме пары сопровождающих и Вихима, молчали. Те же тихо переговаривались, собираясь в путь. — Он знал. Он знал и все равно… — тихо произнесла Клио, медленно, монотонно вытирая грязной тряпкой свое копье. Ника услышала ее тихие слова. Волшебнице было мерзко от сегодняшнего дня и в частности от поведения своей подруги — она лишь раз взглянула на нее, а затем резко встала с холодных ступеней каменной лестницы и, скрывая лицо полями шляпы, быстро ушла к своей башне. Дверь громко прогремела, Ника резко задвинула засов внутри. Теперь Клио была наедине с подругой, которой отказала в милости взять на себя грех убийства ее напарника, и с Лизой, несчастным бардом-романтиком, возможно, впервые увидевшим реальный мир и работу в Департаменте с такой непривлекательной стороны. Лето тихо молилась, закрыв глаза, опухшие от слез, а вместе с ней молился и Фили. Лиза же просто сидела молча, уставившись в одну точку. Уже не пела весело ее кифара, а только безмолвно лежала на коленях хозяйки. — Он знал что все так будет, — произнесла уже громче Клио. — И все равно взял эту дурочку с нами… Никто не отреагировал на ее слова. — Да твою же мать, я не буду молчать… — сквозь зубы процедила Клио, буквально вскочив на ноги и быстрым шагом направляясь к стоящему спиной Вихиму. Увы, то ли от его опытности, то ли от случайного совпадения, он обернулся ровно в тот момент, когда Клио хотела его окликнуть, и у девушки в горле сразу встал ком. — Мы выдвигаемся, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Вашу… кхм, подругу, отпустим за перевалом. И да, кстати… Он полез за чем-то в небольшую поясную сумку, и прежде чем Клио смогла наконец высказать ему все, что думала, он вытащил оттуда свиток с гербовой печатью и протянул девушке-рыцарю. — Это просили передать вам. Оно срочное, поэтому доверили мне. Клио злобно взглянула на него и чуть ли не вырвала письмо у него из рук. Печать казалась знакомой — кажется, у Ники есть брошь с таким же гербом. Тут и думать было нечего — письмо от родственников. Клио неуверенно сжимала в руке свиток, чуть ли не прожигая его взглядом. Открыть его без Ники было бы хамством, но и рисковать ее настроением еще больше из-за банального любопытства тоже было бы неразумно. В конце концов Клио, оглядевшись, сунула письмо во внутренний карман пальто и как бы невзначай поправила его. Для полного образа она даже покашляла, вот настолько она ничего не видела и ничего не знает. — Выдвигаемся! Караванный строй! — громко объявил Вихим, оглядев своих попутчиков. — Авьери, Эсторакис! Ваша работа здесь закончена, насколько я знаю, к вам больше нет никаких претензий. Вам дано две недели для того, чтобы прибыть в канцелярию города Лесковин. Как перейдем перевал — вы сами по себе. — Лесковин? — Ника вдруг резко показалась в двери своей башенки. — Нас перенаправляют в Лесковин? — А что там? — Клио взглянула на напарницу, чуть наклонив голову. — Там… — Ника на секунду взглянула на рыцаря в ответ, но быстро отвела взгляд. — Там мои родители, — ответила она тихим голосом. Башни, одна за другой, двинулись к восточным воротам мертвого молчаливого города. Сквозь громкий топот стальных лап и звуки шагов людей звенела в голове Клио лишь одна мысль: “И печать срывать не пришлось”. Она еще раз взглянула на посеревшее здание Канцелярии Паксиса, обвела взглядом пустую площадь, и, поправив кепи, побежала вслед за Оригеном, нагоняя остальных.

