Секвенция

31 Здание аэропорта в то утро было безлюдным. Притулившись на крайней скамье рядом с крошечным фонтаном, Софи тайком выкуривала последнюю сигарету перед перелётом. Невдалеке от неё висела табличка «НЕ КУРИТЬ», что нисколько не волновало Софи – она не могла перечесть, сколько подобных табличек в разных уголках Европы обкурила. «Вечно ты нарушаешь правила не там, где следовало бы». Софи с тоской всматривалась в лица входящих – ожидание всегда изнуряло её. И даже те пять минут, на которые опаздывали Крис с отцом, заставляли Софи хмуриться и постукивать кончиками пальцев по коленке. Ей хотелось как можно скорее оказаться в салоне самолета, рядом с Крис, ей казалось, что только тогда она сможет, наконец, успокоиться. Ночью ей удалось вздремнуть всего час или полтора, и это тоже сказывалось на общем самочувствии. Сначала разговор с Кристи, после которого уж точно невозможно заснуть, потому что, даже положив трубку, продолжаешь слышать её голос, её смех, и с этим ничего не поделать, с этим нестерпимым желанием видеть её рядом. А потому Софи снова много курила, много писала, наигрывая вслепую ноты. Мелодии снова с небывалой легкостью лились из её сердца. Софи так хотелось свалить всё на чудо вдохновения, но она понимала, что главным источником этого чувства была Крис. Лишь благодаря этой девушке она открыла в себе новые творческие грани. Лишь благодаря ей Софи вскрикивала посреди ночи, отбросив партитуру: «Черт возьми, да я просто гений!». За прошедший месяц их отношения не то чтобы перешли на новый уровень, но как будто стали более доверительными. Софи поймала себя на том, что стала более болтливой, более уступчивой и более легкомысленной. «Хотя, куда уж более?! Связаться с Его дочкой – это ли не самый мой легкомысленный поступок?! Хуже и придумать нельзя...» Но Крис как будто поставила себе целью убедить Софи, что можно и ещё как. Этой девочке уж точно не занимать смелости в проявлении чувств. «А Сережа еще думает, что это я легко говорю о любви!». Не было и дня, чтобы Крис не заставила Софи смущаться и теряться. Она тянулась к Софи так, словно та была, по меньшей мере, магнитом. Не раз засиживалась у Софи допоздна, не раз шептала что-то на ухо так горячо, что Софи даже не могла разобрать содержание слов. Любые прикосновения рушили всю её уверенность и спокойствие. Требовательность Крис пугала её, и всякий раз, когда Софи чувствовала, что одними поцелуями дело не закончится, она мягко отстранялась и уходила покурить. В такие моменты ей хотелось смеяться над самой собой, своими глупыми попытками убежать от человека, к которому её тянет так сильно, что, кажется, будто этот человек – продолжение её собственного организма. А разделение приводит к нарушению жизненно важных функций. В такие моменты она всегда думала: «А что если Крис права? Что если это действительно возможно, и мы уже были вместе, неважно, когда и где? И если это так, если наше притяжение и тогда было таким же сильным, почему же мы... расстались?». В этот момент её размышления прервались, потому что Софи увидела, наконец, прошедших через ворота Крис и Александра. Увидев, сколько сумок они оба тащат, Софи не удержалась от смеха. «Наверняка Крис решила захватить с собой всю свою обширную библиотеку!». И тут же: «Не волнуйся, сказки и я тебе могу рассказать...». - Вот! Учись у Софии! – воскликнул запыхавшийся Александр, когда свалил сумки на пол. – У неё с собой всего одна сумка! Вот что значит опытный путешественник! Софи улыбнулась. Ей всегда приятно было слышать похвалу от своего учителя, даже если это не касалось музыки. Но увидев расстроенную, взволнованную и смущенную Крис, Софи мягко произнесла: - На самом деле это легко объяснить. Почти все мои вещи остались на квартире в Стокгольме. Поэтому мне и везти то с собой нечего. - Вот видишь, папа! – восторжествовала Крис. Софи еще какое-то время наблюдала с улыбкой за их перепалкой, а потом они все вместе отправились сдавать вещи. 32 - А вдруг меня затошнит, когда будем взлетать? - Тут есть бумажный пакетик... - И нечего так ухмыляться! Последний раз я летала, когда мне было шесть лет! И мне страшно, между прочим! - Ну извини... - Да прекратишь ты ржать или нет?! Но Софи не могла прекратить и продолжала время от времени прыскать в рукав. Крис даже надулась на какое-то время, однако взлёт прошел благополучно, хотя ощущения оказались не из приятных. Но очень скоро Крис забыла обо всем... Она сидела у окна, и открывшая перед ней панорама на мгновение просто лишила Крис дара речи. Облака были так близко, что казалось, будто их можно пощупать. Крис уже представляла себе, что на ощупь они могли бы быть похожи на сахарную вату. А ещё они могли бы быть сладкими, совсем как в сказке. Солнечные лучи прочерчивали сквозь облака золотистые полосы и растворялись друг в друге, в каком-то неземном сиянии. - Нравится? – спросила Софи и хитро прищурилась, наклонившись к девушке. - Да это просто волшебно! - Нам очень повезло, что погода сегодня ясная. Когда все небо затянуто тучами, вид отсюда, прямо скажем, несколько угрожающий. Крис отвлеклась от красоты внизу и посмотрела на Софи. Они сидели так близко, что хотелось не то взять её за руку, не то положить голову на плечо, не то поцеловать. Софи казалась такой уверенной, такой сосредоточенно-спокойной, а её взгляд с хитрецой притягивал нисколько не меньше, чем небесная высь, отделенная от Крис одним лишь толстым стеклом. От Софи же её ничего сейчас не отделяло. И это одновременно пугало и приводило в восторг. - А для тебя все это уже, наверное, стало привычной картиной? Ведь ты столько летаешь... – прошептала Крис. - Да, летаю я много. Этот тур вымотал меня. Какое-то время мне даже казалось, что самолет стал моим домом, потому что в его салоне я бывала намного чаще, чем где-либо ещё, - Софи кисло улыбнулась. – Но этот шикарный вид мне нисколько не надоел! И каждый раз, когда я смотрю вниз, невольно слёзы наворачиваются... - Софи вдруг смутилась от своей откровенности и опустила взгляд. – Я просто каждый раз думаю, какое же огромное это небо, и какое маленькое все там внизу... Какие мы сами маленькие и беспомощные перед его величием. Мне кажется, что если бы небо было живым, оно просто поглотило бы нас... И не осталось бы ничего. Ничего там внизу. Крис легко коснулась её руки. Ей не хотелось, чтобы Софи снова уходила внутрь себя, где были только воспоминания о тягостных потерях. - Всё ещё думаешь о родителях? – тихонько спросила девушка. Софи то ли кивнула, то ли покачала головой. - Всякий раз, когда летаю. Просто не могу иначе. То и дело представляю, о чем они думали в тот день... в те минуты. Наверное, тогда небо тоже казалось им беспощадным и огромным... Наверное, оно тоже пугало их своей нечеловеческой красотой. На мгновение Софи как будто выпала из реальности, и глаза её в тот момент совсем ничего не выражали. Крис растерялась, испугалась – не знала, что говорить в таких ситуациях. Липкая и холодная догадка проползла по позвоночнику и кольнула мозг – быть может, я знаю Софи совсем не так хорошо, как кажется? Потому что далеко не всегда могу подобрать правильные слова... Но Софи вдруг резко «вернулась», глянула в окно и улыбнулась. - Наконец-то и я смогла показать тебе что-то красивое, - и увидев озадаченность в глазах Крис, пояснила: - Когда я оставалась у тебя на ночь, ты показала мне звезды на потолке. Это было так необычно и красиво, и мне казалось, что я попала в волшебную сказку. А теперь я могу показать тебе это небо. Пока только его... - Что значит «только»?! Софи вдруг снова как-то сникла: - Просто... На самом деле я так мало могу дать тебе, Кристи. Ты заслуживаешь большего. - Что это ты болтаешь? Будешь нести такую чушь, я не посмотрю на соседей и заткну тебе рот поцелуем! Щеки Софи вспыхнули, она улыбнулась и прошептала: - Звучит угрожающе. Вы пугаете меня, юная леди. В ответ Крис лишь обняла её руку и робко приткнула голову на плечо. Сейчас ей больше всего хотелось чувствовать тепло Софи, осязать её присутствие. Какое-то время они сидели молча, а потом Крис поняла, что не может больше таиться. Она просто почувствовала, что пришло подходящее мгновение, которого она так ждёт всегда. И если упустит его сейчас, неизвестно, сможет ли вообще рассказать. Так! Собраться с духом! Софи должна знать! - Знаешь, Софи... - Да? – отозвалась она чуть хрипловатым голосом. - Сегодня я опять видела сон. Софи ощутимо напряглась. - Правда? И что там было? И Крис рассказала, что там было. Она старалась не упустить ни одной подробности и описала собор в деталях. Описала свои чувства, хоть это и было нелегко. Дословно передала все, что они говорили друг другу. И даже если бы она и хотела приврать и что-то изменить или забыть, все те слова настолько врезались в память, словно были высечены ножом на коре дерева. Когда она закончила, Софи еще какое-то время молчала, а потом произнесла с какой-то отрешенностью: - Так вот что случилось с твоим кольцом. - Я подумала, что если это правда, то мы могли бы найти это кольцо, как ты нашла своё... Если бы только знали, что это за место такое... - Я знаю, - сказала Софи. - Что?! Знаешь?! – задохнулась Крис. - Ну, предполагаю. Судя по твоему описанию это Немецкая церковь в Стокгольме. - Ты была там?! - Да, была пару раз. И оба раза это место наводило на меня необъяснимую печаль. Поэтому оно и запомнилось мне очень хорошо. Это оно, я нисколько даже не сомневаюсь. Я забрела туда случайно, когда решила посетить достопримечательности Стокгольма. Интерьер этой церкви как раз таки выполнен в стиле барокко, и там есть своды с ангельскими головами, которые ты описала. А в атриуме действительно есть окно с изображением Святой Гертруды, держащей в одной руке чашу, а в другой модель церкви. Что ж... Теперь, по крайней мере, понятно, почему в этой церкви на меня накатывало лишь одно желание – утопиться. - Значит, мы сможем проверить мою теорию и поискать кольцо? - Да. Мы просто обязаны это сделать, - Софи вздохнула. – Но больше всего меня взволновала та часть, где мы говорим про твоего отца... «Кто бы сомневался, - подумала Крис». - Мы обсуждаем ведь какое-то происшествие? Что-то случилось с твоим отцом, но что? - Ох, Софи, если бы я только знала! Хотела бы я