Секвенция

21 - Надо же... неужели прошла всего неделя... – задумчиво произнесла Софи, глядя из окна гримёрной. Она была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как произнесла это вслух. - Софи? Ты что-то сказала? - спросил Серёжа, сидящий на стуле перед зеркалом. Софи обернулась к брату, словно только что вспомнила о его существовании. - Да так, не обращай на меня внимания... - Ты какая-то странная в последние дни. - Правда? – Софи потянулась за сигаретой, и это можно было считать условным сигналом для Серёжи, чтобы он не продолжал этот нервирующий её разговор. Но он не обратил на условный сигнал внимания: - И вчера ты так быстро убежала от нас... Меня всегда поражала твоя работоспособность, но должны же быть какие-то пределы, а, Софи? Софи прищурилась, вспоминая вчерашний вечер, проведенный, по её мнению, впустую. Она наконец-то зашла к брату в гости, познакомилась с его женой и дочкой. Обе были просто милейшими созданиями, просто сахарно-ватными. В их присутствии оставалось только улыбаться и кивать, а на просьбы рассказать что-нибудь о себе, отшучиваться и судорожно вспоминать забавные случаи из своей жизни. «Которых у меня не так уж много, ибо я веду жизнь зануды-затворника-трудоманьяка». После таких вот ужинов всегда чувствуешь опустошение. Потому что всегда приходится изображать кого-то, кем не являешься на самом деле. Поэтому Софи ненадолго задержалась в гостях у брата и сбежала, сославшись на подготовку к завтрашнему концерту. А потом долго курила в его подъезде, вспоминая то время, когда они оба были маленькие. Она не могла сказать: «Прости, но в твоей жизни больше нет для меня места. Ты прекрасно научился жить и без меня. И я рада за тебя». Она могла лишь улыбаться и притворяться, и отгонять обидные мысли: «Я думала, ты знаешь меня лучше...». - Но мне действительно нужно было подготовиться к концерту, - сказала она. - У тебя круги под глазами, наверняка, опять не спала всю ночь? - Просто мне давно не писалось так легко, - сказала Софи, и это было правдой. - Выходит, возвращение в родной город пошло тебе на пользу? - Возможно... – Софи снова посмотрела в окно и горько усмехнулась про себя. Не могла же она сказать: «На самом деле мне пошло на пользу знакомство с одной девочкой, рядом с которой я ощущаю себя беспомощной и всемогущей одновременно». - Не пойми меня неправильно, Софи... – начал Серёжа, и по холодному тону его голоса и тщательно взвешиваемым словам, Софи поняла, что ничего хорошего он сейчас не скажет. «Всё-таки его сильно задело, что я не осталась у них ночевать. Ему хотелось бы видеть меня заблудшей овцой, прибившейся к его семейному стаду. Тогда он чувствовал бы свою гордость за моё спасение». - Ты знаешь, я всегда старался понимать тебя, хотя многие твои жизненные принципы были для меня неприемлемыми... Но я всегда желал тебе добра и счастья. - Тогда ты зря беспокоишься, я вполне себе счастлива, - сказала Софи, быть может, слишком резко. - Но Софи! Как одна работа может делать тебя счастливой?! Этого я не понимал и никогда не пойму! Куда ты всё время бежишь? И когда, наконец, остановишься? Неужели тебе до сих пор мало денег? – на последней фразе он осёкся, видимо, поняв, что сказал лишнее. Софи же показалось сначала, что она ослышалась, настолько нелепо было слышать это от него. И снова это болезненное: «Я думала, ты знаешь меня лучше». А потом лицо Софи словно окаменело. Она с силой затушила сигарету в пепельнице и произнесла ровно: - Пожалуйста, уйди из моей гримёрной. - Ладно, Софи, я знаю, что не должен был говорить этого... - Выйди. - Но Софи, что ещё я мог подумать?! У тебя ведь столько денег, что непонятно, на что их может тратить один человек! - Убирайся! – Софи редко повышала голос, но это был как раз тот случай. - Ну хорошо, - Серёжа поднялся со стула. – Мне жаль, что я задел твою гордость. Софи больше ничего не сказала и не смотрела, как он выходит, только слышала, как тихонько щелкнул дверной замок. Несколько минут она смотрела в окно в сгустившейся тишине, а потом начала с остервенением отдирать пластырь от пальцев. В последние дни она действительно много играла (хотя, какой там, давайте уж будем честны, она играла всё время), и на пальцах образовались болезненные мозоли. Но она не могла допустить, чтобы Крис увидела её заклеенные руки, не могла выйти на сцену в таком виде. Она знала, что будет очень больно, и это даже радовало какой-то тёмной извращённой радостью, потому что могло отвлечь от мыслей. От мыслей об обиде, которую нанес близкий человек, о собственном одиночестве, об Александре Анатольевиче, и, наконец, от мыслей о своем неудержимом чувстве к молодой девушке, дочери её учителя. «Она будет в зале. В прошлую субботу я ещё не знала о её существовании, а сегодня, зная о её присутствии, дергаюсь ещё больше, чем перед выпускным концертом». Мысли путались, мысли бежали с огромной скоростью, и Софи вдруг улыбнулась: «Она придёт. Она снова придёт на мой концерт». Её пальцы были свободны от пластыря, и Софи достала из кармана то кольцо, которое носила с собой всё это время. Крис сказала ей тогда: «Будь осторожна и береги его, потому что пока это наша единственная зацепка. Но я уверена, что если ты нашла своё кольцо, то где-то должно быть и моё». Кольцо легко налезло на её безымянный палец, словно всегда должно было быть там. Словно недостающая деталь. Словно частица её самой. «И даже если это просто самообман, Господи, пожалуйста, пусть он продлится подольше...». 22 Концерт прошел на ура. Наверное, даже ещё успешнее, чем премьерный. Во всяком случае, Софи казалось, что рукоплескания насыщеннее и громче, они словно затопляли собой всё вокруг, затекали в уши, оглушали, пульсировали в висках, бились в унисон с сердцем. Софи не могла видеть Крис со сцены, но от мысли, что она тоже аплодирует где-то в зале, в её груди что-то вспыхивало, взрывалось. Она, возможно, впервые не думала об Александре Анатольевиче в тот момент. Впервые другой человек заставил его потесниться. Но, конечно, Софи не отдавала себе в этом отчет. Она просто улыбалась и чуть склоняла голову, и ей хотелось скорее уйти со сцены, чтобы увидеться с Крис. И вышло так, что эта встреча преподнесла ей неожиданный сюрприз. Они с Крис не виделись три дня, и до этого Софи не подозревала, что три дня могут продлиться так долго. Она играла как проклятая, как чокнутая, нервируя соседей, но это позволяло ей забыться, а значит, остальное не имело значения. Она не видела Крис три дня, и, встретившись с ней после концерта, испугалась, что уже не сможет оторвать взгляда. На девушке была темно-синяя кофта с большим декольте, подчеркивающая цвет глаз и белизну кожи. Её голые плечи казались фарфоровыми, и желание прикоснуться к ним кончиками пальцев было нестерпимым. «Боже, какие плечи...», - только и смогла подумать остолбеневшая Софи, прежде чем у неё перехватило дыхание. А потом случился тот самый неожиданный поворот. Они снова зашли в гримёрку к Софи, и Александр Анатольевич предложил Софи поехать к ним домой. - Э-э-э... Но уже поздно, - слабо возразила Софи. - Значит, останешься до завтра! Конечно, у нас не самые роскошные апартаменты, но нам будет приятно твоё присутствие... Софи и Крис смотрели друг на друга. Казалось, в тот момент языки отнялись у них обеих. - Переночуешь в комнате Крис, всё веселее, чем в твоей старой квартире! «О-ё!» - только и подумала Софи. - В самом деле! – оживилась вдруг Крис. – Поехали к нам, Софи! – в интонациях её голоса читалось превозмогаемое смущение, уловить которое могла только Софи. «Опасно оставаться на всю ночь в одной комнате с такими плечами... то есть с такой девочкой... Неизвестно, сколько ещё я смогу сопротивляться, если она и