Призрак в твоём доме

— На какие вопросы? — вновь сглотнула я и отступила к двери. — Ну, знаешь, — нарочито медленно протянул Чимин, поднимаясь с кровати. — Я вчера хотел поговорить с тобой об одной очень важной вещи, но ты меня просто бросила с какими-то средствами для мытья посуды. Я был расстроен, — он сложил руки на груди и шагнул ко мне. — Ближе к делу. Я готова ответить на любые твои вопросы, — я прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Никто не знает, что может прийти в эту дурную белобрысую голову. И на что я подписалась? — Ощущение, будто тебя каждый день допрашивают и запугивают, нуна, — после небольшой паузы проговорил брат. — Ты на удивление спокойная. — Не дави на больное, Чим. Говори уже, — я открыла глаза и яростно взглянула на паренька. — Ты должна рассказать мне об одной весьма интересной молодой особе, — улыбнулся он, плюхнувшись обратно на кровать. — Есть у тебя одна такая безумно милая подопечная, и… — Омо, Пак Чимин! — нервно воскликнула я и в два прыжка оказалась рядом с ним. — Ты представляешь себе, как напугал меня?! — Тебя так пугает, что я расскажу господину Киму, как ты вчера протирала окна в комнате Мин Юнги и от усталости уснула прямо там? — удивился Чим. — Я думал, ты мне подыграть решила. — Плевать, — выдохнула я и упала на кровать рядом с братом. — Так о чём это ты? Какая подопечная? Юри, что ли? Ты всё-таки оценил её неумелые подкаты? — я усмехнулась, вспомнив ореховые печенья в форме собачек. — О, нет, не напоминай, — замахал руками он. — Это чудовище ни за что не сравнится с тем милым ангелочком, которого я увидел однажды в одном из коридоров. Такая маленькая, хрупкая, нежная… — И несовершеннолетняя, — подытожила я. — А твоё «однажды» было вчера. — Что? — не понял брат, удивлённо моргнув. — Ты зачем мне образ портишь?! — Не я такая, жизнь такая, — ответила я, тяжело опустив руку на плечо брата. — А тот ангелочек, про которого ты говоришь, — это шестнадцатилетняя девушка, и её зовут Хвами. У неё стопроцентный талант к рисованию. — Ты о чём вообще говоришь? — ещё сильнее изумился Чимин. — Не перебивай. Так вот. Ты должен забрать её в Париж, сделать предложение на воздушном шаре, а потом жениться и нарожать кучу маленьких детишек, — устало продолжила я. — Она станет известной художницей, а ты будешь возить её выставки по миру. Да, кстати, пообещай, что назовёшь дочку Соны, — я щёлкнула пальцами перед его носом. — Нуна, ты меня пугаешь, — брат шлёпнул ладошкой по моему лбу. — У тебя жар? — Проваливай, — одними губами прошептала я. — Понял. Ухожу, — он понимающе поднял руки над головой, встал с кровати и начал отступать к двери. Я неприветливо помахала ему рукой, залезла с ногами на кровать и повалилась на подушку, всем своим видом давая понять, что сейчас взорвусь. Несмазанные петли двери противно заскрипели, а затем раздался громкий хлопок, возвещающий о том, что я осталась одна. Я выждала ещё минуту, чтобы убедиться в своей догадке. Затем я осторожно села, свесив ноги вниз. Кажется, он всё же ушёл. Надеюсь, больше не придёт. И хотя я добилась желаемого, меня терзало чувство, что я что-то забыла. Что-то важное и нужное. Впрочем, раз забыла, значит не так уж и важно. Надеюсь… Я встала, потянулась и подошла к зеркалу. Огромные фиолетовые круги под глазами, растрёпанные волосы, серая кожа — ничего необычного. Как прекрасно, что Юнги никогда не видел меня. Уверена, он бы ни за что не влюбился в такую страшненькую замарашку. К моей великой печали, внешностью я пошла в отца. А Чимин, по всей видимости, в мать, потому что по-другому наличие