отмахнуться от всего этого и сказать, что это всего лишь сон! Но так не получается... Всё это настолько волновало Крис с самого утра, что сейчас, когда эмоции наконец-то были выпущены наружу, она чуть не плакала от нервного напряжения. А Софи, как всегда чуткая, взяла её руку в свою и легко коснулась губами. - Ничего, Кристи... – прошептала она. – Мы с тобой придумаем что-нибудь. И разберемся, что к чему. - Но мне так страшно, Софи! И это жуткое ощущение утраты снова со мной с самого утра. Я так боюсь, что ты уйдешь, как тогда... Так боюсь потерять тебя! Софи снова поцеловала её руку, на этот раз крепче, настойчивее. - Но ведь сейчас я здесь, не так ли? И ты сама сказала, что мне не отделаться от тебя легко? – она усмехнулась. – Да и как бы там ни было, мы снова встретились. Это «когда-нибудь», о котором я говорила в твоем сне, всё-таки наступило. - Но что это, Софи? Второй шанс? Возможность всё исправить? - Кто знает. Быть может, это секвенция. - Сек... что? Софи улыбнулась и повторила: - Секвенция. В музыке таким термином обозначается повторение мотива или фразы на другом высотном уровне. - На другом высотном уровне... – эхом отозвалась Крис. – А в этом что-то есть! - Не знаю, но это почему-то первое пришло мне на ум. Ох уж эта дурацкая привычка – всю жизнь измерять музыкой! - И совсем даже не дурацкая! В данном случае она очень к месту... Софи смущённо улыбнулась, а потом они обе погрузились в свои мысли. Никому из нас не дано прожить жизнь заново. Но если бы это было возможно, что бы мы делали? 33 Аэропорт Arlanda Стокгольм встретил их дождем, грозящим стать снегом. Но Крис всё равно была в восторге, и даже девятичасовой перелет, казалось, нисколько не утомил её. Сейчас для неё всё было ново, всё интересно, и она поминутно выражала свои восторги. - Ну и погодка... – ворчала Софи. - Здесь так тепло! – восклицала Крис. – Намного теплее, чем у нас! И воздух пахнет совсем по-другому... Софи мысленно согласилась с этим. Воздух Стокгольма действительно был иным. Она давно заметила, а сейчас, вдохнув его снова, ощутила это со всей ясностью. Этим воздухом она дышала последние два года, и, надо признать, привыкла к нему. Но воздух воздухом, а первым делом Софи хотелось покурить. Она стояла, прислонившись к стене, и наслаждалась первой сигаретой в Стокгольме, пока Крис сновала туда-сюда под дождём. Софи вспоминала свою первую, притупившуюся уже радость путешествий. Когда-то незнакомые города точно так же приводили её в восторг, вызывали любопытство и детский азарт. А потом, когда города сменяли друг друга каждый день, они вдруг стали так похожими один на другой. Одни и те же улицы, снующие люди, забитые концертные залы, фотографы и репортеры. А потом снова в самолет, чтобы снова быть где-то, где никто не радуется тебе просто как человеку, а не гениальному пианисту. Стокгольм же почему-то сразу выделился из череды одинаково чужих городов. Тогда Софи не могла внятно объяснить, что привлекло её здесь, да и сейчас не может, но теперь, по крайней мере, хоть что-то было понятно. Теперь она знает, что этот город необъяснимым образом связывает её и Кристи. Но ведь была и ещё одна причина, по которой Софи задержалась именно здесь. «Интересно, что ты скажешь, Кристи, если узнаешь о ней? Ты ведь думаешь, что знаешь обо мне абсолютно всё. Напугает ли это тебя? Или же тебе будет всё равно?». Опасаясь дальше думать об этом, Софи поспешно затушила сигарету и помахала рукой, чтобы Крис подошла к ней за сумками. Потом они взяли такси и поехали домой к Софи. Крис не могла оторваться от окна, а Софи с удовольствием рассказывала девушке, какие интересные места на этих улицах они могли бы посетить. Она ехала по этому маршруту уже сотый раз, но теперь что-то новое примешивалось к привычным ощущениям. Она уже не была одна. - Мы обязательно сходим туда! Завтра же! – с энтузиазмом отзывалась Крис. - Похоже, ты решила завтра обойти весь город! – смеялась Софи. – Время у нас есть, не беспокойся об этом... - Но мне так не терпится, Софи! Так хочется увидеть всё-всё! – и взбудораженная Кристи хватала Софи за руку и сжимала её в своей. Её щеки горели, глаза блестели, а волосы были в таком милом беспорядке, что Софи еле сдерживалась, чтобы не убрать легким прикосновением сбившиеся на лицо Кристи пряди. «Ох, Кристи... По правде говоря, я мечтаю о чем-то куда более приземленном, чем прогулки по городу... Тебе бы следовало держаться подальше от такой маньячки», - думала она, тяжело вздыхала и старалась отодвинуться подальше. Что было весьма проблематично на заднем сидении тесной машины. «Ещё немного, и я вылечу из этого такси к чертовой матери», - ругалась про себя Софи и жалась к дверце. Квартира Софи располагалась на четвертом этаже четырехэтажного здания на тихой улице Старого города. - Я купила её из-за вида из окна, - объясняла Софи, когда они поднимались по лестнице. – Вид на воду всегда нравился мне, но на этот раз просто поразил в самое сердце. Особенно по вечерам, когда на воде загораются огни... Тебе понравится, в общем! - Мне уже нравится! Господи, Софи, мне так всё нравится! Я так счастлива! Софи смущенно опустила взгляд, делая вид, что ищет ключи. На самом деле она тоже была счастлива до безумия, что Крис приехала сюда вместе с ней, но, конечно, никогда не сказала бы этого вслух. Даже если бы рядом никого не было, всё равно не сказала бы. И снова невольно вспоминались слова Серёжи. Вспоминалось, как мало знал он о ней, если не догадывался даже, что Софи так тяжело говорить о серьезных и важных вещах, что единственный способ для нее сделать это — сказать о них в шутку. Воздух в квартире был застоявшимся, и Софи почудился в нем запах увядания. Поэтому первым делом она поспешила открыть окна. Второе, что она сделала, даже не успев снять куртку, это прошла к своему фортепиано. - О, мой старый друг! – воскликнула она, садясь на крутящийся табурет рядом. – Как не хватало мне твоих привычных клавиш... - Разве клавиши не везде одинаковы? – с улыбкой спросила Крис, встав за её спиной и опустив легкие ладони Софи на плечи. - О, ну что ты! Разумеется, нет! – в шутку возмутилась Софи. – Хоть они и черно-белые, но душа у каждого инструмента своя... Это правда. Я так чувствую, и это не объяснить... - Знаю, когда-то папа рассказывал мне то же самое о нашем фортепиано... – грустно улыбнулась Крис. – Ну и странные же вы всё-таки люди, пианисты! - Ещё какие странные! – с готовностью поддакнула Софи. – Ты ещё не знаешь, с кем связалась! - Ничего, общение с папой меня многому научило, - и Крис вдруг резко развернула Софи к себе. Софи коротко выдохнула и посмотрела широко открытыми глазами на Крис, грозно нависшую над ней. Сердце подпрыгнуло, а локти, ища опоры, опустились на клавиши, которые отозвались кричаще резким, надрывным звуком в тишине комнаты. - Вы, пианисты, все такие задумчивые, мягкие, нерешительные... – произнесла Крис. Губы Софи едва заметно дрогнули. Больше всего ей хотелось сейчас притянуть Крис к себе и ни о чем не думать, не жалеть, не страдать. Но Крис в очередной раз прочла её мысли и сказала: - Ты знаешь, о чем я сильнее всего мечтала в самолете и в такси? - О чем же? – спросила Софи хрипло. - Вот об этом... – прошептала Крис, склоняясь к её губам. Фортепиано снова издало печальный нестройный звук, а потом затихло. Поцелуй был долгий, и дыхание сбивалось, как ноты на расстроенном инструменте. И Софи запускала пальцы в волосы Крис и не находила в себе сил сопротивляться. 34 Софи всегда считала, что в своей жизни она наделала предостаточно глупостей. Некоторые её поступки были просто необъяснимы с точки зрения нормальной человеческой логики, но вполне понятны для неё самой. Единственное, чего Софи никогда не могла понять о себе, так это того, почему она всегда отталкивала людей. Это касалось не только тех, кто делил с ней постель, а вообще всех, кого она знала. «Быть может, мне просто суждено по жизни плыть одной», - говорила она себе частенько, чтобы найти хоть какое-то успокоение. Когда-то у неё были люди, кого она вполне могла назвать друзьями, но после того, как неожиданная слава буквально рухнула на неё, и отели стали её постоянным домом, все связи, имевшие хоть какое-то значение, истерлись, как старые джинсы. Софи просто не звонила, потом не посылала даже открыток. Потом – всё. Так вышло даже с её братом – человеком, который был для нее не менее важным, чем Александр Анатольевич. И Софи боялась, что так же выйдет и с Кристи. «Впервые за долгие годы я подпустила кого-то настолько близко к сердцу». «И не только к сердцу...», - промелькнуло в голове, когда Софи ощутила руки Крис у себя под рубашкой. В этот же момент её мозг снова включился, и Софи резко, с лихорадочной горячностью высвободилась из объятий человека, который неожиданно оказался в опасной близости к опасным зонам её тела. - А-а-а... Э-э-э... – провозгласила Софи, пожалуй, чересчур громко. – Пойдём гулять! Прямо сейчас! - Прямо сейчас?! – удивилась Крис. В её глазах стояло такое сожаление, что Софи чуть не разрыдалась. – Но мы ведь только пришли! - Ну и что! Нечего сидеть дома, мы ведь не для этого сюда приехали! Пойдем же... - Но на улице дождь... - Плевать, возьмём зонтик. - Но я хочу есть... - Отлично, значит поедем в ресторан. Хочешь? Я знаю много уютных местечек, которые тебе обязательно понравятся! - Ну хорошо... – пробормотала Крис и совсем сникла. Не зная, что сказать, Софи полезла за сигаретой, но тут же бросила пачку на стол и ушла искать зонтик. «Господи, помоги мне! Как прожить в одной квартире с ней две недели и не натворить дел?». - Никак... – прошептала Софи. С большим трудом Софи отыскала свой черный зонтик, однако, он им так и не понадобился, потому что, когда они вышли из подъезда, дождь закончился. Оказавшись снова на улице, Крис заметно повеселела. - А куда пойдем? – спросила она, легко пристроившись к Софи под руку. - Секрет, - улыбнулась Софи. – Но кормят там неплохо. - Здорово! - И мы поедем, а не пойдем, потому что отсюда это место далековато. - Но я хочу погулять и посмотреть на всё! - Ты устанешь и сильно проголодаешься, - назидательно проговорила Софи, словно общалась с ребенком, а в какой-то степени так и было. – Мы поедем туда на автобусе, а вот обратно уже