***

Марк молча сидел в своей темной комнате, подобно пленнику, и пустым взглядом ласкал обшарпанные стены. От раздумий он сам не заметил, как в кровь расчесал неухоженный, заросший щетиной подбородок. А в голове, свободной ныне от алкогольного, адреналинового и наркотического дурмана, наконец, тысячами бабочек заметались воспоминания. Мысли о старых ошибках, обидах, несчастьях. Не могло быть других мыслей там, где нет ничего, кроме тебя самого, и даже солнце и луна были где-то за этими уродливыми стенами. Но Марк отнюдь не был пленником. Да и как сдержать человека, которого прозвали вездесущим? Нет, Марк был здесь абсолютно добровольно. Это была маленькая заноза в пальце Дайфолка, раздражающая, наглая. Марк знал, что Дайфолк и его секреты не терпят отлагательств и поэтому человек, который мог свободно сбежать, но не делал этого, при этом даже не помогая похитителю, раздражал. Как комариный писк у самого уха в жаркую летнюю ночь. Как… — Геморрой. — Дайфолк грозно посмотрел на сидящего на полу ведьмака. — Ты — шишка на заднице, и всегда ей был. — Знаю, — пожал плечами Марк. — Даже не обижаюсь. — Чего ты хочешь, а? Здесь нет печатей, нет даже охраны у твоей комнаты. Так чего же ты развалился тут, как мешок с картошкой? — Потому что это именно то, чего не хотел бы ни-и-икто. Ни ты, ни Константа… вездесущий человек, сидящий на одном месте, как душевнобольной. Как тебе такое, м? — Марк… — Дайфолк вздохнул и подвинул поближе к себе деревянный стул. Сев на него, он продолжил: — За кого ты? Марк молчал и лишь на секунду задержал взгляд на собеседнике, а затем снова уставился в стену. — Все поняли и знают, что ты скучаешь… — По Синичке, ага, — перебил Марк его. — И что все по ней скучают. Я тут, знаешь, размышляю сижу. Умственный процесс задействовал. Ну, знаешь, от нечего выпить. Дайфол молча смотрел на ведьмака с кровоточащим подбородком и грязными, сальными волосами. — И вот что я подумал тут, старина Дайфолк. Знаешь что? Марк посмотрел на Дайфолка, прямо в его орлиные глаза. — Ну знаешь, нет? — наигранно скучающим тоном протянул Марк. — Не знаю, — вздохнул Дайфолк. — Ну ты угадай. Вот ты притащил меня сюда из-за моих исследований по теории миров. Сказал, мол, на, изучай. Угадай, что я думаю. — Я не знаю, что ты думаешь. — Дайфолк нахмурился. — Ну угадай, ну. — Не знаю, — собрав остатки терпения, процедил Дайфолк. — Ну вот и я не знаю, что и думать. — Блять! — вскрикнул Дайфолк, соскочив со стула и от злости пнув его ногой, да так, что тот отлетел к стене и развалился на части из-за сильного удара. — Ты идиот! Эгоистичный кретин, Марк! Марк тихо посмеивался, довольно ухмыляясь. — Эй! — Дайфолк крикнул куда-то за дверь. — Выбросьте его к херам на улицу! Страдалец хренов, блять… Старый Дракон с силой потянул дверь комнаты на себя, и она, ударившись об стену, покосилась, слетев с одной из петель. — А теперь иди, веселись! Продолжай играть в детектива, искать виновных в несчастном случае! Давай! — Дайфолк обернулся и, подняв в воздух указательный палец, продолжил. — Но знай: все они будут на твоей совести, псина. Все те люди, которые, мать твою в болото, сгинут из-за твоего отношения к окружающим! — А-а-агась, — улыбнувшись, протянул Марк. — Аекиля верни. Дайфолк было уже собрался уйти, но снова резко обернулся и, пошарив в карманах, достал оттуда пару темных круглых очков и зло швырнул их в Марка, после чего сразу же удалился. — Аекиль, дружище! Я скучал. — Вездесущий нацепил очки на нос. — Только не ты снова, умоляю… — Ну-с, куда нам? — А не похер ли, Марк? — И то верно, — улыбнулся ведьмак и, хлопнув в ладоши, исчез из комнаты, оставив после себя лишь холодный воздух, принесенный телепортацией из тех мест, куда Марк прыгнул. А очутился он нигде. Это была глушь, Марк не знал, где он, и ему это нравилось. Километрах в десяти впереди, за широким полем, занесенным снегом, виднелась деревушка — вернее, был виден дымок, уходящий вверх из низеньких дымовых труб. Еще один хлопок в ладоши, и Марк оказался посреди деревни. Вокруг не было ни души, хотя между домами петляла колея от телег, следы ног и копыт. Ведьмака окружали маленькие, покосившиеся лачуги с кривыми черепичными крышами, плитки черепицы которых наверняка были сделаны руками самих жильцов. — Холодно, однако… — протянул Марк себе под нос, и в ту же секунду взгляд его зацепился за бельевую веревку, на которой были развешаны, казалось, бесформенные куски ткани, которые, на самом-то деле, местные носили как хитоны и хламиды. Марк уверенно подошел к бельевой веревке и сорвал с нее большое полотно темной зеленоватой ткани. У него, однако, нечем было закрепить ее на плече, поэтому Марк просто накинул тряпку на тело, по-варварски (и так считал любой эсториец) завязав ее в узел на плече. — Ну-с… Аекиль, Афирия в какой стороне у нас? Аекиль лишь устало вздохнул, и это при том, что дышать он вовсе не умел. Марк увидел слабый свет на юге, видневшийся лишь через линзы очков. Хлопнув в ладоши, Марк переместился еще на добрых пару сотен километров. Здесь уже было гораздо теплее, хотя холодные ветра все-равно задували под тонкую ткань своеобразной туники Марка. — Стоп. — Он вдруг остановился перед тем, как снова хлопнуть в ладоши. — Я что, живую тварь надел, или как это понимать? Марк оглядел себя с ног до головы. Его догадка подтвердилась сразу же — одежда, если можно ее так назвать, не исчезла после перемещения. — Так, Афирия временно откладывается. С этими словами ведьмак переместился обратно в деревню, занесенную снегом, и настойчиво постучался в дверь дома, с веревки которого украл ткань. Дверь открыл пожилой мужчина, который, как было видно, был крайне озадачен появлением у себя на пороге полуголого мужчины, носящего на плечах его ткань. И это зимой. — Уважаемый кириэ, что это за ткань? — обратился к старику Марк, поправив очки на носу. — Это… Это конопляная ткань. А что вы… — Вау. — Марк усмехнулся. — А вот об этом я не знал. Спасибо! — крикнул он напоследок и вновь хлопнул в ладоши, исчезая во вспышке света от телепортации, оставляя за собой еще одну загадку, не нашедшую ответа и впоследствии ставшую местной легендой.