дальше будет бросаться на меня с поцелуями!». Софи ощутила, что дышать она не в состоянии, а на лицо наползает румянец, и что если она срочно что-нибудь не предпримет, её состояние можно будет прочитать по её лицу. - Отлично! – воскликнула она, возможно, чересчур громко. – Я согласна! - Ну, вот и замечательно! – просиял Александр Анатольевич. «Ох, знали бы вы, о чём я думаю, не звали бы меня в гости! – внутренне взвыла Софи. – Вы ведь убьете меня, если узнаете!». Собиралась Софи, мечтая провалиться сквозь землю и изредка бросая на Крис косые взгляды. Но Крис эта ситуация как будто уже нисколько не смущала, и она улыбалась чему-то своему. «Я в западне, и нет мне спасения!». Когда они приехали, Крис приготовила ужин на скорую руку, пока Софи и Александр Анатольевич болтали в зале. За разговором Софи даже на какое-то время отвлеклась от мыслей о том, как глубоко она влипла. Всё-таки очень приятно было снова общаться с учителем, с единственным человеком, который всегда понимал и поддерживал её. Софи почти забыла его смех, чуть хрипловатый и тёплый. Почти забыла своё мятущееся детское желание о том, чтобы он обнял её. Своё желание отпустить себя, перешагнуть официальную дистанцию, открыть настоящие чувства. Софи часто задавалась вопросом: «А было ли когда-нибудь такое желание у него?». Но как бы там ни было, грань никогда так и не была преступлена. Учитель и ученик. Ничего больше. - Посмотри, Софи, какая умница моя дочка! Она готовит просто пальчики оближешь! – сказал Александр Анатольевич, когда Крис принесла в комнату блюдо с чем-то дымящимся и вкусно пахнущим. Крис от этих слов ярко вспыхнула, а Софи спохватилась, что нужно помочь накрыть на стол. Ей было одновременно приятно и очень неловко, что вокруг неё столько хлопот. Она привыкла быть одна. «Когда-то я мечтала стать частью этой семьи. Приходить в этот дом, вот так сидеть за столом. Но почему только сейчас? Почему это случается так поздно?». 23 Комната Крис была просторной. В детстве, во время своих визитов сюда, Софи никогда не заходила в эту комнату. Тогда, до рождения Крис, это была спальня её родителей. После смерти жены Александра Анатольевича комната какое-то время пустовала, а потом стала комнатой повзрослевшей Кристины. Софи с любопытством оглядывалась. Светло-бежевые шторы и такого же цвета палас. Обои с бледными маленькими цветочками. Уютный ночник. На стене картина с героями какой-то сказки, но Софи не могла вспомнить, какой. Много книг. Книги были везде: на столе, на полках, на полу, на прикроватной тумбочке. Широкая кровать. На кровати Софи задержала взгляд дольше положенного и не сразу сообразила, что Крис что-то говорит ей: - У меня на потолке звезды. - Что? - Звёзды. Фосфорные, - Крис вдруг рассмеялась, наверное, выражению лица Софи. – Увидишь, когда потушим свет. Это очень красиво! Софи подняла голову и разглядела на потолке едва различимые маленькие и большие звездочки, почти сливающиеся с потолком. Это подняло в душе странное, как будто давно забытое чувство. - Надеюсь, тебя не смущает, что мы будем спать в одной кровати? – спросила Крис, понизив голос. – Она довольно просторная. Когда-то на ней спали мои родители, а теперь папа спит на диване в зале, а я... здесь. Софи откашлялась. Возникло дикое желание покурить, но она подавила его. - А что, меня должно это смущать? – спросила она как будто с вызовом. - Н-нет... – сразу смутилась сама Крис. – Просто мне пришла в голову одна мысль, и я хочу её проверить... Быть может, если ты поспишь в моей кровати, ты увидишь мои сны? Быть может, тогда ты всё поймешь, а, Софи? Как думаешь, это возможно? Софи улыбнулась. - Вообще-то, я плохо сплю по ночам. И снов почти не вижу. Они все какие-то обрывочные и расплывчатые. И на утро я никогда ничего не помню. Но не исключено, что сегодня может случиться чудо! Крис рассмеялась. - Главное, чтобы ты в это верила! Сейчас я подыщу тебе ночную рубашку... - Да не волнуйся так! Мне сойдет и старая футболка! Крис какое-то время копалась в шкафу с озадаченным видом. - У нас ведь примерно один размер... – пробормотала она. – Вот только, Софи, ты худее меня. Ты вообще ешь хоть что-нибудь? - Ну... Вот только что поела, - Софи улыбнулась самой обезоруживающей улыбкой, на какую только была способна. Вообще-то в последние три дня она вполне могла заработать себе голодный обморок, настолько была погружена в работу. - Попробуй вот это, тебе должно подойти... – Крис протянула ей длинную белую футболку, и, потянувшись за ней, Софи забыла про то, что надо прятать руки. Крис заметила её мозоли. Точнее, после сегодняшнего концерта без пластырей, это были уже не мозоли, а водянистые ранки. - Господи... Софи... – прошептала Крис, взяв её за запястье. Софи могла бы отдернуть руку и отшутиться, но по неизвестной для себя причине не стала этого делать. – Это из-за того, что ты слишком много играешь, да? У моего папы бывают мозоли, но не такие сильные... Тебе ведь очень больно, Софи? В голосе Крис было такое неподдельное волнение, такая забота, что Софи снова стало неловко. Она не привыкла, чтобы о ней беспокоились. - Ничего, всё в порядке... Это пройдёт. - Я принесу пластырь и вату! Это нельзя так оставлять! - Крис, прошу тебя... - Нет, не проси! И только попробуй в ближайшие дни сесть за пианино! Я прослежу за тобой, поняла? Софи улыбнулась. Она снова чувствовала себя беспомощной, и никогда это ещё не было так приятно. - Хорошо. Как скажешь. Пока Крис ходила за дезинфицирующими средствами, Софи переоделась в футболку, а свою одежду повесила на спинку стула. «Когда я в последний раз ночевала у девушки, которая мне нравилась?». Этого Софи не помнила. И уж точно она не помнила, чтобы хоть одна девушка когда-либо нравилась ей так сильно. - Как глупо... – с улыбкой прошептала Софи. Потом вернулась Крис и обрабатывала её мозоли. Они сидели на кровати, и Софи была близка к тому состоянию, когда на всё наплевать, когда хочется сказать: «А будь что будет!», и отпустить, отпустить, наконец, себя. Позволить себе быть свободной. Возможно, такое состояние нашло на неё от выпитого бокала вина, или от невыносимой боли в пальцах, или от близости Крис, или... от всего вместе. - А знаешь, я сегодня поругалась с братом, - сказала Софи. - Из-за чего? – Крис приклеила последний пластырь и посмотрела на Софи. Софи чуть качнула головой. - Всё дело в том, что он считает меня алчной. Для него я всегда была невыносимой гордячкой. Мы с Сережей слишком разные люди, наверное, в этом все дело. Он хочет, чтобы я бросила карьеру, осела где-нибудь, завела семью. Он не понимает, ради чего все это. Думает, что мне все ещё мало денег... А ведь он не всегда был таким... – Софи вдруг ясно вспомнила Сережу подростком, когда он еще писал свои рассказы, мечтал печататься, и как они подолгу лежали в своей комнате без сна и строили планы в темноте. «Почему только я воплощаю эти планы? Почему он вдруг откололся от меня? Что пошло не так?». - Но ведь это неправда! Ты совсем не алчная! – горячо возмутилась Крис, и ее голос прозвучал в тишине комнаты так громко, что Софи вздрогнула. – Как он может так говорить? Софи улыбнулась. Несмотря ни на что ей было приятно, что Крис вот так защищает её. - Но ведь ты почти не знаешь меня, Кристи... – Софи произнесла это уменьшительное имя так неожиданно и легко, почти не задумываясь, так, словно уже произносила его раньше много раз. От этого она на секунду растерялась, а потом продолжила: - Как же ты можешь утверждать, алчная я или нет? Может, мне действительно нужны только деньги, и поэтому я до сих пор никак не успокоюсь, а? - Это не так! – Крис поймала её за запястья и сжала их, не до боли, но сильно. – Я знаю! Знаю о тебе больше, чем ты думаешь, Софи! Не