можно будет прогуляться пешком. - Ну, тогда согласна! Софи только покачала головой и снова улыбнулась. В последнее время улыбка давалась ей легче, чем обычно. Пока они ехали в автобусе, Софи рассказывала Крис про Стокгольм. - Название «Стокгольм» можно перевести на русский как «Бревенчатый остров». Первые упоминания о городе датируются 1252 годом. Именно в это время, когда правителем Швеции был Биргер Ярл, город начал укрепляться и приобретать статус столицы. Город располагается в восточной части страны, на берегах протока Норстрем, который соединяет озеро Меларен с заливом Балтийского моря Сальтшён. Вместе с городами Седертелье, Сольна, Сюндбюберг, Накка, Лидинге и другими Стокгольм образует агломерацию Большой Стокгольм. - Да ты просто ходячая энциклопедия! – восхитилась Крис. – Я бы эти названия ни за что не запомнила! - Да не так уж это и сложно, - пожала плечами Софи. – Просто порылась в Интернете. Там всегда есть почти всё, что нужно. А пожив здесь два года, я постепенно привыкла к этим «сложным названиям». Но что я особенно люблю в этом городе, так это его климат. Стокгольм расположен в зоне морского климата, и это делает погоду достаточно мягкой. Лето здесь довольно прохладное, с частыми дождями. А я люблю дожди. Под них мне особенно легко пишется. Летом и в начале осени в Стокгольме наступают белые ночи. А зимой средняя температура колеблется от нуля до минус трех. - Тебе, наверное, очень нравилось жить здесь. Только из-за этого не захочется возвращаться в родное захолустье... - Всё это не так просто, - вздохнула Софи. – У меня было слишком много причин не возвращаться. Крис не стала расспрашивать о причинах, и Софи была ей за это благодарна, потому что не смогла бы привести ни одной. «Много причин» - абстрактная отговорка для одной большой всеобъемлющей причины без названия, заполняющей всё её существо. Ресторан, в который они приехали, назывался Ден Гюльдене Фреден. На подходе Софи рассказала немного об этом местечке: - Обрати внимание, что ресторан занимает подвальное помещение одного из средневековых домов Старого города, здания, принадлежащего Шведской академии, которая присуждает Нобелевскую премию по литературе. Говорят, что именно здесь были решены судьбы многих литераторов, получивших Нобеля. Глаза Крис широко раскрылись, и Софи ощутила прилив некого самодовольства. Словно это она сама построила ресторан и присуждала там Нобеля каждый божий день. - О Боже, мне не верится, что я побываю в таком месте! – воскликнула Крис. – Подумать только, Нобелевская премия по литературе! Софи, ты ведь специально привела меня сюда? Потому что я люблю литературу? Софи же только с улыбкой пожала плечами, делая вид, что не понимает, о чем речь. - Черт, я ведь никогда не была в таких крутых местах! Да и вообще я не помню, когда была в ресторане... – на лице Крис вдруг отразился ужас. – Я не знаю, как себя вести! И одета я неподобающе! Софи мягко опустила руку ей на плечо. - Не стоит так волноваться. Веди себя как всегда. Это совершенно обычный ресторан. Я частенько здесь обедала и вовсе не надевала ради этого вечернее платье. Как только они разделись и вошли в зал, услужливая официантка с вполне себе доброжелательной улыбкой поприветствовала их. И к огромному удивлению Крис официантка говорила по-русски. - Добрый день, Софи! Очень рада снова видеть Вас здесь! У вас заказан столик? - Добрый день. Нет, к сожалению, столик не заказан, но если «мой обычный» свободен, мы могли бы пообедать там. - Да, конечно! Столик свободен! Проходите и располагайтесь. Софи подмигнула немного оторопевшей Крис, и они прошли в конец зала к небольшому уединённому столику у окна. - Да ты тут просто местная знаменитость, - пробормотала Крис, когда они сели. Она явно была смущена и растеряна, потому что никак не могла свыкнуться с мыслью, что Софи известная личность, которую вполне себе могут узнавать на улице. Софи заметила это и попыталась сгладить смущение: - Не обращай внимания, просто в этом ресторане уделяют много внимания постоянным посетителям. В местах, где я бываю не так часто, меня никто не узнает. К счастью... - И всё равно мне немного неловко... Для меня ты просто Софи. - А я и есть просто Софи, - и она как бы невзначай коснулась коленки Крис под столом. Девушка покраснела и уставилась в меню. Казалось, будто она с увлеченным видом читает, а Софи посмеивалась про себя, потому что в меню не было ни слова по-русски. - В этом ресторане подают традиционную шведскую кухню... – осторожно сказала она, изо всех стараясь не ухмыляться. - М-м-м... правда? Это интересно... – выдала Крис, не заметившая подвоха. - Если хочешь, я помогу тебе выбрать... – вкрадчиво продолжала Софи. Тут только Крис, кажется, заметила, что ничего не понимает, и покраснела ещё сильнее. - Заказывай то же, что и себе... – прошептала она. – Я полностью полагаюсь на твой вкус. - Хорошо. К заказу им принесли белое вино урожая 1986 года, и уже после первых глотков, Крис расслабилась и снова увлеченно болтала как обычно. - А расскажи, какие места мы могли бы посетить? Мне так хочется всё распланировать! - Да много каких мест... Королевский дворец, Рыцарский Дом, Музей Скансен, корабль «Васа», водный музей «Аквариа», музей «Юнибаккен», который может быть тебе особенно интересен. Он посвящен творчеству Астрид Линдгрен, а также там можно встретить Винни Пуха, Мумий Тролля и даже охотников за привидениями. - Не может быть! О, как же я хочу туда! А еще, что еще? Улыбаясь её нетерпению, Софи продолжала напрягать память и вспоминать достопримечательности с точностью путеводителя: - Дворец Дроттнингхольм, Замок Грипсхольм, Национальный музей, Городская ратуша, Башня Какнес... Дальше разговор зашел о собственных впечатлениях Софи от посещения всех этих мест, которого хватило до конца ужина. И только по дороге домой мысли обеих вернулись к единственному месту, где они больше всего хотели побывать. И больше всего боялись. - Можно сказать, что нам повезло, потому что наша Немецкая Церковь расположена как раз в Старом городе, недалеко от квартиры, где я живу, - сказала Софи. - Очередное странное совпадение... На мгновение обе замолчали, потому что один и тот же вопрос крутился у них в голове: «Сходить туда сегодня же или не стоит?». А потом вдруг обе хором произнесли: - Может быть, завтра... – и, переглянувшись, рассмеялись. Это разрядило напряжение, и к разговору о нависшей над ними Немецкой церкви они больше не возвращались. Около одиннадцати вечера по часам, к которым они привыкли, и около восьми по шведским, Крис и Софи осознали, как же сильно они сегодня устали. Это был невероятно длинный день, поделенный как будто на два. - Знаешь, мне кажется, что из дома мы улетели вчера... Хотя это было только сегодня утром... - выдохнула Крис, упав на диван. - Да, есть такое... - слабо улыбнулась Софи. Она почти привыкла к подобным ощущениям, если только к ним вообще можно привыкнуть. Она научилась жить с ощущением вечной усталости и недосыпа, когда после утомительного концерта приползаешь домой и, даже не поставив цветы в вазы, падаешь на кровать, потому что завтра с утра самолет, и снова смена часовых поясов, снова концерт, снова цветы, которые некуда девать и уже даже не жалко. «Как же я устала от такой жизни, - подумала она вдруг, хотя раньше старалась гнать подобные мысли прочь. - Быть может, мой брат прав, и мне стоит остановиться...» И стоило ей подумать о Серёже, как мобильник буквально взорвался резким сигналом. Обычно Софи не ставила музыку, которую слушала, на звонок телефона, чтобы та не начала её раздражать, но в тот момент подумала, что, быть может, это не такая уж плохая идея. Вместо приветствия, она услышала следующее: - Какого черта, Софи! Какого черта ты уехала в Стокгольм?! На всякий случай Софи отнесла трубку от уха на безопасное расстояние и ответила спокойно: - Остынь. Просто не успела поставить тебя в известность, только и всего. Тем более, это всего на две недели, а потом я планирую вернуться. - Что значит "не успела"? - продолжал возмущаться Серёжа, однако уже не так громко. Видимо, известие о том, что Софи не пропадает из поля зрения опять неизвестно на сколько, немного утешила его. - Извини. Действительно было очень много дел, - как всегда соврала Софи, которая и сама понятия не имела, почему не сказала брату о планируемой поездке. Несколько раз за разговорами она открывала, было, рот, чтобы рассказать, но каждый раз что-то мешало, словно кость вставала в горле. - Ладно, проехали... - где-то далеко-далеко, за тысячи миль Сережа вздохнул. - Главное, что ты скоро вернешься. Я просто испугался, что ты снова исчезнешь из моей жизни... Софи была тронута такой искренностью, и что-то больно кольнуло в области сердца. Она приложила руку к груди, чувствуя, как стучит орган, причинивший ей больше боли, чем радости. - Не бойся, не исчезну, - ответила она, глядя на огни соседних домов. - Если бы я собралась исчезнуть, точно бы предупредила. - Точно? - Точно, - Софи улыбнулась. - Потому что если бы ты предупредила, я сделал бы всё возможное, чтобы не отпустить тебя. - Я это ценю. Спасибо... Но хватит уже тратить деньги, я позвоню, как только вернусь. - Да. Позвони! И будь осторожна... - И ты. Софи нажала отбой и долго ещё не могла оторваться от света в чужих окнах. На какой-то миг она совсем забыла, что в комнате, кроме неё есть ещё и Крис, и что Крис вообще есть, потому что слишком часто она стояла напротив этого окна в одиночестве. - Волнуется о тебе, да? - спросила вдруг Крис совсем рядом. Софи вздрогнула и повернулась к девушке, стоящей у неё за плечом. Опустила голову, какое-то время разглядывала свои пальцы. - Да, бедняга чуть не спятил. Даже стыдно, что я ничего ему не сказала. Крис серьёзно посмотрела на неё. - А действительно, почему ты ничего не сказала? Софи могла только пожать плечами. - Потому что... потому что. Не знаю. Просто не смогла. Крис кивнула так, как будто всё поняла. Она больше ничего не говорила, но Софи как будто прорвало. Никогда и ни с кем она ещё не обсуждала своего брата, потому что раньше брат всегда был тем единственным близким человеком, с которым можно обсудить кого-то. Ближе его не было. Поэтому и обсудить было не с кем. Но теперь эту плотину молчания