***

Отряд, покидавший горную долину Паксис, вскоре разошелся в разные стороны. Вихим и сопровождавшая его пара отправились в ближайший город, Лето и Фили — к месту своего назначения, Лиза… да и черт с ней, в общем-то. По крайней мере Клио именно так и думала. И все же ей было немного жаль девочку, ведь та совсем не понимала, на что идет и что она в итоге увидит. Работа в Департаменте оказалась не романтическим приключением, как она думала. Это оказалось ужасом, воплощенным в деяниях людей, живущих в постоянном страхе перед неизведанным. Ориген не спеша шел по слегка припорошенной снежком дороге на север, уверенно переставляя свои металлические лапы. Внутри сидели друг напротив друга Ника и Клио, уставившись в слабо светящийся красный орб, хоть как-то согревавший их внутри холодной башенки. Клио изредка неловко поднимала взгляд на свою напарницу. Казалось, что Ника теперь вечно будет молчать и вести себя как марионетка, лишь делая, что ей скажут и не задавая вопросов. Лицо волшебницы не излучало никаких живых эмоций, даже разочарования. Но Клио это не устраивало. Она, наконец, подвинулась поближе к своей напарнице, обнимающей свои колени, и неловко обняла ее, прижавшись грудью к ее плечу и поглаживая ее темные кудри. — Прости, Ник. — За что? — бесцветно ответила волшебница. — За все. Я ж дура, а таких, как я, часто прощать приходится. — Клио неловко улыбнулась. — Ты ни в чем не виновата, — так же сухо ответила Ника, глубже зарываясь лицом в свои колени. — Никто ни в чем не виноват… Клио крепче обняла ее. Ника тихонечко дрожала от слез, не в силах больше сдержать их. Хотя до этого она держалась молодцом и даже не запаниковала там, внутри злополучного здания Канцелярии в городе-призраке. — Все будет хорошо. Слышишь? — прошептала Клио и неуверенно поцеловала Нику в макушку. После этого Ника окончательно сорвалась и, кинувшись в объятия напарницы, разрыдалась ей в плечо. Она пыталась что-то сказать, но сквозь плач и прерывистое дыхание сложно было хоть что-то разобрать, и поэтому Клио лишь продолжала как мантру повторять вечное “все будет хорошо” и гладить ее. Так они и сидели, две маленькие девочки, одна не меньше другой напуганные внезапно повернувшимся к ним уродливой спиной реальным миром. Они были напуганы и тем, что в этом самом мире, несмотря на свою долгую подготовку в стенах академии, они были беспомощны и слабы, почти как слепые котята. Впрочем, они хотя бы могли видеть, но вот когти этих двух девушек вызывали лишь смех. И они были одни. Одни посреди ледяной пустыни. Посреди завывающего морозного ветра, принесшего метель туда, где никто никогда не видел снега. Одни там, где даже торговцы теперь боятся проезжать. Они были одни. И им никто больше не был нужен. Мороз рисовал узоры на маленьком окошке их крошечной башенки. За окном не сменялся скучный вид серых равнин, лишь изредка разбавленный далеким, почти недостижимым дымком отдаленных деревень. И лишь колючий снежный ветер был попутчиком маленькой башенке на этой, казалось, бесконечной дороге. Так Клио и Ника просидели без малого час. Молча, слова были бы лишними. Ника постепенно успокоилась в объятиях дорогого ей человека, утерла слезы и теперь просто прижималась к ее груди, чувствуя себя в безопасности впервые за этот проклятый день. — Клио… — тихонечко обратилась Ника к напарнице. — М? — так же тихо ответила та. — А давай… поедем на зимний ковен? Нам по пути… — Зимний ковен? — Ну… ежегодное зимнее собрание ведьм со всех уголков Эстории. В этом году они собираются на севере, южнее Лесковина. А потом поедем туда… — Я не против, если ты хочешь, — тепло улыбнулась Клио, поглаживая густые волосы Ники. Волшебница постепенно медленно сползла ниже и легла головой на колени Клио, проваливаясь в мягкий, теплый сон. — Спасибо… — тихо произнесла она, слегка улыбнувшись, и крепко уснула. — Спи, — произнесла Клио, но Ника уже спала. Клио еще раз провела рукой ей по голове, убирая кудрявую прядь волос с лица, и, убедившись что Ника спит, добавила: — ...моя звездочка.