знаю, откуда, ответ на этот вопрос я пока не могу дать, но если угодно, я знаю тебя на интуитивном уровне. - Ну, хорошо, - Софи снова попробовала улыбнуться, но вышло не очень убедительно. Её привычка переводить серьёзные разговоры в шутку в последнее время не очень удавалась ей. – Тогда, может, расскажешь мне, о чем я думаю сейчас? А то, признаться, я сама немного запуталась в себе. - Ты действительно хочешь это услышать? Даже если это не понравится тебе? - Да ладно тебе, говори уже! – Софи хохотнула, но вышло как-то хрипло и нервно, словно застарелый кашель. - Ладно. Ты, Софи, думаешь о том, что я нравлюсь тебе, но боишься, что я узнаю об этом. А ещё больше боишься, что об этом узнает мой отец. И это тебя мучает. «Во даёт!», - изумилась про себя Софи. Сердце тут же дрогнуло, на лице расплылись пунцовые пятна, и Софи подпрыгнула на кровати, как испуганная кошка, и даже отшатнулась от Крис. «Как она это делает?! Так! Успокоиться! Не подавать виду!». Хотя, Софи прекрасно понимала, что не подавать виду уже не получится. На её лице была написана истинная реакция. - Д-да брось, Крис! – промямлила она не совсем уверенно. – Я ничего такого и в голове-то не д-держу! Крис улыбнулась. - А ты врунишка, Софи! Ладно, не буду тебя больше смущать и лезть в душу. Будем спать? «Уснешь после такого, как же!». - Ага... Будем. Софи забралась под одеяло, и была бы её воля, укрылась бы с головой. Крис легла рядом и потушила ночник, стоящий с её стороны. - А теперь смотри... Звезды загораются... – прошептала Крис и как-то ухитрилась найти в темноте руку Софи. Софи отдергивать руку не стала, боль почти утихла после перевязки, и прикосновение Крис словно прошило кожу иголочками электричества. Это было так приятно, что Софи закусила губу и подняла голову к потолку. И она действительно увидела самые настоящие звезды. Большие и совсем крошечные они сияли в темноте, превращая обыкновенный потолок в купол открытого ночного неба. Вздох восхищения сорвался с губ Софи, а все мысли стали вдруг далеки и незначительны. В такие моменты всегда захватывает дух, а по коже бегут мурашки. В такие моменты просто чувствуешь себя маленькой частицей чего-то большего, чего-то высшего и прекрасного. - О, Кристи... – прошептала Софи. – Это так красиво! - Да... Их когда-то приклеил сюда папа, - отозвалась Крис, и по голосу чувствовалось, что она улыбается. – Он сделал это, пока я была в школе, а потом сказал, что у него для меня сюрприз, который я увижу, когда потушу вечером свет. Помню, как же мне не терпелось в тот вечер лечь спать! И в каком восторге я была, когда, наконец, их увидела! Сколько раз я мечтала, глядя на эти звезды... Софи улыбнулась. Почувствовала, что Крис приблизилась к ней и устроила голову на её плече. От неё так приятно пахло, что Софи не могла пошевелиться. Они просто молчали и смотрели на звезды. И Софи думала, что давно ей не было так спокойно, давно она не ощущала себя такой... какой? Счастливой? Она не знала, ей просто было очень хорошо. В ту ночь она сама не заметила, как уснула. И не было бессонницы, не было плохих мыслей, не было ничего, что обычно мучило её в одиночестве. Она спала, и ей снилось, как они с Крис гуляют, держась за руки, под ночным звездным небом далекого Стокгольма. 24 Так вышло, что Крис всегда была равнодушной к знаменитостям. Точнее, к их личной жизни. Ещё в школе девушка поражалась глупости одноклассниц, пищащих по смазливым кумирам. И всякий раз, когда они выдавали что-нибудь вроде: «Надо залезть в инет и узнать, есть ли у него девушка! Если есть, я просто умру!», Крис хотелось ответить: «Да какая к черту разница? Можно подумать, что если он свободен, то завтра же приедет и женится на тебе!». Крис было интересно прежде всего само творчество известного человека, но иногда она любила почитать и творческую биографию, особенно если эта биография по своей увлекательности не уступала приключенческому роману. Она читала толстые биографии Диккенса и сестер Бронте, Достоевского и Толстого, Бальзака и Стендаля. Редко читала что-либо о современных авторах и никогда не заходила в интернет, чтобы узнать что-нибудь о жизни сегодняшних знаменитостей, вообще не связанных с литературой. Но ведь для каждого когда-нибудь приходит время, когда нарушаются неписаные правила, не так ли? Такой день настал сегодня и для Крис. Они проснулись рано, и Софи убежала, не позавтракав, на встречу с журналисткой, о которой совсем забыла вчера. «Черт, у меня же сегодня интервью!» - было первое, что она воскликнула, когда проснулась. А для Крис словно неожиданно открылась новая сторона Софи. Крис впервые задумалась, что у Софи есть жизнь, о которой она не имеет ни малейшего представления. «Не хочу, чтобы это разделяло нас, - подумала она, включая компьютер. – Но и сплетням, если они есть, верить тоже не буду». По запросу «Логинова София» старый добрый Гугл выдавал приличное количество фотографий и информации. Крис была поражена. Почему-то до этого она никогда не задумывалась о том, что Софи участвует в фотосессиях, дает интервью, да и просто о том, что про нее могут писать статьи. Первая же открывшаяся статья включала полную творческую биографию, и к ней прилагалась фотография совсем молодой Софи. - Двадцать лет... – прошептала Крис. – Ей здесь столько же, сколько мне сейчас... Тогда же она ещё училась в консерватории. Должно быть, отец помнит её такой. Софи была на фотографии как-то по-особенному красива. Затаённой, непопсовой красотой. Крис смотрела на неё и начинала понимать слова отца о том, что многим Софи казалась высокомерной. Пожалуй, к такой девушке подойти было действительно не так-то просто. Она как будто заранее знала, что ты собираешься сказать или сделать. Такое кого угодно будет нервировать. Человек ни для кого не любит быть открытой книгой. «Сегодня многим знакомо имя восходящей звезды фортепианной музыки Софии Логиновой. Несмотря на молодой возраст, недавняя выпускница консерватории уже является предметом активного обсуждения серьёзных музыкальных критиков современности. Её самобытная музыка завораживает и собирает толпы поклонников, как любителей классической музыки, так и тех, кто раньше никогда подобного не слушал. Но что же мы знаем о творческой судьбе молодой пианистки и композитора? В чем секрет её возрастающей популярности? София очень рано осталась без родителей. Ужасная авиакатастрофа унесла их жизни, когда девочке было всего одиннадцать лет. Софи вместе с её тринадцатилетним братом взяла на воспитание их бабушка. Родители девочки пользовались определённой известностью в музыкальных кругах, ходили слухи, что они начинали музыкальную карьеру, но неудачно. С раннего возраста родители приметили способности Софии к музыке и наняли для неё частного учителя – друга семьи и известного пианиста Александра Солнцева. Позднее София будет говорить, что именно этот человек сыграл в её творческой судьбе наиболее значимую роль. «Он научил меня любить музыку и чувствовать душу фортепиано, научил всему, что знал сам и был просто очень добр ко мне. Я всегда буду благодарна ему». После гибели родителей София продолжала занятия музыкой, а после школы поступила в консерваторию, где её преподавателем опять же был Александр Солнцев, ставший для девушки старшим другом и заменивший родителей. Студенческая жизнь, казалось, прошла мимо Софии. Одногруппники отзываются о ней как о замкнутой и нелюдимой особе, увлеченной лишь музыкой и ничем больше. Никогда не участвовала в студенческих мероприятиях и всеобщих посиделках, никуда не выезжала вместе с группой, лишь подолгу занималась в одиночестве в опустевших классах. Уже на втором курсе София получила престижную премию для юных музыкальных дарований, и можно