словно прорвало, и Софи рассказала даже больше, чем в тот вечер, когда поругалась с Сережей и пошла к Крис. - Я так больше не могу. Не могу смотреть, как наши отношения рушатся. Мне казалось, что я уже смирилась с этой мыслью, но теперь всё опять пошло наперекосяк... Но мне просто так хочется иногда, чтобы всё снова стало как раньше... А потом я понимаю, что как раньше уже никогда не будет. Что не стать нам больше детьми, что у каждого теперь куча взрослых проблем, о существовании которых мы в детстве даже не догадывались. Знаешь, я вдруг вспомнила "два С". И это меня добило. Когда мне было одиннадцать, вскоре после смерти родителей, мы вырезали на дереве у подъезда буквы "С и С", что значило "Сережа и Софи". Это было так чертовски мило. И мы так серьёзно собирались всю жизнь помогать друг другу, поддерживать, защищать. Это было по-настоящему, понимаешь? Это было так... Софи не могла продолжать, потому что снова сухая кость встала в горле. Ей хотелось заплакать, потому что от этого стало бы легче, но слёзы не приходили, и внутри было безжизненно сухо и пусто, как в увядшем саду. Крис молча обняла её, и ещё долго (а может и нет, потому что время в тот момент не ощущалось) они стояли у окна. А потом, когда Софи стало немного легче, Крис сказала: - Он всё равно очень любит тебя. По крайней мере, это не изменилось. Да... - выдохнула Софи, пораженная этой неожиданной мыслью. - Это действительно не изменилось. На этом момент откровенности был окончен. Софи мягко отстранилась, чувствуя легкое внутреннее беспокойство, словно центр её мозга, отвечающий за душевные излияния, забил тревогу, потому что количество излияний превысило норму. Пока Крис была в ванной, Софи открыла окно и покурила. Она поймала себя на мысли, что успела соскучиться по виду ночного Стокгольма, и что этот вид приносит ей успокоение. "Как быстро этот город стал для меня вторым домом. Как будто уже бывала здесь раньше. Может, это очередное таинственное совпадение, а, Кристи?", - обратилась Софи к Крис в своей голове. В этот момент настоящая Крис вернулась из ванной, спасая Софи от маразматического, как ей казалось, разговора с воображаемой Крис. И тут же настоящая Крис возмутилась, что Софи постелила ей свою постель, а сама собралась спать на диване. - Мы могли бы спать на одной кровати, ведь она такая большая! - О-о-о, не думаю, что это хорошая идея. Софи ожидала, что Крис продолжит спорить, и уже готовила следующий "веский" аргумент, но Крис вдруг снова поникла. Как сегодня днём. Потом она села на диван, где собиралась спать Софи, провела кончиками пальцев по постели, коснулась подушки. Вид у неё при этом был такой, словно она, по меньшей мере, лишилась разом всех своих любимых книжек. Софи напряглась. "Ну вот, сейчас что-то будет... ". - Софи, скажи... - прошептала Крис. - Я не нравлюсь тебе? Если это так, я больше не буду лезть к тебе. Мне жаль, если я тебе неприятна, но это ничего. Ты, главное, скажи... И я успокоюсь. От такой речи у Софи буквально челюсть отвисла. От удивления до неё даже не сразу дошло, что Крис вообще имеет в виду. Наконец, собравшись, она произнесла осторожно: - С чего ты взяла, что не нравишься мне? - Ну, это же очевидно. Ты постоянно отталкиваешь меня. Раз за разом. Сегодня днем, сейчас... Я могу только сделать вывод, что не нравлюсь тебе как... девушка, - и произнеся это, Крис покраснела и уставилась в пол на свои босые ноги. Софи нервно хохотнула. Она пыталась подобрать нужные слова, но как и всегда, когда эти слова требовались позарез, они шли долго и нудно, путаясь и сбивая друг друга. - Дело вовсе не в тебе, Кристи... Пожалуйста, пойми, дело во мне, - она села рядом на диван, но Крис даже не взглянула на неё, всё ещё увлечённая разглядыванием своих ног. - Знаю я... - проворчала она. - Так говорят всегда, когда хотят вежливо отшить. Софи улыбнулась. Смущение Крис очень тронуло её. Софи понимала, как тяжело далось девушке вроде Крис подобное признание. - Это не так, - Софи положила ладонь на голую коленку Крис и ощутила, как девушка напряглась всем телом и затаила дыхание. - Ты очень нравишься мне, Кристи. Я просто не хочу спешить. Я... до сих пор ещё не свыклась с мыслью, что ты дочка моего учителя. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. Ты... понимаешь? - Да... кажется. Хотя, по правде говоря, не совсем, - Крис улыбнулась. - Но я рада, что хотя бы нравлюсь тебе... - Конечно, нравишься! Иначе стала бы я целовать тебя тогда? Стала бы проводить с тобой каждую свободную минуту? Привезла бы тебя сюда? Ты нравишься мне во всех смыслах, Кристи. И как девушка тоже, - и сказав это, Софи удивленно заморгала, озадаченная собственной смелостью. "Определенно, сегодня странный день. И нужно срочно ложиться спать, пока не случилась ещё какая-нибудь чертовщина...". - Но... можно мы всё-таки будем спать вместе? - с надеждой прошептала Крис, заглянув Софи в глаза. - Пожалуйста... Я просто хочу быть с тобой рядом. "Ну и что я могу ответить на это?". - Ну хорошо! Хорошо! Твоя взяла! - рассмеялась Софи. C радостным визгом Крис пулей переметнулась на кровать, оставив Софи с ворохом сожалений и сомнений в спасении своей грешной души. Софи сходила в ванную и почистила зубы, переоделась в старую длинную футболку, в которой обычно спала, и вернулась в спальню с баночкой крема в руках. Крис уже лежала под одеялом и читала при свете ночника какую-то толстую книжищу. - Сказка на ночь? - улыбнулась Софи. - Ага. Хочешь, тебе почитаю? - Давай. Крис начала читать сказку, а Софи в это время намазала руки кремом и начала втирать его медленными массирующими движениями в каждый палец. И заметила, что Крис вдруг перестала читать. "Вот уж не думала, что что-то может отвлечь эту девочку от книги!". Но Софи удивилась ещё больше, когда увидела, что Крис словно зачарованная наблюдает за её руками. - Что, так интересно? - спросила она, задержавшись чуть дольше обычного на мизинце. - Просто... просто я... - и, Крис снова умолкла, потому что зрелище, которое представляли собой руки Софи, явно притягивало её больше всего остального. - Пианисты должны очень хорошо следить за своими руками, - пояснила Софи, садясь на постель. - Конечно, сама я не всегда следую этому правилу... Но у меня много различных кремов, смягчающих кожу. Потому что играть с пересушенной кожей не очень-то приятно. Она трескается, образуются мозоли и прочая гадость... - Софи, наконец, закончила и положила руки на колени. Ей было очень приятно такое внимание со стороны Крис, оно даже немного смущало и снова заставляло нервничать. - Ну, так что там было дальше с принцессой Марианной? – спросила Софи, надеясь вернуть Крис к реальности. - Ах да... – Крис рассеянно заморгала, пытаясь сосредоточиться и снова ухватить нить повествования. Когда слегка запинаясь, она снова начала читать сказку о принцессе Марианне из далекого Королевства Астралия, полюбившей храброго рыцаря, Софи забралась в постель, пристроилась рядом с Крис и осторожно положила голову ей на плечо. В этом жесте не было совершенно ничего неприличного, ничего предосудительного. Точно так же можно было коснуться подруги или друга или просто самого близкого человека. И ощутить такой же сильный прилив спокойствия и умиротворения, не связанный ни с любовными страстями, ни с земными терзаниями. Это было чувство за гранью всех привычных рамок, в которые заключаются отношения между двумя людьми: друзья, возлюбленные, любовники, супруги, родственники. Всё это было бесполезным и лишним. Пустым. «Кто ты для меня, Кристи? Мне никогда больше не встретить души, похожей на тебя. Никогда больше». Софи слушала сказку, и никогда, даже в детстве ей не было так спокойно. Даже когда её собственная мать читала ей на ночь, ощущение тревоги перед завтрашним днём не отпускало её. Сейчас же завтрашний день и вообще какое-либо будущее просто перестали существовать. А потом Софи вдруг заметила, что Крис больше не читает. Девушка так и уснула, и книга раскрытой лежала у неё на животе. Софи осторожно, чтобы не потревожить Кристи, приподнялась на локте, убрала книгу на тумбочку и потушила свет. Перед тем как отключиться, она успела подумать: «Господи, пожалуйста, только бы нам сегодня не видеть снов...». 35 Немецкая церковь или Церковь Святой Гертруды была построена в 1638 – 1642 годах. Возвышается это величественное строение между улицами Тюска Бринкен, Свартмангатан и Престгатан. В Средние века этот квартал был населен преимущественно немцами, поэтому церковь, собственно, и получила такое название. Церковь освятили в честь Святой Гертруды Нивельской, настоятельницы бенедиктинского монастыря Нивель в современной Бельгии и покровительницы путешественников. И Крис оставалось только уповать на то, что и к ним Святая Гертруда отнесется благосклонно. Она молилась нечасто, но если молилась, то от всего сердца. И она молилась всё утро с того момента, как проснулась, и когда Софи заваривала кофе и, ругаясь, искала сливки, и когда они жевали булочки и смотрели в окно, и когда вышли из дома, и на подходе к Церкви. Даже разговаривая с Софи, Крис умудрялась повторять про себя молитву. - Если честно, когда я впервые увидела эту церковь издалека, она не произвела на меня никакого впечатления, - сказала Софи, поправляя на ходу шарф. – Разве что горгульи навевали ощущение смутной тревоги... Ты только глянь, как они жутко раскорячились... Крис только кивнула – на большее она была не способна, потому что при виде суровых нависших горгулий, к горлу подступила тошнота. Софи же выглядела абсолютно спокойной, и только сигарета в пальцах выдавала её волнение. - Сейчас как раз одиннадцать по местному времени, церковь только открылась, и народу должно быть не очень много. Первые прихожане обычно приходят ближе к двенадцати, - сказала Софи, когда они приблизились к Северным воротам. – По воскресеньям в это время здесь проводятся регулярные богослужения. А в остальные дни в 8.00 и 16.00 можно услышать довольно угнетающий лютеранский гимн «Восхвалим все творца» на мелодию Иоганна Крюгера. И что ещё странно – раньше в это время года церковь всегда была закрыта... - О, здесь что-то написано... – Крис указала на ворота. - Здесь написано «Fürchtet Gott! Ehret den König!», что в переводе с немецкого