у меня такого брата-красавца объяснить я не могла. Но сейчас не время для глупых размышлений. Через час должна приехать Тина Ли, а я даже не знаю, что творится в доме. Поэтому я быстро провела расчёской прямо по заплетённым волосам, размазала тональник под глазами и, вполне довольная проделанной работой, выбежала из комнаты. Быстрым шагом я обошла практически всю жилую часть дома. К моему великому удивлению, она была практически идеальной. Ковры чистые, тумбы и столы протёртые, паркет блестящий, люстры сверкающие. Нигде ни мусора, ни паутины, ни каких-либо других признаков грязи. Сначала я подумала, что сплю… Но совсем скоро убедилась в обратном и даже обнаружила причину такой поразительной чистоты. — Моя половина чище! — на полдома орала Юри, стоя посреди холла с ведром и тряпкой наперевес. — Зато я вымыла больше! — не отставала от неё Джехи, хоть и не обладавшая таким звонким голосом, зато внушавшая уважение всем своим видом. — Онни! — закричала в свою очередь Хвами, неожиданно выскочив из-за огромной декоративной вазы, когда я вышла из тёмного коридора на свет жёлтых ламп. — Онни, ты должна что-нибудь с этим сделать! — воскликнула она, подбежав ко мне, и схватила за рукав. — Они всё утро кричат. Перемыли всё, что только можно, даже мой второй этаж отдраили. — Это плохо? — спокойно улыбнулась я, поправив мягкую прядку чёрных волос Хва Ми. — Конечно, онни, — она перестала кричать и умоляюще заглянула мне в глаза. — Господин Ким уже уехал за гостьей в аэропорт. А если они будут продолжать так орать, то нас всех уволят, — девушка захныкала и испуганно надула губки. — Не переживай, мой полевой цветочек. Никто никого не уволит. А этих курочек мы сейчас успокоим, — я приобняла Хвами за плечи и повернулась к продолжающим ругаться горничным. Интересно, когда я успела стать такой флегматичной и рассудительной? Раньше мне было сложно разговаривать с людьми и самостоятельно принимать решения. Я даже считала себя интровертом из-за нескладывающихся отношений с Юри и Джехи. А сейчас всё так легко и так просто. Может, переросла?.. — Уважаемые женщины! — начала я, мгновенно привлекая внимание горничных. — Я надеюсь, вы прекрасно понимаете, что за качество работы нам не доплачивают, а за ссоры и крики на рабочем месте ещё и взымают штрафы! Поэтому если вы сейчас же не замолчите, я буду вынуждена попросить господина Кима вычесть из вашей драгоценной зарплаты несколько тысяч. — Какая я тебе женщина? — рявкнула Юри, которую во всей моей речи зацепило, видимо, только это. — Сама ты женщина, госпожа, — сплюнула она и с гордым видом поломойки скрылась в коридоре. Джехи же фыркнула ей вслед, уважительно поклонилась мне, прошептала извинения и осталась стоять на месте, сложив руки на животе. Я не на шутку удивилась. Уж чего-чего, а формального поведения я от неё не ожидала. — Всё в порядке, Дже-Дже? — произнесла я, медленно подходя к ней. — Ты чего? — Да, госпожа, — ещё раз поклонилась горничная, заливаясь розоватым румянцем. — Я в порядке, госпожа. — Не надо так официально, — я положила руку на её плечо. — Сейчас считай, что мы не на работе. Так не расскажешь, что случилось? — Спасибо, Соны, — Джехи мягко улыбнулась и легко сбросила мою руку. — Но я правда в порядке. Мне не составит труда называть тебя госпожой и обращаться на «Вы». Я никогда не была против этого. — Всё так плохо? — понимающе нахмурилась я. — У вас с… — Только одна просьба. Не говорите со мной о ней, — с нескрываемой болью проговорила девушка. — Пусть это останется только между нами, ладно? Не надо Вам копаться в нашем грязном