сказать, что с этого момента началась её музыкальная карьера. А произведением, подарившем ей настоящую известность, стала «Симфония для неба и ветра», полная трагизма и сияющей надежды. София посвятила эту музыку своим родителям, которых погубило небо. И вот наступил день, когда София Логинова проснулась знаменитой. О ней говорили газеты, её пластинки появились на полках музыкальных магазинов. Все критики оказались на редкость единодушны и признали в Софии талант, а также выразили интерес к её дальнейшему творчеству. Двадцатипятилетняя пианистка начала давать концерты по всей стране, и какое-то время жила в столице. Однако надолго Софи там не задержалась. «Слишком много людей, мне здесь не хватает воздуха», - сказала она в своем последнем интервью перед отъездом. Мировая известность пришла к Софии после написания цикла из девяти коротких произведений «Плач цикады». Тогда её творчеством заинтересовалась европейская, в частности шведская, английская и ирландская общественность. София посетила эти страны, попутно написав несколько новых вещей, подкрепивших её известность. На данный момент София Логинова путешествует с концертами по скандинавским странам и ведёт довольно затворнический образ жизни. В родной город пианистка не возвращалась более четырех лет». В какой-то момент во время прочтения статьи у Крис возникло неудержимое желание наподдать этому журналисту как следует. Это же надо – писать с таким пафосом, будто он знает о Софи всё! Крис отвернулась от экрана, как будто увидела что-то неприятное. Неужели это и есть цена известности? Когда каждый думает, что может сочинить о тебе статейку и приправить её смесью из слухов и собственных домыслов? - Никто из них не знает о тебе ничего. Никто не знал тебя настоящую. Неудивительно, что Софи спряталась за ширмой собственной музыки. Для неё это стало единственным способом не потерять саму себя. 25 Софи всегда спокойно относилась к интервью. В конце концов, они были неотъемлемой частью ее работы. За известность нужно расплачиваться, повторяла она себе. Журналисты любили её. Неоднократно говорили, что с ней приятно работать. Софи легко шла на контакт, не грубила, и в общем, держалась всегда вежливо, но чуть отстраненно. На все попытки залезть в душу реагировала без всякого раздражения и, мягко отшучиваясь, ставила на теме точку. Поэтому всегда выходило, что журналисты, так и не получив горяченькой информации, все равно не чувствовали себя обиженными. Но сегодняшнее интервью почему-то заставило Софи понервничать. Может, оттого, что она забыла о нем, и ей изначально казалось, что всё идет наперекосяк. Может, ее напугал ночной сон о том, как они с Крис гуляли по Стокгольму. А может, смутило утреннее замечание Крис: "Ты такая милая!". Софи как раз жутко нервничала, собираясь на интервью, а Крис вдруг с такими заявлениями как снег на голову! "Никто еще не называл меня милой!". Вечно неуклюжий и нескладный ребенок для родителей, которые и музыке-то учиться отдали, чтобы привить хоть толику аристократизма. А тут вдруг милая! Всю дорогу в кафе, где они условились встретиться в журналисткой, Софи ощущала, как горят её щеки. "Прямо как девчонка! Так глупо!". Само интервью прошло кошмарно, хотя журналистка вроде бы ушла очень довольной и долго благодарила за выделенное время. Для Софи же всё было не так. Она не чувствовала себя спокойной, никак не могла сосредоточиться и отвечала невпопад, и даже всегдашнее чувство юмора на этот раз как будто изменило ей. Она не могла рассуждать о музыке и поклонниках, о трудностях звездной жизни и планах на будущее, когда в голове только и вертелось: "А знаете, я сегодня спала в одной кровати с девушкой, от которой у меня просто крыша съехала. Она натуралка, но я ей нравлюсь, и она уверена, что мы уже были вместе в другом мире, где-то в параллельной реальности. Как думаете, что мне делать?". Софи даже испугалась, когда журналистка робко предложила провести небольшую фотосессию для их журнала. "Дура, да это же очевидно! Неужели ты думала, что они ни разу не предложат тебе сфотографироваться?! Ведь сто раз же уже это проходила!". - Даже не знаю! - замялась Софи, запуская руку в волосы. - Я сегодня не в лучшем виде... - Ну что вы! Вы как всегда выглядите замечательно! - воскликнула девушка-интервьюер и почему-то покраснела. - Ну что ж... если только пару кадров. К счастью, фотограф оказался толковый, и фотосессия не затянулась надолго. И попрощавшись с обоими, Софи поспешила сбежать куда глаза глядят. Домой ей пока не хотелось, и какое-то время она бездумно шаталась по парку, пытаясь как-то обжиться с вакуумом в собственной голове. Пыталась курить, но забытая сигарета то и дело гасла в ее руке. Очнулась она от телефонного звонка, и на какой-то миг сердце подпрыгнуло: "Неужели Крис?". Но это был Серёжа. Некоторое время Софи боролась с желанием не брать трубку, но потом все же ответила. Почему? Да просто потому что это был её брат. Пусть они и не всегда находили общий язык, но когда-то их очень многое сближало, и они были по-настоящему друзьями. - Прости за то, что сказал тебе вчера... Я был неправ. Я знаю, что ты работаешь не из-за денег. Знаю, как много значит для тебя музыка. А я... наверное, просто завидую. Ведь ты пришла к своей мечте, а мои рукописи так и пылятся в шкафу. В общем, Софи... ты знаешь, что я всегда восхищался тобой. Прости меня. - Ладно, проехали, - проворчала Софи. Сейчас ей меньше всего хотелось слушать извинения и душеизлияния. - Я уже и забыла, что ты там вчера болтал. Не бери в голову. - Неужели забыла? - Конечно! - легко соврала Софи. - Приходи на мой концерт в следующую субботу, и мы сделаем вид, что ничего не случилось. - Э-э-э... ну ладно, если ты уверена... но я всё равно хотел бы как-нибудь загладить свою вину. Скажи, могу я что-нибудь для тебя сделать? Софи задумалась на мгновение. - Пожалуй, можешь... Помнишь, как в детстве мы использовали сертификаты желаний? - Конечно, помню! Мы дарили их друг другу и выполняли любое желание... - Ну так вот, подари мне такой, и я всегда буду знать, что могу на тебя рассчитывать. Что одно любое мое желание ты всегда исполнишь. - Хорошо! - обрадовался Сережа. - Будет приятно вспомнить детство! - Ага... Они поболтали ещё какое-то время, пока Софи не ощутила, что начинает неумолимо примерзать к лавочке. И казалось бы, все обиды и разногласия были забыты, но Софи всё же чувствовала легкий холод в общении с братом. Единственный человек, с кем ей действительно хотелось поговорить сейчас - это Крис. Но звонить ей первой Софи не смогла бы. "Никогда не навязываться. Лучше быть одной, чем почувствовать унижение". Придя домой, Софи заставила себя соорудить небольшой обед и съесть его. Поджарила брокколи, добавила сельдерей, отдельно обжарила грибы с луком и отварила спагетти. Простые механические действия принесли ей долгожданное успокоение. Потом она долго жевала все это, глядя в окно, и голова окончательно опустела. Телефон молчал, на улице начало темнеть, и Софи устроилась на ковре около ночника, укрылась пледом и положила на колени книгу, которую ей дала сегодня Кристи. Ее бесстрастное лицо невольно осветилось улыбкой. "Скандинавские сказки" с изумительными красочными иллюстрациями. "Господи, как же я давно не читала их!". Софи перелистывала страницы и погружалась в волшебный мир, где жили тролли и эльфы, добрые волшебники и злые колдуны, домовые и черти. На несколько благословенных часов она перенеслась на земли Норвегии, Дании, Исландии и Финляндии. Она смеялась и переживала, вздрагивала и кусала губы на волнительных моментах. А потом отложила книгу и закрыла ненадолго глаза. Она думала: "Так вот почему Кристи такая замечательная девочка. Ведь она выросла на таких добрых сказках. Она до сих пор верит в волшебство. А я сломалась. Я боялась верить. Я не такая сильная". А потом она прошептала одними губами: - Господи, пожалуйста, если ты слышишь меня, сделай так, чтобы жизнь этой девочки всегда была похожей на сказку. Она заслуживает самого большого счастья, самого прекрасного принца, который защищал бы ее и любил. Пожалуйста, сделай все то, чего не могу сделать я. Знаю, я всегда перекладываю ответственность на других, боюсь ее как огня, но ты же добрый Бог, и ты сделаешь Кристи счастливой, правда? Потому что она самый лучший человек, которого я когда-либо знала...". А потом Софи уснула, и ей снилось, что Крис - прекрасная принцесса, которую похитил злой колдун и заточил в башне, чтобы она всегда принадлежала только ему. А сама Софи была принцем, но не отважным и благородным, а каким-то... обычным. Она все повторяла во сне: "Нет, я фиговый принц, и ничего не получится у меня!". Но Крис все звала ее и просила о помощи, и Софи думала: "Если не я, то кто же?". И во сне ей приходилось стать отважным и благородным принцем. Во сне все было намного проще, чем в жизни. 