Копьем, искрами и страстью

Афирия, однозначно, была городом богатым. Шутка ли — город был столицей всей Эстории, культурным, экономическим и политическим центром всего региона и, возможно, самым важным и большим городом на всем побережье Голубого моря. Белоснежные высокие дома с узорчатыми мраморными колоннами, мощеные широкие улицы, стены, обвитые виноградной лозой и вездесущий навес из крон фруктовых деревьев, под которым были маленькие фонтаны и крохотные каналы, прорезающие мостовую. На фоне всего этого великолепия, на фоне людей в белоснежных хитонах поверх модной западной одежды, Марк в своем грязно-зеленом одеянии и со своим небритым лицом смотрелся как минимум странно. А говоря прямо — люди пялились на Марка как на случайно забредшего в столицу слепого бродягу, учитывая темные круглые очки у него на носу. Даже стражи в золотистых доспехах, патрулирующие улицы, то и дело обращали внимание на странного незнакомца и, казалось, готовы были тотчас взять его под руки и вышвырнуть прямо в Голубое море с высокого обрыва, лишь бы этот человек не раздражал взор честных людей. Но Марку было наплевать. В конце концов, пусть спасибо скажут, что он хотя бы не голый. И с этими мыслями он шел прямо к центральной Канцелярии — огромному зданию, гораздо больше обычных домов Афирии. Он не думал о том, как и что он будет делать, когда войдет туда. Не думал о том, что его могут узнать — плевать, лишь бы не раньше, чем он успеет отыскать в этом гигантском лабиринте Константу. У главного входа был разбит целый парк с аккуратно стриженным газоном, фигурными кустиками и оливковыми деревьями. Самые известные из галстуков часто отдыхали здесь после долгих заданий — на мягкой зеленой траве, под тенями деревьев, тут и там беззаботно лежали рыцари и волшебницы, устремив свой взор на голубое небо, по которому медленно плыли белые, пушистые облака. — Эй, — окликнул Марк одного из рыцарей-Львов. — Константа здесь? — А вы... — Долго объяснять, правда. Я только с задания. — Хм... — Рыцарь явно не поверил человеку в лохмотьях и с безобразно поросшим лицом. — Эх, на четвертом, брат. Только не пустят тебя. — Ага, спасибо, — коротко кивнул Марк и уверенно вошел в огромные стеклянные двери с золотыми рамами. Рыцарь-Лев тихо усмехнулся себе под нос и блаженно прикрыл глаза, откидываясь назад и пожевывая длинную сухую травинку. И внезапно его осенило. — Это же не... Эй! — вскочил он на ноги, погнавшись за Марком внутрь здания. — Ну чего там опять? — лениво протянула лежащая на траве волшебница с маленькой книжечкой. — Марк Виго! Я его видел! — Ага... Автограф взять не забудь, Авакис... — так же лениво протянула волшебница, и Львы вокруг нее тихо засмеялись. Но рыцарь, подсказавший Марку направление, не собирался успокаиваться. Он со всех ног ворвался в здание Канцелярии, в большой, залитый светом зал. Здесь было людно, однако в лохмотьях было лишь два крестьянина, пришедших просить Департамент о милости. — Где?.. — Рыцарь судорожно оглядывал помещение. — Где же он? А Марк спокойно стоял, прижавшись к стене у самой двери. Рыцарь попросту пропустил его, когда впопыхах забежал внутрь. — Хм, — тихо усмехнулся Марк. — Эй! — Он окликнул рыцаря, и тот, резким движением руки обнажив меч, обернулся. — Беги за гробовщиком. Надо бы закопать одну стервозную ведьму, пока вонять не начнет. Все, кто был сейчас в главном зале Канцелярии, смотрели на Марка в состоянии полного шока. Даже рыцарь, гнавшийся за ним, не смог произнести ни слова. — Addio, — усмехнулся Марк и игриво отдал честь, после чего сразу же хлопнул в ладони и исчез в яркой, но короткой вспышке света.