означает «Бойтесь Бога! Чтите Короля!». - Ты читаешь по-немецки? – вытаращила глаза Крис, сразу позабыв о своих тревожных ощущениях. - Если бы, - улыбнулась Софи. – Просто прочитала когда-то в путеводителе. Какое-то время они ещё стояли перед воротами, бездумно уставившись на старинную надпись. А потом Софи сказала совсем тихо: - Ты ведь знаешь, мы всё ещё можем повернуть назад и спокойно жить дальше, не зная, что там. Кто знает, вдруг нам действительно лучше не знать... – её голос был чуть хриплым, то ли от страха, то ли от выкуренной сигареты. - Да. Я понимаю, - отозвалась Крис после короткого молчания. – Но я не могу отступить, ты же знаешь меня. - Знаю, - Софи грустно улыбнулась и взяла Крис за руку. – Тогда вперёд. Что бы мы там ни нашли, то, что у нас есть сейчас, мы не потеряем. Крис кивнула, сжимая холодную сухую ладонь Софи. «Что бы мы там ни узнали, я всё равно не отпущу тебя», - подумала она и сделала шаг вперед. И не успела Крис зайти в зал и как следует осмотреться, как осознала со всей необъяснимой ясностью – это то самое место. То место из снов. Она бросила испуганный взгляд на Софи – не чувствует ли та чего-нибудь? Софи была бледной, а губы её были плотно сжаты. Те же витражи. Тот же алтарь в глубине длинного зала. Тот же льющийся с высоких сводов тусклый свет, в котором танцуют пылинки, а потом оседают, словно засыпая. Та же пустота. Только теперь образы из снов дополнялись запахом свечей и сырости, а резкий холод пронизывал тело. - Это здесь, Софи, - прошептала Крис, и её шепот оказался неожиданно громким в тишине огромного пустого зала. - Да. Я уже и сама это понимаю. - Мне никогда не было так тяжело, как сейчас, Софи... Я как будто задыхаюсь. - Ошибаешься, - мрачно отозвалась Софи. – Уже было. Было плохо, в этом же месте, нам обеим. Когда-то. Оно вечно будет хранить для нас это чувство. - Я должна увидеть... убедиться прямо сейчас... – и Крис побежала к алтарю, опустилась на ступеньки, и ей казалось, что она снова во сне, чересчур реальном, омерзительно холодном и страшном сне. На какой-то миг ей показалось, что найти снова ту плитку нереально, или, что её вообще нет (и тогда Крис была бы просто счастлива). Но так вышло, что её пальцы запомнили всё куда лучше, чем её сознание. Крис легко и быстро нащупала эту червоточину в безупречном убранстве, чуть нажала, и плитка легко отошла. И даже тогда Крис не переставала надеяться, что внутри ничего нет. Но опустив руку в зияющий черный проём, девушка сразу обнаружила кольцо. И в тот момент, когда она снова взяла его в руки, всё вернулось. Вернулось разом. Вернулось вместе со страшной болью утраты. Вместе с безысходностью и страхом. Необратимо. Навсегда. И в тот момент, когда сердце, казалось, собиралось разорваться, Крис подумала, что оно, это чувство, никуда и не уходило. Всё это время оно было с ней. ______________________________________________ - Кристина, познакомься, это моя ученица София. Крис стояла за спиной отца и разглядывала с любопытством девушку за фортепиано. Двадцатитрехлетняя Софи приветливо, но чуть вымученно улыбнулась и помахала девочке рукой. - Привет, Кристи, - её голос был тихий и глубокий. А Крис, которую ещё никогда не называли «Кристи» была от этого просто в восторге. - Можешь посидеть здесь, мы сегодня недолго прозанимаемся, - Александр сел на стул рядом с Софи, и девушка сразу перестала существовать для остального мира. Выпрямилась до неестественности и обратилась в чистое внимание. Весь урок Крис просидела, зачарованно наблюдая и слушая эту удивительную музыку. Она уже почти не помнила, как играла её мать, помнила только, что это было так же красиво. Выходили из класса они вместе. - У вас очень милая дочка, - улыбнулась Софи перед тем как попрощаться. - Да, Кристина очень похожа на свою маму. - Действительно, похожа. Крис не могла судить, насколько она похожа на маму, но, несомненно, ей было очень приятно слышать это, и она даже ощутила некий прилив гордости и воодушевления. - Ну что ж, пока, Кристи. Приятно было познакомиться с тобой, - сказала Софи и снова махнула ей рукой. Прошло ещё два года, прежде чем они встретились снова. ____________________________________________ В тот день Крис пошла с отцом на выпускной концерт в консерватории. Ей вспомнилось то теплое щемящее чувство из детства и очень захотелось снова увидеть ту девушку, которая называла её «Кристи». Тем более что отец в последнее время так много говорил о ней и её необыкновенных способностях. Был у Крис и ещё один повод – сбежать на весь вечер из дома, чтобы избавить свои уши от назойливых звонков запавшего на неё одноклассника. Софи была в самом деле ослепительна. Её выступление было безупречно, и никто кроме Крис не заметил, как у Софи дрожат руки. И это был первый и последний момент, когда они дрожали. После концерта они встретились и разговорились. Александр всё повторял, как они похожи. Софи была счастливой. Никогда после, даже когда они обменялись клятвами, Крис больше не видела Софи счастливой настолько, как в тот вечер. В тот вечер, когда Софи наконец-то поняла, как сильно Александр гордится ей. Что она сделала всё, что могла, для того чтобы оправдать его надежды. ____________________________________________ - Я так боюсь, что твой отец узнает о нас. Тогда я больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза. - Да ладно, мой отец не такой уж тиран. Может, он поймет нас. - Нет, Кристи, это невозможно понять. Тебе шестнадцать, а мне почти тридцатник. - Двадцать восемь. - Да какая к черту разница! Ты знаешь, что меня могут посадить за такое! - За то, что ты растлила меня? – улыбнулась Крис и потянулась за поцелуем, обнимая Софи за талию. - Это не так уже и весело, - проворчала Софи, но на поцелуй всё же ответила. Они сидели у неё дома на полу перед телевизором, по которому показывали симфонический концерт. Концерт, однако, уже давно потерял для них интерес. - Когда я с тобой, Софи, мне наплевать на всё. Ты очень нравишься мне, остальное не важно. - Ты тоже нравишься мне, Крис. Просто временами чувствую себя педофилом! - Ты и есть педофил, - рассмеялась Крис и получила от Софи шутливый подзатыльник. – А если правда, то ты слишком часто нервничаешь. Так недолго и курить начать. Как мой папа. - Не начну, не волнуйся. Эта привычка совсем не по мне... ________________________________________ - Я нравлюсь тебе потому, что тебе нравилась моя мать? - Конечно нет. - Тогда... потому что тебе нравится мой отец? - Нет! Тем более нет! - А что... мой папа вполне хорош собой, молодо выглядит. - Это не имеет значения. Я слишком уважаю твоего отца. И мужчины меня никогда не привлекали. - Меня тоже. _______________________________________ - Кристина, у меня к тебе серьезный разговор... – Софи вздыхает и садится рядом на лавочку. Над ними зажигаются звёзды, и кажется, что никого больше нет в этом пустынном парке. Аромат цветущих пионов наполняет воздух. - То, что ты называешь меня «Кристина», уже серьезно, - рассмеялась Крис, вдохнула этот пьянящий аромат и коснулась кончиками пальцев руки Софи. - В общем... Я тут подумала... Мы вместе уже три года, ты уже заканчиваешь школу... - Та-а-ак, - Крис давненько не видела Софи в таком состоянии. Последний раз это было, когда Софи слетела с катушек и поцеловала её. И это был их первый поцелуй. - Я подумала, почему бы нам не отметить как-нибудь наши отношения? Может быть, это подойдёт... Тогда Софи и достала два тонких серебряных колечка. И никогда ещё за эти три года они не были так близки друг другу, как в тот вечер. __________________________________________ - Свадебное путешествие в Стокгольм... Это в твоём стиле, Софи. - Ты же знаешь. Если я что-то делаю, то оно должно быть безупречным. - Да, ни одной ошибки, знаю... - Вот именно. - А если ты всё-таки ошибёшься однажды, что тогда? - Не знаю. Я стараюсь не думать об этом. - Разве мой отец не учил тебя не бояться ошибок и переделывать до тех пор, пока не получится? - Некоторые вещи невозможно переделать, Кристи. ___________________________________________ В церкви было тихо. Свет проникал сквозь высокие витражи. Они стояли у алтаря и со смехом, какой бывает только у по-настоящему счастливых влюблённых, надевали кольца друг другу. - Не могу... Почему я смеюсь в такой серьёзный момент? – спросила Крис сквозь слёзы. – Но мне так страшно, что сюда кто-нибудь придёт и увидит нас. Мне так... так... - Это от нервов, - шепнула Софи, у которой тоже выступили слёзы. - Почему мы с тобой вечно делаем что-то вот такое? - Потому что мы просто ненормальные, - Софи смахнула слёзы. - Давай с тобой всегда будем вместе. - Давай. - Обещаешь? - Обещаю. И они целовались, обнимали друг друга и смеялись, чтобы не плакать. ______________________________________ В комнате было очень холодно. Их было трое. Александр Анатольевич курил у окна. Софи смотрела на свои руки. Крис – на них обоих по очереди. И почему-то сильно пахло апельсинами. - Ну, и когда же всё это началось? – спросил Александр. - Давно, - ответила Крис. - Насколько давно? - Пять лет. - О, Господи... – сигарета выпала из его пальцев и так и осталась тлеть на подоконнике, выжигая неизгладимый отпечаток с рваными краями. – Поверить не могу! - Папа, подожди, выслушай! - С тобой мне всё понятно, Кристина. Но я бы хотел послушать Софи. Что ты скажешь? – он повернулся к Софи, сжавшейся на стуле и похожей на раненую птицу. Софи молчала. - Тебе нечего сказать? – голос Александра дрогнул. – Но как же так, Софи? Ведь я доверял тебе, как себе самому. Как ты могла так разочаровать меня? - Не смей говорить так! – закричала Крис. – Она не сделала ничего! Софи вдруг встала, но головы так и не подняла. - Простите меня, - прошептала она. – Мне очень жаль. Мне правда очень жаль, - а потом метнулась к двери, не оглядываясь. Не ища себе оправданий. ___________________________________________ Больничный коридор пуст. - Ты не виновата в том, что случилось. Никто из нас не виноват, - прошептала Крис сквозь слёзы. - Я виновата, - Софи смотрела в окно, прислонившись к стене. Она не плакала. – Только я и больше никто. Я позволила всему этому зайти так далеко. - Врач сказала, что с ним всё будет в порядке... - Крис, это был сердечный приступ. А значит, с ним уже не все в порядке. - Нет, он чувствует себя хорошо! Я говорила с ним, и он даже смеялся! Он сказал, что чересчур переволновался, вот и все. Сказал, что погорячился, что хочет поговорить с тобой и готов всё понять. - Прости меня, Кристи. И попроси у него ещё раз прощения. Я пойду, - Софи как будто ещё уменьшилась в размерах, стала ниже, тоньше. - Даже не хочешь поговорить с ним? Пожалуйста, Софи... - Не могу. Просто не могу. - Почему ты всегда бежишь?! Почему так трусливо убегаешь? - Потому что я просто слабачка, Крис. Надеюсь только, что однажды ты найдешь человека намного сильнее меня, намного лучше. И лучше, конечно, если этот человек будет мужского пола. - Софи! Ну что ты несёшь? - Прости. Мне действительно лучше пойти. Я убедилась, что с ним всё будет хорошо. Больше мне ничего не нужно. Попроси у него прощения и за это. И прости меня тоже. Крис казалось, что ещё одного «прости» она не выдержит. В тот момент она понимала, что Софи ускользает от неё безвозвратно. Просто потому, что её отец сказал: «Ты разочаровала меня, Софи». Этих слов она уже не забудет. И что-то оборвалось в ней. Навсегда. – Ты не прощаешь себе ошибок, - прошептала Крис, глядя ей вслед. – Но безупречно прожить жизнь невозможно. 