белье. — Хорошо, Дже-Дже, — я кивнула. — Я позже поговорю с ней. А пока что… спасибо большое. За то, что привели дом в порядок. Мне хотя бы не будет стыдно, — я улыбнулась и похлопала её по плечу. — Можешь идти. — Да, госпожа, — горничная улыбнулась мне в ответ и, в очередной раз поклонившись, ушла. — Онни, ты чудо, — рядом со мной возникла Хвами и нежно обняла. Я приобняла её в ответ. — Я поражаюсь, как ты умудряешься всё так просто решать. — Я и сама в шоке, цветочек, — хмыкнула я. — А теперь беги к себе. И не забывай, что ты обещала мне продолжение того разговора, — я хитро подмигнула ей и отправила в комнату, а сама осталась ждать прихода гостьи. И гостья не заставила долго ждать. Однажды я уже испытывала подобные ощущения — сначала слышится рёв мотора и заливистый смех, затем двери открываются и на пороге возникает яркое улыбчивое пятно. Всё это я уже проходила, когда впервые увидела Тэхёна. Сейчас отличие было лишь в том, что теперь к нему присоединилась Тина Ли — рыжая девушка ростом чуть ниже меня (около 155 сантиметров), но на высоченных каблуках, одетая в голубой топ и розовые короткие шорты. Сам Тэ — в не менее пёстрой одежде, разумеется — шёл рядом с ней, приобняв за талию, и улыбался своей красивой и самой искренней в мире улыбкой, а девушка улыбалась в ответ. Моё сердце растаяло от этой прекрасной картины. Тэхён и Тина смотрели друг на друга влюблёнными взглядами, болтали о чём-то своём, понятном лишь им одним, и весело улыбались. Ну, а пока они не замечали моего присутствия, я воспользовалась случаем и повнимательней рассмотрела гостью. В первую очередь я заметила огромные зелёные глаза, подведённые длинными искусно прорисованными стрелками и обилующие голубыми тенями на веках, и длинные густые ресницы, каких не встретишь у нас в Корее. Впрочем, не только ресницы. Небольшие тонкие губки ярко-оранжевого цвета на чуть загоревшем лице, аккуратный припудренный носик, уши с огромными серьгами-кольцами — всё это было необычно для моей родной страны. Кроме того шорты были слишком короткими, а топик слишком открытым по нашим нормам приличия. Так, наверное, у нас одевались только айдолы из женских поп групп. Но Тина, как видно, чувствовала себя донельзя уютно в таком виде. Наконец, голубки, а точнее голубка, заметила меня. — Оппа! Это же Пак Соны, isn't she? — завизжала она, указав на меня пальцем с длинным розовым ногтем. — Офигеть! Так похожа на Чимина. Такая же красавица, — девушка мгновенно вырвалась из объятий Тэ и, подбежав ко мне, схватила за руку, заглянула в глаза. — Я так много про тебя слышала, girl! Oh god, в действительности ты даже красивее, чем я себе представляла. Я очень сильно смутилась, — не каждый день, ой не каждый, мне делали такие комплименты — но не смогла отвести взгляд от её глаз. От её безумно красивых блестящих изумрудных глаз. — Вы носите линзы? — спросила я и буквально в ту же секунду осознала всю тупость этого вопроса. — То есть, я очень рада знакомству с Вами, — я спешно вырвала ладонь из её руки и поклонилась. — Я много слышала о Вас. — Оппа, why this girl говорит официально? — Тина повернулась к подошедшему Тэхёну и удивлённо хлопнула огромными глазами. — Ты снова путаешь языки, крошка, — весело улыбнулся тот, вновь приобняв её за талию. — А нуна просто так привыкла. Ну как тебе моя невеста, нуна? — он повернулся ко мне. — Нивьеста? — девушка задумчиво нахмурила тонкие брови. — Знакомое слово. Но я совсем забыла, что оно значит… — Не важно, пупсик, — засмеялся Тэ, потрепав Тину по рыжим волосам. — Так что думаешь, нуна? — он вновь посмотрел на