***

— Суки, я ничего не скажу, фашисты! — орал как резаный Эвгенис на родном языке, пока целители Департамента тащили его в медицинский кабинет ближайшей Канцелярии по длинным, извилистым коридорам. — Твою мать, что он говорит?! — закричал в отчаянии один из врачей своему коллеге. — Да я, блять, понятия не имею! — закричал в ответ второй белый галстук. — Дверь! — Чего вы разорались?! — раздался крик откуда-то из-за стены. И Эвгенис закричал еще громче, имитируя давно прошедшую боль в животе и отчаянно пытаясь не засмеяться от идиотизма происходящего. Наконец его занесли на носилках в некий светлый кабинет и положили на холодный металлический стол. В кабинете уже находились еще два врача в белоснежных халатах поверх рубашек с белыми галстуками. Один из них набирал подозрительный бурый раствор в большой стеклянный шприц с длинной иглой, а другой зачем-то раскладывал на небольшом столике такие интересные для больницы предметы, как пилу для костей, молотки, зажимы и прочее. — Эй, эй! — возмущенно воскликнул Эвгенис. — Я на такое не подписывался, мне вообще сказали, что только кровь из пальца возьмут! — Замолчи уже… — устало вздохнул один из врачей, подойдя к столу, к которому уже был пристегнут кожаными ремнями Эвгенис. — Ну-с, что болит, кириэ? — Ты сам такой, понял? — злобно посмотрел врачу прямо в глаза пленник. — Отравили меня. Живот болит, как будто ножом проткнули. — Эх, вот будто бы вас, молодой человек, когда-нибудь вообще ранили… Тут болит? — Врач надавил двумя пальцами где-то в районе живота. — Дико болит. Ужасно! — А тут? — Матом ругаться можно? — Нет, — вздохнул доктор. — Невероятно сильно! Невыносимо! Устав от этого представления, доктор перестал пальпировать живот “пострадавшего” и, похрустев костяшками пальцев, резко ударил кулаком ему по ребрам, отчего Эвгенис хрипло выдохнул и закашлял. — Не кокетничай, парень. Врачи лучше остальных знают, как сделать человеку больно. — С этими словами доктор надавил кончиком большого пальца куда-то между ребер пленника, и тот громко взвыл от боли. — Ну, готов сотрудничать с Департаментом? — Я все скажу, все! — выкрикнул Эвгенис. — Имя!.. Его зовут Штирлиц! — Фамилия? — Макс Отто фон Штирлиц! Это он все подстроил! Врач обернулся и коротко кивнул своему ассистенту, чтобы он побежал докладывать руководству. Помощник тут же выбежал из кабинета с планшетом и пером в руках. — Это он содействовал твоему проникновению в Эсторию? Он начертил круг для перемещения? — Да, только не бейте, у меня дети! Врач глубоко вздохнул и отошел от стального стола. — Да какие у тебя дети… — произнес он и достал из кармана папиросу и, зажав ее между зубов, огоньком из пальца раскурил. Затем белый галстук снова подошел к пленнику, выпуская клубы едкого табачного дыма тому в лицо. — Ты попортил нервы начальнице. Очень и очень сильно. И хоть она и сказала тебя особо не тревожить… — Врач сделал сильную затяжку, глядя куда-то на потолок. — Лучше бы то, что ты сказал, оказалось правдой. — Что за начальница? Врач взглянул на своего “пациента” с недоумением. Для жителей всех ближайших к Эстории стран не знать Константу было как минимум странно. — Ты не знаешь, кто управляет Департаментом? — Давай так, я не очень хорошо понимаю, чем занимается Департамент. Врач взглянул на Эвгениса сверху вниз, будто пытаясь понять, шутит он или нет. Любой из двух вариантов ответа ему уже заведомо не нравился. — Не строй из себя идиота! — выкрикнул белый галстук и резким движением руки потушил папиросу об руку Эвгениса. Попаданец закричал от боли во все горло, но вскоре с силой прикусил нижнюю губу, едва не прокусывая ее насквозь. Теплая струйка крови быстро побежала по его подбородку. — Я не знаю, что это! — Ложь! — криком перебил его врач