36 Когда Крис пришла в себя, она обнаружила, что сидит на ступеньках, а кольцо валяется у её ног. Её сильно тошнило, а голова стала тяжёлой и чужой. Софи стояла напротив, и в лице её прибавилось бледности, однако какие-либо эмоции напрочь отсутствовали. Как будто Софи снова надела маску Но. Крис не знала, что сейчас видела. Она только боялась, что если Софи не видела того же, то Крис никогда не сможет объяснить ей случившееся. А церковь начала медленно плыть перед глазами, и никогда ещё Крис не было так сложно сосредоточиться. Наверное, ещё минута, и она потеряла бы сознание, если бы Софи не схватила её за руку и не потянула за собой, успев, однако, подобрать кольцо: - Пойдём скорее! Уходим отсюда! А Крис только успела подумать, что раньше не видела в Софи такой силы. Тошнота и головокружение отступили, как только ледяной воздух наполнил лёгкие. Молча Софи и Крис дошли до ближайшей скамейки и тяжело опустились на неё. Софи тут же закурила, и лишь после того, как дым слетел с её губ тонкой струйкой, на её лицо снова начали возвращаться жизненные краски. - Так что же это было? – спросила она своим хрипловатым голосом, выдающим сильное волнение. - Ты ведь тоже это видела? – Крис испытала явное облегчение. - Ну, я определенно видела нечто. И, по-моему, если бы мы провели в этой церкви еще хоть пару секунд, она бы убила нас. Крис смотрела на свои дрожащие руки. Ощущение, что она прожила ещё одну жизнь, не отпускало её. Жизнь, в которой она потеряла Софи и едва не потеряла отца. - Это была не я... – прошептала Софи. – Это не могла быть я... - То же самое я думала тогда во сне. Как будто это какая-то другая я. Может, это шизофрения, а? – хохотнула Крис, и губы её дрогнули. - Уж лучше бы шизофрения, - хмуро улыбнулась Софи и стряхнула пепел. – Так это, по крайней мере, было бы объяснимо. Софи смотрела прямо перед собой, и перед глазами продолжали плыть всё те же картинки. Когда она только познакомилась с Крис, глаза девушки казались Софи очень знакомыми. Тогда она решила, что эти глаза напоминают ей о матери Кристины. Теперь же Софи понимала, что эти глаза напоминали ей о самой Крис, которую она (или не она), знала когда-то. Это «воспоминание» отозвалось во всём теле новой физической болью. Но картинки было уже не остановить. Не остановить было того, что рвалось внутри неё, и Софи выронила сигарету и зажмурилась. Руки снова тряслись, а в животе разворачивался огненный жгут. - Софи, тебе плохо? – взволнованный голос Крис доносился до неё как будто с расстояния нескольких метров. Софи яростно уцепилась за руку девушки и попыталась глубоко вздохнуть. Легкие царапнуло, и кашель так и застрял в горле. - О, Боже, Кристи... Я только что поняла, почему не возвращалась в родной город пять лет... Я боялась встречи с тобой, я... хотела всеми силами избежать её... Но Стокгольм был вторым городом, напоминавшим о тебе, и я осталась здесь, осталась, потому что совсем без тебя я не могла, никогда не могла... Крис не могла смотреть на боль Софи, она заплакала. - Но почему... почему ты так хотела избежать... - Ты ведь знаешь, я так хотела, чтобы мы могли прожить по-другому, могли бы никогда не встретиться, и тогда ты и твой отец были бы счастливы, и ты познакомилась бы с хорошим мальчиком, я так хотела этого тогда, это было единственное, о чем я думала, когда уходила из церкви. Если бы я не хотела этого так сильно, если бы не думала, то просто никогда не смогла бы уйти... Мне хотелось, чтобы всё было иначе, мне казалось, что мы не должны встречаться. - И ради этого ты готова была принести себя в жертву! - Это не важно. Никогда не было важно. Я прожила бы своей музыкой, и всё было бы, как я и задумала, но мы всё-таки встретились, встретились снова, и это не остановить... - Нет, Софи! Мы встретились не снова! Для нас все это происходит впервые! Именно для нас с тобой! А там были просто какие-то другие мы, ты же сама говорила... - Но почему мы чувствуем себя так, словно они живут внутри нас? Почему их память становится нашей? Крис вытерла слёзы рукавом и покачала головой: - Не знаю... Это-то и пугает меня больше всего. - Быть может... – Софи попыталась сглотнуть, но в горле так и стоял комок. – Быть может, нам действительно лучше было бы никогда не встречаться. - Ну что ты несешь! Почему ты всегда несешь такую чушь, Софи? Мне всегда казалось, что у тебя что-то не то с головой! - В точку, - Софи слабо улыбнулась. – Если ты всегда это знала, почему нянчилась со мной? - Ты ведь знаешь, почему. Потому что мы друг без друга не можем. Кто знает, вдруг мы, наоборот должны были встретиться. И в той реальности, и в этой... быть может, этого невозможно избежать. Софи достала из кармана кольцо, долго смотрела на него, и спокойствие снова понемногу возвращалось к ней. - Я рада, что ты не выбросила его, - сказала она. - Ты тоже сохранила своё... - Да. Я никогда не смогла бы... - Софи... – Крис протянула ей руку. – Вещи должны быть на своих местах. Софи улыбнулась и надела кольцо девушке на безымянный палец. - Оно совсем не потемнело... Как будто ты положила его в тайник только вчера. - Можно сказать, что так и есть. Ведь в той реальности мы расстались как раз, когда мне было двадцать. Значит, кольцо лежит там всего пару месяцев. - Поразительно... Так трудно осознать всё это. - Мне тоже. 37 Навязчивое желание повернуть время вспять и что-то изменить в своей жизни всегда было неотъемлемой частью Софи. Она помнила себя восьмилетнюю, когда пришла домой после урока фортепиано. Отец разрезал арбуз на кухне, а мать мыла посуду. Софи почувствовала запах свежести, и ей показалось сначала, что пахнет не арбузом, а огурцом. - Садись, - сказал отец, и она села. Он разрезал арбуз на две части, и Софи не могла оторвать взгляда от красной сочной сердцевины. На улице было очень жарко, Софи хотела пить, но не могла попросить арбуза. Она знала, что отец отругает её за нетерпение. Она жалела, что Сережа ещё не вернулся из бассейна, потому что он бы точно попросил, и тогда все шишки посыпались бы на него, а она могла бы поскорее съесть арбуз. Она знала, что нехорошо так думать, но пить хотелось так сильно. - Посмотри внимательно на этот арбуз, Софи, - сказал отец своим неторопливым нравоучительным тоном. – Он круглый, но не абсолютно круглый. Но в этой своей неровности и ассиметричности он идеален. Потому что природа создала его таким. Природа создала идеальными абсолютно всех. Вот только люди почему-то забывают об этом. И ведут себя так, словно у них еще сотня жизней в запасе. Вместо того чтобы с самого начала не допускать ошибок. Вместо того чтобы с первого раза делать все идеально. Софи не знала, почему слова отца в тот жаркий сентябрьский день так въелись в её сознание, вцепились клешнями и дергали всякий раз, когда Софи творила какую-нибудь бессмысленную ерунду. Но ей никогда, никогда не приходило в голову, что её отец может быть неправ. Она только жалела, что не может, никак не может стать идеальной дочерью, которую так хотели бы видеть родители. Пусть даже они давно уже не ходят по этой земле. Иногда ей казалось, что внутри неё живут и сражаются две Софи. Одна из них говорила голосом отца: «Не допускай ошибок ни в чем. Жизнь тебе не черновик, чтобы зачеркивать и переписывать заново». Вторая говорила голосом Александра Анатольевича: «Не бойся ошибок. В них нет ничего дурного. Ошибаться – естественно для каждого». И следуя наставлениям одного, Софи всегда казалось, что она предает другого. Быть может, ей просто хотелось быть идеальной для всех. А точнее для тех, кто был ей особенно важен. Сколько раз в своей жизни она думала: «Это можно было сделать лучше!», «Если бы только мне представилась возможность всё исправить...». Софи не представляла, как полное и безрассудное легкомыслие сочетались в ней с тягой к безупречности во всем. Сейчас её мысли о другой жизни нашли реальное подтверждение. Она увидела действительно другую себя. И было кое-что, что существенно отличало её от той Софи. Та Софи делала меньше ошибок, выверяла всё тщательнее, почти никогда не действовала спонтанно. Она была жестче, неуступчивее. Она была больше похожа на отца и лучше усвоила урок с арбузом. «А вот я, похоже, хрен что усвоила... Видать, отец просчитался. Ему надо было не пудрить мне мозги сложными метафорами, а просто съездить этим арбузом по моей тупой башке». В этой жизни Софи почти смирилась со своей неидеальностью для родителей. Потому что если бы не смирилась, ей пришлось бы просто убить себя. Это было бы легче, чем что-то изменить. Она могла лишь играть для них, играть идеально, как они и хотели – единственное, что она действительно могла сделать, чтобы они могли гордиться. Если это вообще возможно – гордиться из своих могил. Но Софи ещё не смирилась с тем, что может оказаться неидеальной для Александра Анатольевича. С тем, что может огорчить его и (не дай боже!) довести до сердечного приступа. Ей казалось, что она должна сделать всё возможное и невозможное тоже, чтобы отблагодарить его за всё, что он