меня искрящимися от счастья глазами. — Очень красивая, — ответила я, улыбнувшись. — Так я могу обращаться на «ты»? — повернулась я к вновь прибывшей. — Of course! — воодушевлённо воскликнула Ли и улыбнулась белоснежной улыбкой. — А мне звать тебя «онни»? — Если хочешь, — усмехнулась я и невольно глянула за спины парочки на остающиеся неподвижными двери. — А… где господин Ким? — Хён? — Тэхён мило надул губки и тоже зачем-то оглянулся. Я кивнула. — Так он дома. Он не ездил со мной. — Что?! — от ужаса вскрикнула я, переводя взгляд к Тэ. — Господин Ким всё это время был здесь?! — Ну да, а что? — он удивился моей реакции и испуганно заглянул мне в глаза. Выходит, он слышал крики горничных. Абсолютно точно слышал. Но ничего не сказал?.. Что вообще происходит в этом долбанном доме?! — Ничего, — нарушая затянувшееся молчание, ответила я и провела дрожащей рукой по волосам. — Проходите в дом, располагайтесь.

***

Дома и деревья за окном мелькали с невероятной скоростью — при одном только взгляде на них у меня начинала кружиться голова. Я не любила машины и не особо часто на них ездила. Последний раз, если не считать прогулку к морю с парнями и все из этого вытекающие, я каталась на машине много лет назад — когда приехала в этот дом по приглашению хозяина. Тогда фамильный замок Кимов был в ужасающем состоянии. Встретили меня только Джин и аджумма… госпожа Кан, точнее. Юри и Джехи в дом привели спустя месяц. И с тех пор я всё время проводила там. В общем, ездила я нечасто. Но сейчас меня буквально силой запихнули в такси на пассажирское место рядом с водителем и сказали, что мы направляемся в магазин хозтоваров. Зачем? Спросите лучше у Тэхёна. Сам он расположился на заднем сидении небольшого чёрного «Хёндая», в котором нам посчастливилось ехать. Рядом с Тэ, разумеется, находилась Тина, без стеснения лежащая на его плече, за что периодически ловила осуждающие взгляды от водителя. Американское воспитание нехило отличается от нашего, что и говорить. Невеста Тэхёна абсолютно точно будет приковывать к себе подобные взгляды, особенно от пожилых людей. Я вновь уставилась в окно. Машина постепенно тормозила, поэтому я почувствовала странное ощущение, вроде радости от приближающегося освобождения. Наконец, мы окончательно остановились, и я, улыбнувшись, мигом отстегнула ремень и выскочила на улицу. К моему удивлению, вместо магазина хозтоваров «Мир Химчистки» я увидела перед собой огромное здание с огромной надписью «Центральная Больница Сеула» над входом. Я недоумённо перечитала надпись несколько раз и обернулась к «Хёндаю», из которого уже вышел Тэ. — Да, здесь лежит Юнги-хён, — улыбнулся парень в ответ на мой немой вопрос. — Мы привезли тебя к нему. — Но моя одежда? — пролепетала я, рефлекторно касаясь белой зажигалки, спрятанной под платьем на ключицах. — Держи, — из машины вылезла Тина и протянула мне пакет с моими родными толстовкой и брюками внутри. — На твоём месте я бы сменила стиль, girl. Но это уж твоё дело. — Спасибо, — я приняла вещи из рук Ли и вновь уставилась на Тэхёна. — А вы?.. — Мы едем в хозтовары, а потом за моей машиной, — перебил меня Ким. — Не в наших интересах мешать вам. Так что пока, нуна. Хорошо проведи время! — он снова расплылся в улыбке и помахал мне. — Bye, онни, — Тина, как бы отзеркаливая движения парня, махнула левой рукой и тоже улыбнулась. — Good luck! — Спасибо, — я всё ещё не до конца понимала, что происходит. — Но как ты?.. — Понял, что ты хочешь увидеться с хёном? — Тэ, усадив Тину в машину, обернулся ко мне. — Брось, нуна. Не тебе одной позволено