Связанные

      — Карантин? Вместе? Серьезно?       — Решительно не вижу ничего дурного.       Хаз ведет плечом. Он сегодня вечером весь из себя главный джентльмен местной тусовки, и в какой-то момент это перестает быть смешным. Том к его внешнему виду приценивается, потом качает головой:       — И куда ты предлагаешь деть мою семью?       — Ты думаешь, они будут против моего присутствия?       Хаз хитро прищуривается, и Тому против этого практически нечего противопоставить. Мама от Харрисона и правда в восторге, что уж говорить про братьев и отца. Он им давно как свой, родной... но. Но все же заявление довольно громкое, и...       — А на каких основаниях?       Хаз кусает губу. Том предполагает, что он скажет, но все же предпочитает зажмуриться. Он, наверное, выглядит со стороны потрясающе глупо и ведет себя как мальчишка, и ему совсем-совсем нет оправдания.       — Я же твой лучший друг, нет? Или ты хочешь?..       — Что?       Том забывает про предосторожности: дергается, пялится на то, как Хаз ведет рукой по волосам и обворожительно, удивительно улыбается. Он ведь тот еще черт, этот Хаз. Из-за него вся едва выстроенная Томом линия защиты рушится.       — Можем и рассказать твоей маме, если ты наконец решился.       Хаз ведет языком по приоткрытому блестящему рту, и Том залипает. Ломается. Сдается.       Сам подходит ближе, осторожно лбом в родное плечо утыкается и — незаметно, пока их общие друзья не вернулись с выпивкой — целует скрытую водолазкой кожу.       — Можем и рассказать. Ты сегодня перевезешь свои вещи?       — Сегодня. И я рад, что ты позволил мне быть рядом с тобой.       Том улыбается.       Чуть позже до него дойдет окончательно: им иначе и нельзя было. Только вместе. Только бок о бок.       А мама? А мама поймет, когда они оба однажды вечером придут к ней с повинной. И, наверное, даже одобрит. Она ведь умная женщина, его мама, она догадается: для них с Хазом жизни друг без друга не существует.       И поэтому любовь стала вполне закономерным финалом их дружбы.