и тыльной стороной ладони с размаху ударил его по лицу. — Я не!.. Не успел Эвгенис договорить, как все здание внезапно затряслось, как при землетрясении. Звук при этом был такой, будто что-то очень большое и тяжелое на огромной скорости врезалось в несущую стену. Еще через секунду стену медкабинета пробил летящий на огромной скорости голубой защитный магический шар. Почти сразу он рассеялся, и из него вылетела Константа, уже подготавливая руками новое заклинание. За ней, с мечом в одной руке и подсвечником в другой, бежал по коридору из разрушенных стен Марк. Его темно-зеленая хламида развевалась на ветру от быстрого бега, как и его темные кудри. — Подонок! — несколькими голосами сразу громогласно закричала Константа. Глаза ее сверкнули сперва голубым, а затем красным светом, и из спины ее вырвались два огромных огненных крыла. Она стремительно ринулась к противнику, в полете осыпая его градом из грозовых стрел, но тот отбивал их слабо светящимся зеленым светом подсвечником. — Давай! — закричал Марк в ответ столь же громко, и сверкнувшая на небе молния вторила его голосу. Он бросил подсвечник в Константу и, швырнув меч куда-то назад, хлопнул в ладоши. — Нет! — оглушительно воскликнула ведьма и пальцами правой руки словно вытянула энергию из заклинания Марка, отчего тот телепортировался не ей за спину, а всего лишь на несколько метров вперед. — Сложно управлять чужой магией, когда она не слабее твоей, а?! — усмехнулся Марк и из пальцев правой руки выпустил несколько маленьких, быстрых огненных снарядов. Константа лишь взмахнула левой рукой, голубым щитом отражая снаряды в противника, но ведьмак уже хлопнул в ладоши и переместился назад. — Давай, ну же! Константа яростно закричала. На огненных крыльях она стремительно ринулась к Марку, выставив вперед себя длинное, метров пять в длину, магическое золотое копье. Марк не уклонялся, но лишь в последний момент упал на спину и закончил вырисовывать сложную трехмерную пентаграмму. Ладонью он разбил магические круги, и меч, который он до этого выбросил, внезапно взмыл в воздух, острием прямо на Константу. Еще полсекунды — и лезвие меча разделилось на три тонких лезвия, которые сразу удлинились примерно на метр каждое и засияли красным. Константа мгновенно взмахнула копьем, обрубая все три лезвия. Взмахнув копьем еще раз, она подняла осколки металла в воздух и стремительными снарядами запустила их в Марка. Он, однако, успел среагировать и вовремя перекатился в сторону. Одно из лезвий, правда, прибило к полу его “одежду”, из-за чего она порвалась и Марк снова остался голым. Не успев прийти в себя, Марк уже начал чертить в воздухе новый магический круг, но Константа сжала правую руку в кулак, и светящиеся линии растворились в воздухе. — Нечестно, эй! — закричал Марк и вскочил на ноги. Тут же он хлопнул в ладоши, в последний миг избегая встречи с летящими в него грозовыми стрелами, и оказался прямо под парящей в воздухе Константой. Она с силой ударила копьем себе под ноги, надеясь пронзить противника, но тот уже исчез в яркой вспышке. Пока Константа пыталась вынуть глубоко вошедшее в камень копье, Марк уже разорвал кожаные крепления на металлическом столе и крепко сжал руку Эвгениса. — Прекращай, блять, оставлять записки с важной информацией у себя на столе, старуха склерозная! — крикнул Марк на прощание Константе и прежде чем та успела поглотить его заклинание, обнял Эвгениса и хлопнул в ладоши, исчезая в яркой вспышке света. — Черт!!! — закричала тысячами голосов Константа. От крика ее на небе мгновенно сгустились тучи, сверкнули молнии и пошел ливень, протекающий через разрушенную крышу Канцелярии, где только что произошла битва двух магов. — Передать всем! Директива номер два! Всеобщая готовность!