влюбляться, — с этими словами он загадочно подмигнул мне двумя глазами и, плюхнувшись на сидение такси, захлопнул дверь. Машина тут же сорвалась с места, развернулась и поехала в обратном направлении, оставив меня стоять посреди парковки с пакетом в руках и кашей в голове. Переварить всё сказанное было сложно. Поэтому я, впрочем, как и обычно, отложила осмысливание на потом. Сейчас мне нужно было думать только о Юнги. Оказавшись в больнице, я тут же забежала в уборную, переоделась в более удобную одежду и по уже знакомой лестнице поднялась на четвёртый этаж. Возле палаты никого не было, что и неудивительно — кто кроме жителей замка мог прийти к Юнги в больницу? Однако стоило мне дёрнуть ручку двери, как где-то сбоку что-то запищало, и из последней двери слева вышла грузная хмурая женщина. — Ни минуты покоя. Не дают спокойной жизни бедной старушке, — причитала она, проворно перебирая короткими ногами и поразительно быстро для её возраста приближаясь ко мне. — Что ты тут забыла? — Это вы мне? — я удивлённо посмотрела на старушку. — Ты видишь тут кого-то ещё? — скривилась она, останавливаясь в паре метров от меня, и ткнула пальцем в кнопку рядом с дверью в палату Юнги, заставляя сигнализацию умолкнуть. — Зачем пожаловала к пациенту Мину? — Навестить… — начала было я, но мой печальный вид явно не утешил гневную бабку. — Снова, журналюга проклятая, врать будешь? — она сложила руки на груди и грозно нахмурилась. — Знаю я вас! Нельзя к нему. Только если ты родственница! — Я практически родственница, — смутилась я, пытаясь понять, почему сказала именно это. — Спросите у него сами, если не верите. — Я что, каждый раз должна тревожить пациента? Рехнулась что ли? — она сердито фыркнула. — Не буду. Ты ему сестра? Вряд ли. Вот и проваливай. — Ну аджумма, пожалуйста, — я схватила за руку собирающуюся уходить старушку и заглянула в глаза. — Просто спросите у него, знает ли он Пак Урён. Вам ведь не сложно, правда? — убаюкивающим тоном проговорила я. — Мы сможем договориться, я уверена, — я осторожно зажала в её кулаке мелкую купюру. Женщина замолкла и задумалась, будто решая, достаточная ли это плата за один вопрос. — Только один раз, — наконец недовольно пробормотала она, пряча обогащённый кулак в карман. — Сейчас открою, — она быстрыми мелкими шажками засеменила к своей комнатке. Как же всё-таки быстро делаются дела, когда у тебя есть деньги. Теперь мне оставалось лишь удивляться «неподкупности» медперсонала и ждать, пока его представительница откроет мне дверь к Юнги. Спустя минуту я уже стояла в палате перед кроватью, на которой сидел Мин. Он без проблем подтвердил, что мы знакомы, и в грубой форме «попросил» бабку, продолжающую сверлить меня недоверчивым взглядом, покинуть помещение. Но как только дверь закрылась, Юнги тут же заулыбался и протянул руки мне навстречу. — Иди сюда, мой призрак, — промурлыкал он, по обыкновению прикрыв глаза. — Я так скучал. Я без возражений села на кровать, легонько обняла парня, не забывая о его ранении, и он тут же скрепил руки за моей спиной. Мне было так тепло и так уютно рядом с Юнги, что я сразу забыла обо всех переживаниях, которые свалились на меня, и просто уткнулась носом в его плечо. — Я тоже скучала, Юнги-я, — прошептала я. Не знаю, сколько мы так просидели, но уж точно очень долго. Нам не нужны были слова, мы и так всё понимали. Любовь витала в воздухе, а подходящая к концу весна наконец исполнила свой долг, сведя нас вместе. — Ну всё, чаги, отцепляйся от меня, — спустя некоторое время усмехнулся Юнги, нарушив тишину. — К сожалению, мы не можем сидеть