Связанные

      Биты бьют по черепной коробке; всюду — неон, и музыка, и острая соль коктейлей, и снова неон. Том пробирается сквозь толпу, успешно лавируя между трясущимися телами. Он тут как в своей стихии, ему легко и воздушно, ведь никто до сих пор не узнал его в лицо.       Том запрокидывает голову и звонко кричит:       — Ха-а-аз! — знакомые руки накрывают его плечи.       Харрисон здесь, Харрисон рядом; от него пахнет ментолом, мартини и немного вчерашним пуншем. Он улыбчив и смешон. В глазах — огни. Они отражаются от дискошара, двоятся и бликуют по радужке. Делают взгляд притягательным и глубоким. Он обнимает Тома — искренне, дружески, — от этого щемит в груди.       — Эй, — говорит Хаз.       Эй.       Наши друзья где-то здесь.       Зажигают на всю катушку.       А мы одни, мы потерялись в человеческом шторме. И мне не нужен никто, кроме тебя.       Том видит отражение этих мыслей в его расфокусированном взгляде. Том видит — и хочет ответить. Он протягивает Хазу коктейль, они чокаются и пьют залпом в этом гвалте, в этой рассыпавшейся на осколки ночи. Кола с ромом горчит на языке, обжигает глотку. Неожиданно просто дышать.       Том двигается в такт музыке, и Хаз — ровно напротив — повторяет его движения. Синхронит, сигналит каждым жестом: мы единое целое, и нам вдвоем лучше, чем могло бы быть с кем-то другим. Том чувствует, что от осознания этого постепенно захлебывается. Тонет. Они друзья — или все-таки больше? Или все-таки значат друг для друга так необъяснимо много, что эти чертовы условности давно пора отодвинуть в сторону?       Том приближается. В его руке стучит наполовину пустой стакан. Он ловит свободной ладонью Хаза за шею, и все, что только и успевает заметить, так это улыбку, слишком яркую для того, чтобы остаться всего лишь друзьями.       — Здесь, — орет Харрисон, стремясь стать громче мозговыносящих битов, — здесь мы можем быть кем угодно.       Возможность остаться не узнанным пьянит и его. Том тихо смеется: возможность — вот все, что у них пока есть. Возможность, но не действительность.       До нее остался шаг.       И Том хочет сделать его прямо сейчас.       Сделать так, чтобы все стало наконец однозначным. Он придвигается ближе, лбом ко лбу. Удивительно, но среди шума он различает, как заполошно и быстро бьется чужое сердце. Рядом с ним, для него.       Хватка на шее становится крепче. Том поднимается пальцами к линии челюсти, выслеживает скулы, спускается к разлету ключиц. Харрисон не моргает.       — Кем угодно?       Хаз осоловело кивает.       — Тогда я хочу быть твоим.       Том целует.       Первым.       И считает секунды до того момента, как Хаз отвечает.       (Это происходит практически моментально)