***

Марк и Эвгенис оказались посреди нигде. Вряд ли у леса, в котором они сейчас были, было название даже у местных. Просто лес, обычный лес, двое голых мужчин, один в очках. Эвгенис медленно приподнялся на дрожащих руках, упираясь ими в сырую землю, и, не выдержав, тут же начал блевать прямо под себя, а затем снова упал без сил. — Ты, парень, конечно, молодец, — сдавленно засмеялся Марк, поднимаясь на ноги и держась одной рукой за грудь с огромной гематомой в районе ребер. — Но твою ж мать, ты не понял, с кем ты там связался. — Э… А… — только и смог выдавить из себя не привыкший к телепортации и вообще любым физическим и магическим нагрузкам Эвгенис. — Ага, понимаю, сам так валялся в первый раз. Зато быстро как, м? — Марк присел на корточки возле своего брата по несчастью и перевернул его на спину. — Расскажешь мне, откуда ты? Больше тебе все равно некому довериться, как думаешь? — Я… Из Твери… — через одышку произнес Эвгенис. — Студент юрфака… — Что такое юрфака? И Твери? — спросил Марк между делом, осматривая Эвгениса на предмет увечий. — Они что, тебя не пытали, Эвгенис? — Пытали они… Константа только против была… — слабо усмехнулся парень. — Это она?.. — Угу, — коротко кивнул Марк, удостоверившись, что с попутчиком все в порядке, если не считать эффекты перемещения. — Константа Эфирная, королева магии. И я ее только что обошел в магической дуэли. М, как тебе такое? — Королева?.. — Ну, так говорят между нами. Грубо говоря, ее сила в том, что она может повелевать той магией, которая слабее ее собственной. — Марк наклонился к уху Эвгениса, будто бы собираясь открыть страшную тайну, и прошептал: — А она, ни много ни мало, сильнейшая волшебница в мире, дружище. Так-с… Ты пьешь? — Пью… — с видом умирающего лебедя кивнул Эвгенис. — Все пью… — Вот и я все пью… А где, говоришь, ты деньги-то от твоей махинации припрятал? Эвгенис хрипло засмеялся, держась рукой за болящую грудь. Марк лишь усмехнулся, понимая, что ему придется вернуться туда, откуда он только что с трудом сбежал при помощи телепортации, чтобы вернуться к Эвгенису уже пешком и с деньгами. — Твою ж мать, Эвгеня, как же так… — с грустным взглядом смеялся Марк. — Ну как же ты так-то, эх… Солнце над лесом медленно клонилось к закату. Постепенно замолкали замерзшие птицы, темнело серое одеяло туч на небе, а город, над которым из-за обилия магии сгустились тучи, дымился огромным столбом где-то на горизонте. Над ним кружила маленькая красноватая точка — Константа вырисовывала собственным следом гигантскую пентаграмму. — Так, друг, — Марк похлопал Эвгениса по плечу. — Отдохнул? — Не… Неа... — Ну и отлично, попривыкаешь заодно, — усмехнулся Марк и, взвалил Эвгениса себе на плечо, хлопнул в ладоши, убираясь подальше от этого места, пока Константа не закончила мегазаклинание. Впрочем, все было бесполезно. Пентаграмма была закончена, а Марк, в силу несовершенства своих математических рассчетов, попросту не успел переместиться более чем на сотню километров. Константа яростно разбила монструозный магический круг, и над городом с дымящейся от пожара Канцелярией возник гигантский козий глаз с горизонтальным зрачком, немедленно указавший Константе, где именно находятся беглецы. И снова над еще полчаса назад мирным городом раздался вопль из тысячи разных голосов. И Департамент уже шел по следу двух идиотов.

***

Дорога была спокойной, даже, наверное, излишне спокойной. Не происходило буквально ничего, и никого не было видно ни впереди, ни позади старательно вышагивающего Оригена. Вокруг были лишь серые тучи, голые равнины и ужасная тоска. Девушки же сидели внутри своей маленькой башенки, устроившись каждая на своем тюке с вещами, как на бесформенном кресле. Между ними, чуть выше их голов, медленно покачивался вверх-вниз парящий в воздухе красный орб, от которого, как от печки, исходило приятное, уютное тепло. На полу между девушками белым мелом были расчерчены несколько полей, разлинованных еще несколькими квадратами, и на некоторых из них лежали карты. — Хм… хм-хм-хм… пурум-пум… — напевала что-то непонятное себе под нос Клио, разглядывая игровое поле и карты у себя в руке. Ника, глядя на напарницу со слабой, но коварной улыбкой, тихо сказала: — Неважно, что ты там думаешь. Двойную стену тебе не