26 2 месяца спустя Зима в этом году наступила неожиданно рано. Крис даже не заметила, как переоделась в зимний пуховик, как по утрам стало очень холодно в комнате, а вид из окна сменился вечно сонным и черно-белым. Крис любила зиму, это время года не навевало на нее такую тоску, как на других. Зимой всегда были три ее любимых праздника - ее день рождения, Новый год и Рождество. В зиме для нее всегда было что-то волшебное, хотя отец и шутил, что Крис всегда найдет волшебство в любом времени года, даже когда на улице грязь и слякоть, метель и холодрыга. Зима осветила мир чистотой, и Крис надеялась, что новизна придет и в ее жизнь. Осень, дождливая, с порывистым ветром, такая странная осень, неуловимо изменила ее жизнь, но ничего не дала. Ни ответов, ни надежды, только стенания ветра. Но декабрь наступил, а ничего не изменилось. Ничего не происходило. Софи по-прежнему давала концерты каждую неделю, потом они гуляли или шли в гости друг к другу. Неизменная встреча раз в неделю. Никогда - чаще. Ни одной больше ночевой, ни одного упоминания о тех звездах на потолке, о единственном поцелуе, ни одного сна. И это тревожило Крис сильнее всего. Её повторяющиеся сны ушли, и бывали моменты, когда девушка ощущала себя просто чокнутой. "Неужели я все это просто выдумала?". Этот вопрос мучительно висел над ней всю неделю, а потом в субботу, как только она снова видела Софи, слышала ее музыку, вопрос как-то сразу скукоживался, сдувался как лопнувший шарик, и Крис понимала, что нет, все это было на самом деле. Быть может, сны придут снова, размышляла девушка. Они обязательно должны прийти, если все это было неслучайно. Все изменилось восьмого декабря. В день, когда Крис исполнился двадцать один год. В тот день обычно молчаливая Софи написала ей первой. Крис сидела на одной из скучнейших пар в ее жизни и анализировала текст, то и дело отвлекаясь на идущий за окном снег. Как вдруг экран ее лежащего на столе телефона засветился, и Крис прочитала смс: "Привет, спящая красавица! :) Наверняка любуешься сейчас на идущий снег? Чудесно, правда? Посылаю тебе картину Жозефин Уолл "Зимний сон", мне кажется, девушка на ней очень похожа на тебя... И как и тебе, ей снятся волшебные сны ;) Ну и чуть не забыла.. С Днем Рождения, Кристи! Просто оставайся такой, какая ты сейчас. В тебе все совершенно, будь счастлива! :)". И через секунду изумленная и обрадованная Крис получила ммс-сообщение с картинкой. На маленьком экране телефона сложно было разглядеть все детали, и Крис старательно приближала каждый уголок рисунка, пока не получила замечание от преподавательницы. Смущенно улыбаясь, она спрятала телефон и едва дождалась конца пары, чтобы ответить Софи. Еще накануне они договорились, что Софи придет к ней в гости, но Крис хотелось сейчас же еще раз поговорить об этом, уточнить каждую деталь, окончательно убедиться, что она придет, что ничего не изменится самым подлым образом в самый последний момент. - Да-да, я поняла, в пять уже буду у тебя, - улыбалась Софи. То есть, Крис, конечно, не видела, что она улыбается, просто слышала по голосу, почти ощущала эту улыбку, и ей хотелось самой прыгать от радости. - Мне уже не терпится отдать тебе подарок. - У тебя есть подарок? - искренне удивилась Крис. - Конечно, есть, глупая ты девочка! Не знаешь что ли, что на дни рождения ходят с подарками? Крис засмеялась и подумала: "Ты только приди, и это будет лучшим подарком". Положив трубку, Крис еще долго улыбалась. Однообразие последних дней и недель как будто стёрлось, уступив место радостному ожиданию чего-то волшебного, нового, необычного. Софи опоздала всего на десять минут, но Крис уже вся издёргалась и собиралась набрать её номер. У отца как назло сегодня была репетиция до девяти, поэтому девушка сидела одна дома. Нервничая, Крис постоянно пила вишневый сок, купленный для ужина, и сама не заметила, как пакет опустел. Она то и дело бегала в туалет, но все равно наливала себе очередной стакан. Она считала себя глупой, смеялась над своей девчачьей трусостью. Но даже в этом странном состоянии на грани помешательства чувствовала себя необъяснимо счастливой. Когда Крис открыла дверь, Софи стояла на пороге и улыбалась. В её улыбке было что-то простое и безыскусное, как в только что сорванном полевом цветке, и Крис изумилась тому, что кто-то мог счесть Софи высокомерной. - Привет, Кристи, - только и сказала она, и Крис заметила снежинки, нашедшие последний приют в её волосах. - Я... я так рада, что ты наконец-то пришла, - пробормотала девушка, пропуская Софи в прихожую. - Извини, что заставила тебя ждать, - Софи разулась и разделась, как будто нарочито медленно, как будто противореча собственным словам, как будто оттягивая что-то. И только тогда Крис с удивлением заметила, что Софи тоже волнуется. И это было ей приятно. Потом Софи вдруг как-то резко выпрямилась, и Крис заметила небольшой белый конверт в её руке. Софи смотрела на неё немигающим взглядом, и в этом взгляде была усталость и некое смирение. Как будто Софи долго боролась, измучилась и решила принять свою участь. - Это мой подарок, - сказала она, протягивая Крис конверт. – Ты можешь не принимать его, если не хочешь... Крис ощущала биение сердца где-то в кончиках пальцев, когда брала конверт. Она гадала, что же такого там может быть внутри, от чего она могла бы отказаться? И есть ли вообще в этом мире что-то, что она не захотела бы принять от Софи? Она думала, что нет. Она была уверена, что нет. В конверте лежала открытка с изображением девочки, обнимающей единорога. Крис улыбнулась, умилённая тем, как Софи учла её вкусы даже в этом. Она хотела высказать это вслух, но, заглянув внутрь открытки, лишилась способности не только членораздельно выражаться, но и адекватно мыслить. Заметив её реакцию, Софи перепугалась и начала нести какую-то чушь, а Крис, не помня себя, смотрела на два авиабилета. Это были билеты в Стокгольм. Крис помотала головой на случай, если всё это ей снится. Но картинка от этого не утратила четкости. Тогда Крис решила, что она просто чокнулась. - Или вишневый сок был отравленным... – произнесла она вслух. - Чего? – не поняла вконец обеспокоенная Софи. Крис вдруг рассмеялась и сама же отметила, что есть в этом ее смехе что-то истерическое. Она хохотала, пока не пришла в себя, пока не осознала до конца то, что только что произошло, пока не позволила впустить в себя эту радость, не позволила ей наполнить себя, жить в себе. - Господи, Софи! Я так счастлива, что не знаю даже, что сказать! Это лучший подарок в моей жизни! - Счастлива? Правда? – Софи