сделал для неё. Ей казалось, что, по крайней мере, это точно будет единственно правильным, что она сделает в жизни. «Но и оставить Кристи я не могу. Особенно теперь. Теперь, когда я узнала, что однажды уже оставляла её. Пусть даже, это была не совсем я, однако, это точно было ошибкой. Я сделала только хуже. Как же мне жить, чтобы не причинить боль никому? Ни Александру Анатольевичу, ни Кристи?». - Думаешь о моём отце? Софи вздрогнула. Вопрос Крис застал её врасплох. Софи обнаружила, что они уже вернулись домой. За окном темнело. Сколько же они просидели в этом парке? - Да, - ответила Софи. Смысла врать Крис хоть в чем-либо она больше не видела. «Быть может, я не такая уж неисправимая лгунья, как всегда думала?». - Не забывай, что это случилось не с нами, - Крис вдруг оказалась у неё за спиной и мягко опустила руки на плечи. Софи закрыла глаза – таким приятным оказалось это простое прикосновение. – У нас всё по-другому. И сами мы другие. - Да. Но что если с твоим папой случится... что-то плохое, когда он узнает о нас? Только не говори, что он не узнает, потому что где-то я это уже слышала... - Ничего, мы что-нибудь придумаем! Обязательно! - Ох, только не это! Ты так похожа на меня, Кристи! Я всегда говорила то же самое, прежде чем оказаться в полной заднице! Крис склонилась и поцеловала Софи в шею. По коже пробежали мурашки. «Что же ты творишь, Кристи... Я ведь не каменная! Не заставляй меня метаться меж двух огней, и я без того всю жизнь страдаю от этого!». - Я ведь тоже очень люблю своего отца, - сказала Крис. – Но и ты для меня очень важна. И для меня важно, чтобы с вами обоими всё было хорошо. И я верю, что мы найдем выход. Я сама поговорю с отцом. Он воспримет это куда лучше, чем если узнает обо всем случайно, как в той реальности... - Возможно. Но я всё равно не смогу жить, если он узнает об этом. Это будет конец всего, Кристи. Даже если он простит меня, я себя не прощу. - Это ты всё глупости говоришь, Софи. Замолчи... – Крис развернула Софи к себе, поцеловала. Отвечая на поцелуй, Софи думала: «Как жаль всё-таки, что отец тогда не вправил мне мозги ударом арбуза. Быть может, тогда я не зашла бы так далеко в своём легкомыслии... Не обидела бы стольких людей. Не разочаровала бы себя саму. И не целовалась бы сейчас с самым прекрасным человеком в мире... Ох, Кристи, не отпускай меня никогда больше. Я такая дура, что каждый раз сама себе поражаюсь!». - Знаешь, пожалуй, после всего этого, я выпила бы чего-нибудь... Иначе уснуть этой ночью не удастся, - сказала Крис, когда они отстранились друг от друга. Софи кивнула. - Если бы я напивалась всякий раз, когда не могу уснуть, давно стала бы алкоголичкой, - она улыбнулась этой мысли, потому что только алкоголизма не хватало для полного набора её пороков. - Но мысль и правда неплохая. Как насчет заказать вина и... может быть, пиццу? - Да! Давай! Я жутко хочу есть! - Отлично, тогда сейчас позвоню... Пока Крис переодевалась в домашнее, Софи заказала гигантскую пиццу с сыром "Пармезан", грибами, помидорами, ветчиной и болгарским перцем. А также бутылку красного французского вина "Кло де Пап" урожая 2005 года. "Нда, все-таки некий перфекционизм свойственен мне и сейчас", - подумала она мрачно. Ей хотелось забыть обо всем, что они сегодня увидели и узнали, хотелось просто уюта и тепла, хотелось пить вино и наслаждаться обществом красивой девушки, не думая о том, что когда-нибудь отец этой девушки оторвет ей за это голову. "А к черту всё! Мы проводим зимние каникулы в Стокгольме! Только Крис и я. И если я не наплюю на все прямо сейчас, это точно станет одной из моих самых больших ошибок". Крис вернулась из ванной. Её волосы были собраны в пучок на затылке, а слишком короткие пряди обрамляли лицо. Софи не могла спокойно относиться к открытой шее этой девушки. Так было в той реальности и в этой было так же. Открытая шея, фарфоровая кожа, плавные изгибы плеч... "Ну все. Выносите!", - завопил отчаянный внутренний голос Софи, когда она сделала шаг назад от такой прелести. - Я нашла у тебя в ванной свечи... - пробормотала Крис, превозмогая смущение. - Остались после романтического свидания? Софи заметила в этом как бы шутливом вопросе острую напряжённость. Почувствовала, как важно было Кристи знать ответ, и улыбнулась: - Всё намного проще. Как-то раз в квартире отключали свет, вот и я запаслась на всякий случай, чтобы больше не сидеть в темноте. Крис выдохнула. - Тогда, может, мы... - Давай, - Софи улыбнулась ещё шире. - Устроим с тобой романтический ужин... Крис смущенно рассмеялась, а у Софи в голове запели голоса: "А-а-а, да плевала я на все! Я просто влюбленная дура!" и "Попридержи лошадей, влюбленная дура! А точнее, старая ты кляча!". Оказалось, что первый голос пел значительно громче. Можно сказать, вопил, и в конце концов, окончательно заглушил второй. Они зажгли свечи, придвинули к окну маленький столик и обнаружили, что на улице пошёл снег. - Как же красиво! - ахнула Крис, и в глазах её отражались огни улицы. - Да. Красиво ... - отозвалась Софи, однако это относилось скорее к Крис, чем к виду из окна. Тогда на гостиничном балконе Серёжа спросил Софи, от чего или от кого она убегает. Софи не привыкла думать об этом, не привыкла предаваться философии. Куда больше ей нравилось шутить над собой, и она научилась сохранять чувство юмора в таких ситуациях, когда если не смеешься – начинаешь плакать. Она научилась. Она могла. Потому что если бы не эти постоянные подколки самой себя, Софи давно прокляла бы эту жизнь и сиганула с самолета вслед за родителями. Да, она не любила останавливаться. Остановки в её жизни провоцировали ненужные мысли. Она бежала, пусть и не всегда зная, куда. Бежала по дороге, похожей на линии в нотной тетради, бежала среди нотных знаков, петляя между паузами и диезами. Она бежала, потому что боялась. Потому что остановиться - значило принять себя. Принять. А этому Софи так и не научилась. "В этом ты намного лучше меня, Кристи. Намного проще. Намного смелее. Возможно, если бы я никогда не встретила тебя, я так никогда и не остановилась бы. Не посмотрела на себя". - Спасибо тебе, Кристи, - сказала Софи, и получила в ответ изумленный взгляд: - За что? - За то, что возвращаешь мне меня. Пламя свечей дрожало. Софи казалось, что она больше никого и ничего в этой жизни не боится. "Возможно, это очередной мой самообман. Но я впервые верю, что все будет хорошо. У тебя и у меня. Нет. У нас". - Другая Софи никогда не верила в это... - прошептала она после долгого поцелуя с Крис. - М-м-м? - Да так. Просто хочу убедиться, что мы хоть чем-то с той Софи различаемся. - Различаетесь. Многим. Софи улыбнулась: - А целуемся одинаково? Крис опустила взгляд и ответила очень серьёзно, и как будто после тщательного раздумья: - Ты - лучше. Софи расхохоталась. Она подумала, что это один из самых приятных и странных комплиментов, что она когда-либо получала. "Целуюсь лучше, чем я сама! Жизнь удалась!". За ужином они не касались серьёзных тем, обходя их спокойно, но настойчиво. Как будто ходили по тонкому мостику без поручней и могли держаться только друг за друга. - Знаешь, ты должна как-нибудь дать мне урок музыки! - просила раскрасневшаяся Крис после второго бокала. - Раньше вся эта музыкальная теория казалась мне жутко скучной, но когда об этом говоришь ты, все как будто приобретает иной смысл, открывается с другой стороны... В общем, если научишь меня играть хотя бы собачий вальс, я буду счастлива! Софи мягко смеялась, её взгляд скользил то по плечам Крис, то по отблескам пламени свечей, словно раскаляющих самую сердцевину бокала с вином, рождая сияющие бардовые искры. - Если хочешь, я могла бы научить тебя играть в четыре руки. Это совсем не трудно. И очень весело. Только не собачий вальс, умоляю! Это была единственная песенка, которую умел играть на фортепиано мой брат... Знала бы ты только, как он меня с ней достал когда-то! Они смеялись, подхватывая шутки друг друга. Софи понимала теперь, почему ей было так легко с Крис. Легко с самого начала. "И пусть те пять лет были не нашими, но они были". Когда бутылка "Кло де Пап" опустела, а снегопад за окном перешёл в стадию "не видно ни зги", Крис заявила, что замерзла. - Да, моя квартирка действительно холодная... - вздохнула Софи, поднимаясь. - Дом довольно старый, и отопительная система здесь оставляет желать лучшего. Сейчас принесу тебе плед. И тогда Софи заметила что-то во взгляде Крис, что заставило её расслабленное сознание насторожиться. "Уж не намекает ли эта девочка, чтобы старая кляча её согрела?". Отмахнувшись от этой смущающей мысли Софи с лицом, выражающим озадаченность близкую к озабоченности, пошла доставать из-под дивана свой старый добрый клетчатый плед. Она шла и чувствовала, как ослабели ноги, а кровь в венах словно превратилась в вязкий сироп. Казалось, что сердце стучит где-то в животе. "Н-да, хорошенькое вино оказалось... Я-то думала, меня уже ничто не берёт". Расслабленность как ветром сдуло. Софи стало, мягко говоря, не по себе. И когда она достала, наконец, долгожданный плед и обернулась, Крис стояла прямо перед её носом. Софи налетела на девушку и едва не заорала. Пальцы сжимали плед так крепко, что, казалось, им уже не суждено было разогнуться. - Что ж ты подходишь так тихо?! - возмутилась Софи, и голос снова подвёл её, прозвучав с легкой хрипотцой. Софи уставилась на плечи девушки, и ей казалось, она слышит, как здравый смысл отчаливает от пристани её мозга и кричит: "Прощай, Софи-и-и!". Софи сглотнула, стараясь не рассмеяться нервно и по-дурацки. Ну и дела. - Чтобы не оставить тебе пути к отступлению, - улыбнулась Крис. - Сегодня вечером я не позволю тебе игнорировать меня. Только не сегодня. Только не после всего, что мы узнали. Я ведь не только картинки кое-чьей свадьбы видела. Но и кое-чего другого. Я была там, была там с тобой. И ты, Софи, не только целуешься хорошо... Софи улыбнулась. Да. Путь к отступлению действительно был отрезан. Ну и пусть. Пусть. "Мне не привыкать творить черт знает что... Пусть же и этот раз не станет исключением!". И подумав так, Софи помахала своему здравому смыслу, слабо надеясь, что он когда-нибудь вернется. - Так-так... - прошептала она, набрасывая плед на плечи Крис и притягивая