так вечно. Я вздрогнула и неловко отстранилась, пересев на другой край больничной койки. По непонятной никому причине я вдруг помрачнела, начала нервно теребить краешек толстовки и судорожно вздохнула. В голове начали кружить хороводы мыслей, а к глазам подступили слёзы. Таких перепадов настроения у меня не было уже очень давно — лет так пять, наверное. К чему бы это? — Всё хорошо? — Мин заметил моё волнение и аккуратно коснулся моего плеча, открыв глаза. — Ты в порядке, чаги? — Да… Просто… — невнятно пробормотала я, вытирая рукавом толстовки внезапно выступившие слёзы, — я вдруг задумалась кое о чём… — И о чём же? — он придвинулся ко мне поближе и взял за руку, неуклюже нащупав её на простыне. — Дай угадаю… О нас? Я сглотнула. Он поступил слишком жестоко, сказав вслух то, что так сильно волновало меня в этот момент. — Мне страшно, Юнги, — тихим голосом ответила я, сжав его тёплую ладонь. — Правда страшно. Мы ведь не сможем быть вместе, да? — я окончательно затихла. — О Соны, — он был слишком спокоен, тогда как я чуть не плакала, отчего мне стало ещё хуже. — Моя маленькая милая Соны. Успокойся. Ты ведь не собираешься бросить меня в наш второй день, правда? — он пересел ещё ближе ко мне, не отпуская руку, и приобнял за талию. — В-второй день? — я вытаращила глаза и посмотрела на него. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. — М-мы разве?.. — Встречаемся, — ответил он на мой незаконченный вопрос. — Со вчерашнего утра, — кошачья улыбка растянулась на его губах, а глаза вновь превратились в щёлочки. — Что? — мой голос сел. — Т-ты серьёзно? — И я не планирую затягивать с тем, чтобы представить тебя своей немногочисленной семье, — игнорируя мои реплики, продолжил он. — Ты ведь не ожидала услышать что-то другое, правда? Сердце в моей груди заплясало лезгинку, щёки покрылись румянцем, губы застыли в нездоровой улыбке. Нет, с этими перепадами настроения надо что-то делать, иначе и в больницу загреметь недолго, с такими-то успехами. — Я так люблю тебя, — прошептала я, смахивая слёзы, и глупо (очень глупо) уткнулась носом в его плечо. Юнги перехватил мою руку, продолжающую сжимать его запястье, и, поднеся её к губам, коротко поцеловал. — Хватит плакать, чаги, — прошептал он, склонившись над моим ухом, и вновь улыбнулся. — Я знаю, что ты любишь меня, мы уже обсудили это прошлым утром. Поэтому вытирай слёзы и готовься к допросу, — Мин прикоснулся губами к моему виску. — К какому допросу? — хило удивилась я, дрожа всем телом от касаний парня, и подняла к нему глаза, немного отстраняясь. — Мне ведь интересно, как дела дома, да и чем ты занималась всё это время, — парень открыл глаза, нежно посмотрел куда-то сквозь меня (я никогда к этому не привыкну) и коротко, очень мягко поцеловал в губы. Мысли смешались в кучку, связались в плотный клубок и покинули голову, помахав на прощание остатками здравого смысла. Что ж, к этому, пожалуй, привыкнуть у меня тоже не получится. Надо запретить ему целовать меня без предупреждения. Юнги немного отстранился, легко улыбнулся, прошептал мне в губы «Мой милый призрак» и вновь приблизился. Но вдруг дверь скрипнула, и в образовавшейся щели показалась седая голова старой медсестры, так любезно встретившей меня у палаты. Мы с Мином, словно по мановению волшебной палочки, с невероятной скоростью отскочили друг от друга — я поднялась на ноги и принялась заинтересовано разглядывать стоящий рядом шкаф, а Юнги с грохотом свалился на подушку и отвернулся к стене. — Тьху! — сплюнула бабка, переводя взгляд с меня на парня и обратно. — Пациент, кушать