робко улыбнулась, и снова было в её улыбке что-то наивное, по-детски трогательное. - Ну, конечно, счастлива! Так счастлива, что мне даже неловко... Ведь такой подарок стоит денег, и немалых... - О, все это пустяки, - отмахнулась Софи. – Об этом не волнуйся. Главное, чтобы тебе пришлась по душе моя идея. - «По душе» - это не то слово! Софи, я же с ума от радости сойду! Но подожди... Как же ты решилась на это? С чего вдруг такая перемена? Софи опустила взгляд. Помолчала некоторое время. - Ну... я просто подумала, что только так у нас появится возможность узнать правду. Все ниточки ведут в Стокгольм, ведь так? И пока мы здесь, мы стоим на месте. - Значит, ты все-таки веришь мне, глупая Софи? И только притворяешься, что всё это ерунда? В глубине души ты всегда верила. - Да. Я верю тебе. И для меня это не менее важно, - проговорила Софи на одном дыхании. – И ещё кое-что... - Что же? - Я больше не буду с собой бороться. Ты нужна мне, Кристи. Нужна рядом. Очень, - и быстро, словно боясь в последний момент передумать, Софи чуть склонилась и поцеловала Крис в губы. 27 Он сидел в пустом классе и не спешил домой. За окном усиливался снегопад, и жестокий ветер пробирался в оконные щели. Фортепианная крышка была поднята, и, положив бездумно руки на клавиши, Александр вспоминал, как двадцать один год назад в этот день была такая же метель. В тот день он был в консерватории, когда ему позвонили и сообщили, что Машу увезли в роддом. Он помнил своё острое волнение, бритвой полоснувшее сердце, и вместе с тем такую сильную радость, что даже растерялся. Ему хотелось одновременно бежать в припрыжку, плакать, хохотать, звонить родственникам, увидеть Машу, быть с ней, и столько незнакомых ранее чувств поднялись волной, всколыхнули его душу. И в тот момент он, совсем ещё молодой, полный планов и надежд, осознал, что жизнь его никогда уже не будет прежней, что этот маленький ребёнок, готовый вот-вот появиться на свет, наполнит его жизнь новым, неведомым ранее смыслом. И хоть этот момент еще не наступил, он ясно ощущал его приближение, словно сидел на берегу и слышал рокот этой самой огромной волны, ещё не видел её, но уже замирал перед ее значительностью и величием. Он вызвал такси и все торопил водителя, а тот всё ворчал, что не может ехать быстрее из-за снегопада. Между тем мгновением и этим была целая жизнь, расстояние в двадцать один год. Для обычного человека это большой путь. Александр думал, что он сделал и не сделал в этом пути, к какому результату пришел? А главное: что сказала бы Маша? Кристина была уже взрослой девушкой, и все, что мог сделать Александр как отец в плане её воспитания, он уже сделал. Конечно, груза ответственности это с него всё равно не снимало, и Александр понимал, что, возможно, эту ответственность он так и будет ощущать в каждый момент своей жизни. Но все же, что сказала бы об этом Маша? Гордилась бы она дочкой, которую он воспитывал? Ему важно было знать это, потому что сам он гордился. Потому что, несмотря на все глупости и странные поступки, которые частенько вытворяла его дочь, она была невероятно светлым и добрым человеком. А это, как думал Александр, было важнее многого, если не самым важным. А если так, то он оказался не таким уж плохим отцом. А быть может даже... хорошим? Александр посмотрел на часы и решил ещё немного посидеть. Да, он не спешил домой. Он знал, что сегодня к его дочке придет София. И догадывался, что присутствие старика их девичью компанию не украсит. «Приду попозже. Пора привыкнуть, что Кристина уже давно не в том возрасте, когда я всё время ей нужен». Но была одна вещь, никак не выходящая из головы в последнее время. Александр задавался вопросом, почему его дочь и София так быстро сблизились? Он всегда думал, что девочкам возраста Кристины лучше и проще общаться со сверстницами, у которых те же проблемы и интересы. Уж не от того ли это, что София так и не повзрослела и по сути ее интересы остались теми же? Александр не надеялся, что София обзаведется семьей. Он давно догадывался о её предпочтениях и старался не осуждать подобный образ жизни. София всегда была непростым человеком, но совсем не плохим. В конце концов, не всем же выскакивать замуж и плодиться. Наверное, не все женщины приспособлены для этого. К тому же Александр любил Софи, уважал её талант и просто принимал такой, какой она была. Иногда он думал: «А смог бы я принимать её, будь она моей собственной дочерью? Легко закрывать глаза на такие вещи, когда они тебя не слишком касаются». И Александр понимал, что не знает ответа на этот вопрос. И лишь втайне от себя самого радовался, что его собственная дочь не такая. Это приносило ему некое облегчение. Потому что быть одиноким отцом и без того не просто, а тут уж совсем не знаешь, что делать и к кому бежать за советом. И он говорил себе, что не стоит тревожиться из-за сближения Софии с его дочкой. Он твердил это постоянно после того, как София пришла к нему и, переминаясь с ноги на ногу, попросила разрешения свозить Кристину в Стокгольм. Он видел столько надежды в её пристальном взгляде и осознавал, что если сейчас откажет, то что-то в душе Софии оборвется раз и навсегда. И он согласился, конечно. Обратился сразу к нужным знакомым, чтобы помогли быстро оформить документы, и чтобы сохранить это втайне от дочери. К счастью, загранпаспорт у Кристины уже был, иначе этот подарок мог бы стать настоящей проблемой. Но всё вышло как нельзя лучше. Как будто сам Стокгольм хотел, чтобы Кристина поехала туда. Ну что ж. Пусть так. Должна же его дочка повидать мир. Александр представлял, как сияют её глаза, когда София показывает билеты, и сам улыбался. Ему было жаль, что он не смог увидеть этого момента, но зато мог ясно представить его, потому что за столько лет изучил малейшие изменения в поведении дочки, и лучше всех знал, как Кристина радуется. Для его отцовской памяти этот момент был самым дорогим и важным. И Александр улыбался при мысли, что и София теперь может увидеть этот момент, прожить его вместе с Крис. - Да уж, Софи, дорогая, для тебя в новинку будет, что ты способна порадовать и растрогать кого-либо не только своей музыкой, - пробормотал довольный Александр и откинулся на спинку стула, а еще через какое-то время добавил шепотом: - Так цени же этот момент. Береги его. Потому что мне всегда хотелось верить, что не только музыке я тебя научил. 28 «Ох, что же я наделала! Что я наделала! Как же я вляпалась! Такое могло случиться только со мной!» - то и дело повторяла Софи, когда вернулась поздно вечером от Крис. «О нет, я сама, я поцеловала! А чего я только не наговорила! Господи, я точно спятила...», - с этими мыслями Софи проснулась на следующее утро и, выхватив из под головы подушку, накрыла ей лицо, словно собиралась себя же задушить. Потом из-под подушки раздался нечленораздельный вопль, и какое-то время Софи в самом деле душила себя, но вскоре откинула несчастную подушку и, тяжело дыша, уставилась в потолок безучастным взглядом. - Всё. Теперь уже всё равно ничего не поделаешь. Софи своих слов назад не берет! «Мужик сказал – мужик сделал!», - пронеслось в голове, и Софи горько усмехнулась. На часах было половина одиннадцатого, а Крис сегодня училась до половины второго. У Софи еще вчера вечером появилась идея встретить Крис после занятий, а сегодня она уже не знала, хватит ли у нее на это смелости. В любом случае, нужно было чем-то занять время, и Софи отправилась готовить завтрак, стараясь при этом не прокручивать бесконечно в голове события вчерашнего вечера. Поцелуй. Объятия и билеты, упавшие на пол из слабых пальцев. Шепот Кристи в самое ухо и все те странно знакомые слова, которые она произносила. Как будто уже слышанные