перекрыть, Кли. — Ага, ага… — будто бы не слушая подругу, протянула Клио негромким голосом. — А как тебе… С этими словами она резко бросила две карты из своей руки в один из квадратов, а затем передвинула их на соседнюю клетку, там где была “стена”. — Я же сказала, — коварно улыбнулась Ника, обнажив белые зубки. — Черные гиганты-близнецы. — На игровое поле упали два короля пиковой и трефовой масти. Затем она сгребла в кучу все карты Клио, и нарисованные солдатики на них зашевелились как живые и с немыми криками и лицами, полными ужаса, были раздавлены двумя огромными бородатыми королями. — Да тьфу! — Клио зло тряхнула головой. — Слишком сложная игра. И вообще, откуда у тебя было время научиться в это играть? — В Академии было довольно скучно, разве нет? Я и остальные девочки каждый вечер раскладывали карты. Кто гадал, кто играл во что-нибудь… — Ну и дуры. А мы тренировались до позднего вечера. Дайфолк любил гонять нас вычерпывать воду из скважины, пока она не опустеет. И знаешь что? — М? — Ника подняла взгляд на подругу. — Перед выпускным он сказал нам, что там бьет подземный, сука, ключ. Ника прикрыла губы длинным рукавом своего плаща и тихо засмеялась, прикрыв глаза. Клио же смотрела на нее взглядом, полным обиды, хоть и наигранной. — Эт тебе сейчас весело… А мне не весело было. Знаешь, блин, сколько вообще два ведра с водой весят? — Клио скрестила руки на груди. — Извини, Кли, просто это правда забавно, — улыбаясь, сказала Ника, глядя на напарницу жалостливым взглядом из-под полей своей шляпы. Она придвинулась поближе к Клио и положила ладонь ей на колено. — Тебя ведь Дайфолк воспитывал, да? Почему он не позволил тебе стать волшебницей? — Воспитывал, как же… — фыркнула Клио и поморщилась, словно вспоминая что-то крайне неприятное из далекого прошлого. — На самом деле… Дайфолк, он… — Клио глубоко вздохнула и отвернулась, глядя в крохотное окошечко. — Он даже не был как отец. Он просто им был, был отцом. Ну, во всяком случае, пока Константа не… Клио резко прервалась. За окном медленно, крупными хлопьями шел белый снег, будто бы разбавляя серые краски скучных бесконечных полей своей белизной, покрывая их бесконечной белой пеленой, застилающей холодный воздух. — Ник, я урод… — Что? — Ника прервала Клио на полуслове. — Что ты такое говоришь? Не говори так! — Я урод, — сказала Клио и прежде чем волшебница вновь перебьет ее она прикрыла той рот своей ладонью. — Это факт. Во мне нет магии, от слова совсем. Меня даже через стенку не видно при помощи жизневидения. Говоря конкретно, у меня, вроде как, нет души, и это не шутка. Поэтому я не могу использовать магию. И поэтому проклятие Константы не сработало на полную мощность. Я же, в какой-то мере, могу меч держать в руке, как-никак… — Клио… — Это не самое плохое. Пес с ней, с этой магией, Ник. Никогда не понимала, как все так ей восхищаются, это же, блин, обычное дело, если подумать. А все равно даже кастрюля, которая без огня воду кипятит, больше удивления вызывает, чем гладиатор, который вилами убивает льва. В общем, я к чему… — Клио почесала затылок, будто бы пытаясь сама понять, что же она все-таки хочет сказать. — Дайфолк — мой папа. И воду мы таскали не чтобы быть сильнее, а чтобы уставшие мальчики не тратили силы на единственную девочку, живущую с ними в одном доме. Хотя бы на один вечер оставили ее в покое. Вот, в общем… Повисла тишина. Лишь тихо скрипели лапы Оригена, пока тот медленно вышагивал по холодной дороге на север и, казалось, можно было услышать звон снега, подобный звенящим в безлунную летнюю ночь звездам. Два сердца почти не бились, притаились в груди, едва разгоняя по венам кровь, горькую от отвратительной несправедливости странного, изменчивого мира. Ника медленно, аккуратно, словно боясь спугнуть девушку, сидящую рядом, обняла Клио. Рыцарь не сопротивлялась и так же медленно расслабилась, прижимаясь лицом к плечу Ники, и впервые за долгое время без страха перед старыми воспоминаниями спокойно закрыла глаза. Ее руки, такие непослушные и будто бы обмякшие в этот момент обвили тонкую шею Ники в бессильной мольбе не отпускать еще чуть-чуть, еще хотя бы на мгновение позволить Клио побыть слабой птичкой под щитом из мягких перьев крыла той, что ни за что не предаст ее. И Ника не отпускала.