подано. Позовёте, как закончите, будьте вы неладны. Терпеть не могу весну, — не переставая ворчать, она хлопнула дверью и скрылась в коридоре. Я испуганно теребила край толстовки. Пожалуй, так неловко мне никогда ещё не было. Я чувствовала себя влюблённой пятнадцатилетней школьницей, которая прячется от учителя. А вот Мина, кажется, всё устраивало. Когда я, красная от стыда, повернулась к нему, он лежал на спине, закинув ногу на ногу и с ухмылкой глядел в — а точнее сквозь — потолок. — Это было глупо, — весело проговорил он. — Очень глупо. — И без тебя знаю, — недовольно рявкнула я, в который раз радуясь, что парень не видит моих прямо-таки багровых щёк. — Ну мало ли, — протянул он. — Вдруг ты не заметила. — Хватит уже, — вскрикнула я и тут же закусила губу. Кажется, я впервые подняла голос на Юнги. Хотя постойте-ка. Не впервые. Первый раз я кричала на него, когда он схватился за сигарету… после нашего первого поцелуя. Мои и без того красные щёки решили, видимо, окончательно принять вид помидора и разгорелись с новой силой. Зато я вдруг вспомнила, что должна вернуть Мину одну вещь. — Кстати, Юнги~я, — я приложила ладошки к щекам и сделала шаг к кровати. — Я хотела отдать тебе твою зажигалку. В прошлый ра… — Оставь себе, — торопливо перебил меня он, приподнимаясь на койке. — Пусть она останется у тебя. — Но она ведь… — хотела было возразить я. — Пусть будет у тебя, — Мин слабо улыбнулся. — Я буду рад, если ты сохранишь её у себя. Она сейчас с тобой? — Да, она у меня на шее, — я недоумённо надула губки и рефлекторно погладила холодную поверхность зажигалки под толстовкой. — А что? — Напоминает обо мне? — как-то странно произнёс парень. — Постоянно, — кивнула я скорее для самой себя, чем для него. — Хорошо, — будто бы увидев мой жест, Юнги кивнул в ответ. — Так как дела дома? Как хён, как сам замок? — он вдруг встрепенулся и резко увёл тему в сторону. — Откуда ты знаешь, что я живу у тебя дома? — тут же удивилась я, вспоминая, говорила ли ему что-то подобное. — Тэхён сказал, — как ни в чём не бывало ответил Мин, явно всё ещё витая где-то в своих облаках. — Насколько я понял, он знает о нас от тебя. Вы близки? — Тэхён?! — вскрикнула я, хватаясь руками за голову. — Он уже всё разболтал? Вместо ответа Юнги вновь кивнул. — Убью этого мальчишку, — сквозь зубы проговорила я, сильнее закапываясь пальцами в волосы и сжимая их в кулаках. — Что за самостоятельный ребёнок… — Кстати, он познакомил меня со своей девушкой, — парень наконец вынырнул из мыслей и повернул голову ко мне, прикрыв глаза. — Ты ведь уже видела Тину Ли? — Когда они успели?.. — пробормотала я, недоумённо глядя на Мина. — Заезжали ко мне сразу после аэропорта, — ответил тот. — Кажется, Тэ серьёзно настроен… Не похоже на него. — Согласна, — произнесла я, осторожно присаживаясь на край кровати. — Но он, как видно, влюблён. — И она тоже, — ухмыльнулся Юнги. — Кстати, она довольно раздражает, тебе так не показалось? — Да, есть немного, — усмехнулась в ответ я, глядя на него. — Доведёт, кого угодно. — Главное Тине не попадаться на глаза аджумме, иначе эта консервная банка с ума сойдёт от её манер. Ему явно было весело, а вот я, внезапно с ужасом вспомнив события вчерашнего дня, побледнела и задрожала. — Юнги, — пробормотала я, уставившись в стену. — Я должна тебе кое-что рассказать. — Что-то важное? — парень тут же переменился в лице и заинтересованно придвинулся ко мне. — Аджумма… Она хочет убить тебя… Одно за одним в моей памяти всплывали воспоминания о вчерашнем дурдоме, и я по мере поступления их в мою голову говорила обо всём