однажды во сне или в прошлой жизни. - Господи, Крис, ты так ошибаешься... Никогда мне не стать для тебя тем, кого ты хочешь. Кого ты достойна. «Зачем тебе нужна тетка с кучей комплексов и проблем? Я даже со своей жизнью разобраться не могу, не то что позаботиться о ком-то еще...». И тут же привычный противный голосок в голове отвечал: «Да ладно, все это отговорки! Ты просто привыкла сбегать при любом намёке на серьёзные отношения». Брат всегда считал Софи неприспособленной для семейной жизни. Но он не знал и половины о том, какой образ жизни вела его сестра. - И лучше тебе не знать... Конечно, нельзя сказать, что Софи была неразборчивой в связях. Наоборот, даже очень осторожной. Да и связей этих было не так уж много, потому что Софи не терпела чьего-либо долговременного вмешательства в свою жизнь. Однако все эти связи были исключительно с женщинами. И узнай ее добропорядочный брат об этом, он надолго лишился бы сна и покоя, размышляя, как же спасти её заблудшую душу. «Но в твоём спасении я уже не нуждаюсь. Ни в чьем не нуждаюсь», - зло думала Софи каждый раз, когда обрывала Сережины проповеди, или когда закрывала навсегда дверь за обиженной миловидной девицей, так долго добивавшейся её расположения. Так, в размышлениях о своём не очень добропорядочном прошлом Софи провела первую половину дня и не заметила, как оказалась в автобусе, везущем её прямиком к институту, в котором училась Крис. «А что я ей скажу, интересно? Что проходила мимо и решила зайти? Ох, давно я себя так глупо не чувствовала... То-то обрадовались бы родители, узнав, какую дурищу они породили, бедняги». Возможно, в глубине души Софи и догадывалась, что отчасти её страх перед серьёзными отношениями висел над ней дамокловым мечом как раз из-за этого нежелания чувствовать себя глупо. На сцене этого никогда не было. Потому что как только появлялось фортепиано, она ощущала такую сильную и несокрушимую уверенность в себе, какую никогда не чувствовала в обычной жизни. Приблизившись к институту, Софи выбрала удобное место, откуда можно было наблюдать за выходящими и оставаться незамеченной. Весёлые и жизнерадостные студенты сновали туда-сюда, чем вызывали в Софи немалое раздражение. Но ее раздражали не сколько они, сколько она сама – инородный элемент на этом празднике жизни, нервно докуривающий пачку и теребящий молнию на куртке. «И что, спрашивается, ты припёрлась сюда, старуха?». И яростно раздавив окурок ногой, Софи уже готова была сбежать, когда увидела Крис, появившуюся вдруг на крыльце. Софи машинально сделала шаг к ней, но тут же снова замерла на месте. Крис была не одна. Рядом с ней шагал какой-то длинный худощавый паренек, чуть сутуловатый, но с лицом таким счастливым, что Софи едва не приняла его за идиота. «Вот тебе и на... Вот так встретила», - и такой безысходный ужас на мгновение подступил к её сердцу, что Софи не могла даже вздохнуть. Однако она смогла взять себя в руки, когда поняла, что ещё немного – и парочка скроется из виду. Стараясь вести себя как обычно, Софи медленно пошла за ними. Ей даже почти удалось успокоиться, в конце концов, неужели у такой милой девушки как Кристи не может быть друзей мужского пола или даже поклонников? Но по мере того, как они приближались к городскому парку, невозмутимость Софи начала крошиться, как надломленное печенье. Крис, похоже, ничуть не скучала в компании юноши, они то и дело смеялись и подкалывали друг друга. «Шла бы ты восвояси, - говорила себе Софи мрачно. – Совсем дошла до ручки – шпионишь за молодежью!». А Крис вместе с другом (или кем бы он ни был) прошли через парк, немного посидели на припорошенной снегом лавочке, и, всё так же болтая, направились к выходу. У Софи кончились сигареты, и всё это время она лишь стреляла мрачнеющим взглядом в сторону ничего не подозревающей Крис и её спутника. Её даже не утешало, что болтает в основном Крис, а паренек только смотрит на неё глуповато и кивает, а когда открывает рот и начинает разглагольствовать, на лицо Крис наползает скучающее выражение. Даже это не приносило Софи облегчения, ни на минуту. Её воображение рисовало темный лес с иссушенными изломанными деревьями, и этот лес представлялся ей отражением её души. «Ага, а я в том лесу – гребаный дровосек. Возьму топор и порублю все к чертовой матери». И снова искоса глянув на друга Крис, Софи сочла мысль о топоре довольно заманчивой. Все эти новые, неведомые и тёмные чувства разливались у неё внутри, затопляя собой все светлое и чистое, что Софи ещё удалось сберечь. Она не знала себя такой ревнивой, такой бесконечно одинокой, что даже музыка, казалось, не могла спасти её и осветить эту тьму, высушить эту сырость, согреть холодную потрескавшуюся корку на органе, именуемом сердцем. Никогда ещё Софи не знала себя такой... уязвимой. 29 Крис казалось, что отделаться от Максима ей не удастся никогда. Он решил проводить её до самого дома и явно ждал приглашения в гости. «А вот фиг тебе. Мы с отцом об этом не договаривались». - Может, встретимся ещё на выходных? – робко предложил Максим, когда Крис уже начала переминаться с ноги на ногу, ясно показывая, что ей пора идти. - М-м-м... Извини, но вообще-то у меня были несколько другие планы, - ответила Крис, пытаясь изобразить сожаление. - А-а-а, ну ладно... ну что ж.... может, тогда в другой раз... - Может быть. Спасибо, что проводил, Макс. До завтра, - улыбнулась Крис, надеясь, что после этой фразы он уже наконец-то развернется и отправится... И в этот момент Крис увидела за деревом во дворе знакомую фигуру. Пряча руки в карманы куртки, Софи смотрела прямо на них. К счастью, Максим не проследил за направлением её взгляда, и всё еще очень взволнованный, чтобы смотреть по сторонам и видеть что-либо кроме Кристины, пошел по тропинке в направлении трамвайной остановки. Когда он отошёл на достаточное расстояние, Крис пошла навстречу Софи, но та сделала несколько шагов назад, словно надеялась уйти незамеченной. «Что это с ней?» - Крис не на шутку разволновалась. Перед глазами всё ещё стояли картины вчерашнего вечера. Вчера они были друг к другу впервые так близко, впервые говорили лишь то, что чувствовали. Крис казалось, что она до сих пор ощущает тонкий аромат духов на шее Софи. - Софи! – окликнула её Крис и ускорила шаг. – Привет! Что ты тут делаешь? Софи остановилась. Крис улыбнулась, но ответной улыбки не дождалась. Софи смотрела на неё помертвевшим взглядом. Молния внезапной догадки пронзила Крис. «Господи, да это же очевидно! Как дважды два! Глупая Софи! Ты подумала, что... Нет, ну какая же ты глупая!». - Извини, - зачем-то сказала Софи. – Я лучше пойду домой. Не стоило мне здесь появляться. Она почти отступила ещё на шаг назад, когда Крис поймала её за руку. Рука Софи оказалась ледяной, а пальцы безжизненно податливыми. Губы её чуть приоткрылись, словно она собиралась возразить, но так и не нашла, что сказать. - Постой... Софи, я... очень рада, что ты здесь. Я соскучилась, - произнесла Крис искренне. Софи заколебалась между желанием уйти или поверить ей. Закрыла глаза. Вздохнула. Изо рта у неё вырвалось облачко пара, так похожего на сигаретный дым, которым Софи всегда себя окружала. - Ты не должна ревновать, Софи... Это был просто мой одногруппник... Мы даже не друзья. - А кто ревнует?! – ощетинилась вдруг Софи, и её рука сразу ожила, намереваясь высвободиться. Крис подумала, что это уже хороший знак, и крепче сжала её руку. – Да и с чего мне ревновать?! Ты можешь делать, что хочешь и с кем хочешь! Я тебя обязательствами не связывала, Крис... - Я знаю. Но мы всё же связаны. И хочешь ты того или нет, но я тебя так просто не отпущу. Особенно после того, что было вчера. Софи снова вздохнула. Её вид вдруг сделался таким