Мину. О странном разговоре в «зеркальном» кабинете аджуммы, о неловком диалоге с господином Кимом, о ссоре горничных (про которых мне тоже пришлось рассказывать), о внезапном появлении в кустах моего отца и о том, как я уснула в его — Юнги — комнате… Упомянуть о разговоре с Чимином я тоже не упустила возможности. Кроме того, я даже поняла, что же такого важного умудрилась забыть. Я должна была рассказать брату об отце, но мой сонный мозг не счёл нужным вспомнить об этом. Юнги же послушно слушал и практически не перебивал меня. Только иногда он зажмуривал глаза и тяжело вздыхал, будто моё повествование причиняло ему физическую боль. Тогда я ненадолго останавливалась и ждала, пока Мин придёт в себя, а потом вновь возвращалась к рассказу. — Кошмар, — подвёл итог Юнги, когда я закончила. — Сущий ад. Однако я не удивлён. Аджумма была жестоким опекуном для трёх мальчишек. — В смысле? — не поняла я. — Ну. В первый год нам всем было нелегко. Аджумма не щадила нас, не брезговала поднимать руку на трёх детей. Я тогда стал ещё сильнее бояться людей, а неокрепшая психика Тэхёна начала медленно ломаться на фоне трагичной гибели его папы и непривычного для него обращения со стороны тётушки, — прямые брови Юнги нахмурились, закрытые веки начали подрагивать. — Я настоял на его обучении в Америке. Это была, пожалуй, единственная моя идея, которая пришлась по душе аджумме. Тэ уехал ещё до Джин-хёна. Хён, кстати говоря, после смерти отца замкнулся в себе и перестал выходить на связь с внешним миром, — парень ненадолго запнулся, как бы решая, стоит ли говорить об этом мне. — Он тогда очень страдал, действительно сильно. Ему требовался особый подход, как и нам всем, впрочем. Но на следующий год его отдали в Академию Искусств, как он всегда мечтал, а ещё через год он начал сольную карьеру и прославился, — Мин улыбнулся. — И тогда я остался один. Шестнадцатилетний слепой подросток, страдающий от социофобии и комплекса неполноценности, в одном доме с чокнутой психопаткой, при любом удобном случае вымещавшей злость на нём, — таким я помню себя. — О Юнги, — я прикрыла рот рукой. — Почему ты не доложил в полицию? — Доложил, — ухмыльнувшись, хмыкнул он. — Только вот диагнозы «социофобия», «паранойя» и «шизофрения», прописанные моим лечащим врачом в медкарте, не поспособствовали тому, чтобы в полиции мне поверили. — Ничего себе, — пробормотала я. — И ты знал, что она хочет убить тебя? — Меня многие хотят убить, — спокойно ответил Мин. — Это уже нормально. — Кстати, — я закусила губу и посмотрела на парня, — мне тоже ставили шизофрению. Я сказала врачам, что мысли убегают от меня и что мой внутренний голос говорит мне отомстить за брата. А они решили, что я шизофреничка и упекли меня в психушку. Не без помощи аджуммы и отца, как выяснилось. — А мы похожи, — усмехнулся Юнги. — Оба пострадали от этой парочки. И тут нас снова прервал скрип двери. На пороге палаты показался высокий врач лет тридцати. Из-за круглых очков на нас взволнованно глядели два таких же круглых карих глаза. — Вы Мин Юнги? — спросил мужчина, глядя на Мина. — У меня для Вас прекрасные новости. Я посмотрела на ошарашенного внезапным появлением врача парня и вновь перевела взгляд обратно. — Говорите, — удивлённо произнёс Юнги. — Ваш брат настоял на проведении полного медосмотра, поэтому мы взяли все возможные анализы и провели все возможные обследования. И кое-что выяснили, — мужчина что-то перепроверил в своих бумагах и, начёркав пару слов на полях, поднял голову. — Мы можем полностью вернуть Вам зрение, пациент Мин. Нужно только Ваше согласие.