несчастным, что Крис не смогла удержаться и порывисто прижала Софи к себе. Та больше не сопротивлялась. - Ох, Кристи, не стоило тебе со мной связываться... – прошептала она. – Ты ведь... совсем не такая, как я. - Я куда больше такая, чем могла вообразить, - коротко усмехнулась Крис. – А с Максом согласилась погулять только потому, что отец настоял. Надо же старика порадовать! Софи снова напряглась, отстраняясь. - Твой папа настоял? Крис сразу поняла, что этого говорить не стоило, но было уже поздно. - Да... Максим папе очень нравится... Он все хотел, чтобы мы как-нибудь погуляли, а в последнее время просто заболел этой идеей. Едва не вынудил меня самой позвонить ему. Я уже готова была на все, лишь бы он угомонился. Софи побледнела, если, конечно, можно быть ещё бледнее, чем она была всегда. - Ох, нет... Это плохо, Крис, как же это плохо! Наверняка, твой отец догадался о чем-то! - Да успокойся ты! Ни о чем он не догадался! – воскликнула Крис только бы успокоить Софи, однако, у нее самой стопроцентной уверенности не было. Отец действительно казался немного странноватым в последние дни. - А если всё же догадается? - Не догадается. Ведь не зря же в конце концов я гуляла целый час с этим скучным типом, - и Крис улыбнулась. Софи как будто немного успокоилась. И впервые неуверенно улыбнулась тоже. - Зайдешь? – спросила Крис. – Я просто обязана напоить тебя чаем после того, как ты тут мерзла, выслеживая меня! Софи залилась краской. - Я вовсе не выслеживала! Просто увидела случайно! - Да-да, так я тебе и поверила, - усмехнулась Крис, увлекая Софи за собой по направлению к подъезду. - А ОН дома? – спросила Софи тихо. - Нет. У него допоздна лекции в консерватории. Мы можем побыть вдвоем. Ведь я действительно очень соскучилась! - Я тоже, - прошептала Софи так тихо, что Крис лишь чудом услышала эти слова. А когда они оказались в тишине пустой квартиры, где уже ничьи посторонние глаза не могли увидеть их, Софи вдруг сама обняла изумленную Крис и прошептала в самое ухо: - Знаешь... Только ты освещаешь мой тёмный лес. И хоть Крис не совсем понимала, что это значит, она обняла Софи в ответ и улыбнулась. Она подумала, что впервые ощущает себя настолько нужной кому-то. 30 Сон вернулся к ней накануне поездки. Сумки и чемоданы были собраны, и отец до боли в животе хохотал над количеством вещей, который она берет с собой. "Вы будете там всего две недели! Куда тебе все это добро?". На что обиженная Крис возражала: "Там мои книги! Я никуда не могу поехать без них! Должна же я что-то читать в дороге!". А отец пообещал купить ей электронную книгу, как только она вернется. Поздно вечером Крис полтора часа болтала с Софи по телефону, обсуждая детали предстоящего путешествия, пока Александр не заглянул к ней в комнату с видом человека, не спавшего целую вечность, и сказал: "Почему бы вам не поболтать завтра в семь утра в самолете, а?". И когда Крис наконец погасила свет и легла, она еще долго не могла уснуть, волнуясь как никогда и не в силах унять воображение. Сколько же всего интересного их ждет! И кто знает, быть может, они в самом деле смогут докопаться до истины и выяснить, что связывает их? А потом сон наконец пришёл. И никогда ещё её сны не были настолько ясными и реалистичными. Запахи, звуки, голоса - всё было не менее настоящим и живым, чем наяву. Крис снова видела тот собор. В котором со слезами удерживала Софи, чьё лицо напоминало безжизненную и застывшую маску японского театра Но. И вот она снова была здесь, только на этот раз окружающий интерьер предстал перед ней куда ярче и конкретнее. Она видела свет, льющийся из огромных окон, и высокие своды, украшенные ангельскими головами. Она видела церковный атриум, на окне которого была изображена прекрасная святая, держащая в одной руке чашу, а в другой - модель собора. На потолке была изумительной красоты живопись. В соборе стояла тишина. И несмотря на окружающие ее красоту и величие, Крис ощущала сильное беспокойство, а запах воска от горящих свечей словно предвещал беду. Тишина нависла над ней подобно куполу, из которого не было выхода, который невозможно было разбить. Ей казалось, она может услышать эхо собственного дыхания. Но вместо этого она услышала эхо чьих-то шагов. К алтарю приближалась Софи. Та самая Софи, которую она не знала, с которой гуляла в прошлом сне по Стокгольму. У этой Софи волосы были короче, а выражение лица - холоднее. Но Крис всё равно была рада увидеть её, она хотела сказать, как страшно ей было стоять здесь одной, раздавленной этой тишиной, но вместо этого сказала: - А ты что-то не торопилась... Знаешь же, как я не люблю торчать здесь одна! Это место на меня ужас наводит, - эти слова выпорхнули с её губ против воли, и Крис поняла, что она снова во власти какой-то другой себя. Софи ничего не ответила, как будто даже не слышала. Её лицо не выражало абсолютно ничего. Какое-то время она стояла, уставившись на статую Христа, а потом сказала: - Я так больше не могу, Крис. Всё это зашло слишком далеко. Так дальше продолжаться не может. Не должно. А Крис вдруг заметила, что на пальце Софи вместо привычного кольца только ободок побелевшей кожи. - Зачем ты сняла его? - выдохнула Крис. Ей казалось, что стены сейчас обрушатся прямо на неё, и кто знает, быть может, это станет блаженным избавлением. - Затем, что не имею больше права носить его. Я не могу исполнить все те клятвы и обещания, что дала тебе когда-то. Больше не могу. Крис вдруг заплакала. - Неужели это из-за него? Из-за моего отца? Ты теперь будешь винить себя во всем, да? Как винила себя всю жизнь в том, что случилось с твоими родителями... Но неужели ты не понимаешь, мне тяжело ничуть не меньше, чем тебе! И ты нужна мне сейчас как никогда! А вместо этого ты как всегда трусливо отгораживаешься и несешь какую-то чушь про клятвы! Если бы ты только знала, как я ненавижу тебя за это! В лице Софи по-прежнему ничего не изменилось. - Но как бы там ни было, я такая, какая есть, Крис, - сказала она, внимательно изучая распятие. - Ты никогда не сможешь меня переделать. Не сможешь залечить мои раны и шрамы, они всегда будут со мной, как и моя вина. Ты никогда не сможешь вправить мне мозги. Я всегда ценила твои старания, но это никогда не помогало, понимаешь? Я навсегда такой останусь, что бы ты ни делала. Поэтому лучше тебе просто позволить мне уйти. Считай, что ты сделала всё, что могла. У Крис больше не было сил выносить эти ледяные жестокие слова, произносимые так равнодушно, словно всё в этом мире вмиг утратило для Софи значение. Поэтому она бросилась к Софи, обняла её, словно только так можно было заставить её замолчать и одуматься. А потом повторилось все то, что было в почти забытом сне. Слёзы, пустые слова и пустые глаза, обещание все изменить когда-нибудь, возможно, в другой жизни. А потом Софи развернулась и ушла, и это было самое ужасное, что она только могла сделать. Потому что да, она знала, как пугает Крис это место, как тяжело ей быть здесь в одиночестве после всего, что случилось... И этим уходом Софи подвела черту, как будто раз и навсегда поставила точку, а Крис всё плакала и не могла остановиться. Она думала, что не сможет остановиться уже никогда. Никогда больше. Но когда в соборе снова стало совсем тихо, Крис опустилась на ступеньки перед алтарём и какое-то время просто стояла на коленях, позволяя мягкому свету витражных стёкол расцвечивать её кожу. А потом она сняла с безымянного пальца кольцо, повертела его в руке, в последний раз рассматривая, как искрится свет на поверхности металла и, отодвинув плитку половицы, открыла маленький тайник, про который знала лишь она одна. Туда Крис и спрятала своё кольцо, а вместе с ним - данные когда-то обещания и клятвы.