девушку к себе. - А что же я еще делаю хорошо, м-м-м? Крис опешила. Она явно ожидала, что Софи снова будет пытаться обратить все в шутку и ненавязчиво улизнуть. Краснея и бледнея, она выдохнула: - Ты знаешь, что... - Не знаю. Скажи, - упорствовала Софи с невозмутимым выражением лица. До смерти смущенная, Крис уткнулась ей в плечо, бормоча что-то невнятное. Тогда Софи сжалилась и сказала: - Смотри, Кристи, а то разочарую тебя. В той жизни у тебя не было мальчиков, а была только я. - Это не имеет значения... - прошептала Крис. - Я никому не могу стать ближе, чем тебе. И к тому же... ты лучше, чем мальчик... - Ну, это тебе ещё предстоит проверить... - Софи, пожалуйста, поцелуй меня... Мне кажется, что я долгие годы скучала по тебе... так долго, невыносимо... Софи запустила пальцы в распавшиеся волосы девушки. В её глазах Софи видела всю боль одиночества, разделявшего их, все те миллионы разных дорог, что они прошли друг без друга. Так не должно было быть. Так не должно быть ни с кем. "Быть может, это одна из главных загадок бытия... Почему же люди, предназначенные друг для друга, не всегда могут быть вместе?". - Я тоже скучала... - отозвалась Софи. - Невыносимо. - Давай все исправим, Софи! Мы ведь можем, правда? - Конечно, можем, - неожиданно для самой себя ответила Софи и поцеловала теплые чуть приоткрытые губы Крис. "Простите меня... пожалуйста, простите меня, Александр Анатольевич. Хоть когда-нибудь. Простите". В комнате, казалось, не осталось ничего, кроме танцующих теней. Пламя колыхалось, то вспыхивая, то словно готовясь погаснуть. Софи не заметила, как повалила Кристи на диван, не заметила, как шептала какие-то глупости ей на ухо. - Так что там я еще хорошо делаю, а? - улыбалась она. "Правильно, не только же тебе, Кристи, смущать меня!". - Ох, Софи... - Скажи-скажи, - не отставала Софи. Ей хотелось продлить момент и нацеловаться наконец этих хрупких гладких плеч. - Софи... Ты не только на пианино хорошо играешь... - выдохнула Крис. - Такой ответ тебя устроит, маньячка? - Вполне, - засмеялась Софи. Ей казалось в тот момент, что уже нельзя быть ближе, нельзя сильнее чувствовать её рядом. Эта мысль сводила с ума. Можно ли быть ближе к человеку, который изначально тебе так близок, что нельзя провести между вами четкую границу? "Можно. Можно. Можно. Быть. Ещё. Ближе", - стучало сердце, а руки предательски дрожали. И в тот момент, когда границы стерлись окончательно, Софи успела подумать: "Если бы мне довелось родиться заново, в своей жизни я ничего не стала бы менять". 37 Мягкий свет раннего утра рисовал на коже причудливые линии. Крис казалось, что ей снится что-то, что-то теплое, лениво-сладкое. А потом она ощутила прикосновения крадущегося холода. Он подбирался к незащищённой шее, коленкам, плечам. Крис потянулась к теплу, и, не открывая глаз, нащупала Софи, подобралась к ней ближе. - Поспи немного, ещё рано, - шепнула Софи, и её голос произвел на Крис обратный эффект. - Софи... - Да? Крис открыла глаза, вдохнула запах свежести холодного утра. Запах Софи, её сигарет, её духов, её кожи. - Надеюсь, то, что было сегодня ночью, мне не приснилось? – сонно прошептала девушка, натягивая на себя одеяло. - Замёрзла? - Софи помогла ей справиться с одеялом, укрыла плечи и только после этого ответила тихо: - Не приснилось... - Я рада, - Крис коснулась её руки. - И я. Только по-прежнему чувствую себя педофилом, - усмехнулась Софи, мягко проводя кончиками пальцев по запястью Крис. Крис засмеялась, потянулась губами к Софи, но та опередила её и резко оказалась сверху. - Ну так что, я лучше твоих мальчиков или нет? – горячо прошептала она в шею, и Крис вдруг ощутила всю глубину её страха, её неуверенности, её неизбывного желания быть идеальной. Теперь – идеальной ещё и для неё, для Крис. - Да что ж ты так прицепилась к этим мальчикам? – отозвалась она, стараясь перевести всё в шутку. – Он у меня и был-то всего один. - Неважно, сколько, главное, у меня есть конкуренция. Той Софи с этим повезло больше... - Ой, да ладно! Можно подумать, что ты вела целомудренный образ жизни до тридцати двух лет! - Тридцати трех... – поправила Софи совсем тихо. - Что? - Тридцати трех, - повторила Софи. – Вчера исполнилось. - Что?! Вчера?! – Крис аж подскочила на кровати, предоставив Софи прекрасную возможность любоваться её обнажённой грудью. – У тебя был День Рождения, и ты даже не сказала! Почему? - Ох, Кристи, в моём возрасте уже стараешься эту проклятую дату не замечать... - Опять твои педофильские комплексы! И чему ты улыбаешься? - Да так... - Софи, ты ведешь себя как ребенок! Ты должна была сказать мне, слышишь? И хватит пялиться на мою грудь! Софи рассмеялась своим легким заразительным смехом, и такой счастливой и расслабленной она показалась Крис в тот момент, что желание сердиться сразу пропало. Крис только вздохнула, а Софи потянулась за сигаретами. - Между прочим, я даже не купила тебе подарок, это нечестно... Ты подарила мне такую замечательную поездку, а я... - Лучший подарок ты мне уже сделала, - улыбнулась Софи. Крис смутилась, хотела возразить, но не смогла. Единственное, что она могла, это притянуть Софи к себе и прошептать на ухо: - Ты лучше. Лучше всех, Софи. У меня из-за тебя крыша поехала. - Кристи... – растерянно прошептала София, прижимая девушку к себе. - Но мне всё-таки хочется что-нибудь подарить тебе, отметить... - Отметить всегда можно, а вот подарков не надо. Ты слишком беспокоишься обо мне, Кристи. Я к этому не привыкла... - Привыкай! - Ну хорошо, - сдалась Софи. – Делай, что хочешь. А я пока пойду закажу нам завтрак, ок? - Да! Софи неторопливо поднялась, она всё ещё чувствовала легкую слабость в ногах, но это была приятная слабость. «Давненько мне так хорошо не было... А вообще было?». «Вот именно. Не было». С улыбкой не то блаженной, не то маньячной, Софи двинулась к телефону. Ощущение усталости и нежелания что-либо делать было вечным спутником Софи. Она настолько привыкла к мысли, что постоянно надо куда-нибудь ехать, лететь, разговаривать с кем-то, чье общество тебе, мягко говоря, до лампочки, что теперь, её собственные многочисленные желания обескураживали её. Ей хотелось есть, и особенно хотелось румяных хрустящих булочек с горячим капучино и шоколадом, ей хотелось курить, гулять по улицам Старого Города, слышать музыку в собственной голове, судорожно записывать, наигрывать, хотелось, чтобы Кристи слушала её, хотелось держать её руку, целоваться, касаться плеч, смеяться и болтать о глупостях. «Вот черт, я совсем не чувствую себя на тридцать три! В двадцать три я и то казалась себе старее. Странная штука — жизнь». За завтраком Крис надела рубашку Софи, и почему-то этот жест, такой милый, домашний, доверительный, очень тронул Софи. Он казался ей знакомым, но она не могла "вспомнить", было ли это когда-либо раньше. А точнее, было ли это когда-либо параллельно. "Всё-таки не вся память той Софи перешла ко мне по наследству... Быть может, это и к лучшему". Крис сидела за столом, подобрав под себя ноги, и медленными глотками отпивала капучино. Её задумчивый взгляд скользил по сонной улочке Старого города, и неожиданно девушка спросила: - Как думаешь, если те, другие ты и я, существуют как бы одновременно с нами, вне времени, могли бы мы с тобой узнать, чем у них все закончилось? Ну, в смысле, что с ними было после того, как "они" расстались... Софи вздохнула. Она заметила, что Крис намеренно выделяет слово "они", чтобы подчеркнуть, доказать самой себе, что судьба тех Софии и Кристины словно бы не имеет к ним никакого отношения. Переборов своё вечное нервно-судорожное желание достать сигарету, Софи ответила: - Конечно, ты знаешь, мне хотелось бы думать, что у них все было хорошо в конце концов... или будет хорошо... ох уж все эти таинственные временные пространства... Но мне кажется, если бы все было хорошо, их память не свалилась бы на нас. - Да, я тоже так думаю, - Крис опустила чашку, и плечи её тоже опустились. - И это постоянное ощущение утраты... Оно не моё, оно принадлежит только той Крис, но оно настолько сильное, что я понимаю... та Крис потеряла свою Софи навсегда. И мне страшно... - Почему? - спросила Софи шепотом. - Страшно каждый раз, когда я думаю, что на их месте могли бы быть и мы с тобой. Мне кажется, что если бы я испытала всю глубину той боли, я бы просто сошла с ума. Софи интуитивно, непроизвольно потянулась рукой к сердцу, ощутив внезапную тянущую боль. Она словно чувствовала часть той вины, которая была на другой Софи за то, что та оставила Крис, за то, что не исполнила клятв и обещаний. "Ну вот, только этой вины мне не хватало... До сих пор мне и своей собственной было вполне достаточно". Софи не привыкла выражать свои чувства жестами. Да что там говорить, она вообще не привыкла их выражать. Но сейчас неведомая сила столкнула Софи со стула, заставила подойти к Крис и обнять её за плечи. - Ну что ты... Не бойся. За их жизнь мы не отвечаем, ведь так? У нас есть своя, и у нас все иначе. "И который раз уже я убеждаю Кристи в том, во что мне самой хотелось бы верить. Почему-то ради этой девочки мне хочется быть сильнее, и если не быть, то хотя бы казаться". - У меня есть предложение, куда мы могли бы сейчас сходить, - сказала Софи, склонившись над маленьким ухом Кристи. - Куда? - моментально оживилась девушка. - Я знаю один очень уютный и небольшой книжный магазинчик... Если хочешь, можем сходить, и я подарю тебе любую книжку, какую захочешь... - Софи! - Крис повернулась к ней, и глаза её горели. - Давай сходим! Вот только почему опять ты собираешься что-то дарить мне? В конце концов, это я должна тебе подарок! Софи смутилась. Она слишком привыкла к тому, что уже много лет не получала в подарок ничего кроме пышных букетов, запах которых уже казался ей удушающим. - Если ты подаришь мне книгу, я буду счастлива, Кристи. У тебя изумительный литературный вкус. - Отлично! Тогда собираемся! - Да. Собираемся. И снова Софи и Крис из параллельной реальности как будто отошли на второй план. Они не исчезли, но отпечаток их несчастья стал почти неощутим. Почти. 38 Крис всегда любила бывать в книжных магазинах. Её мечтой детства была возможность провести целую ночь в пустом книжном, бродить по сумеречному залу, перебирать все-все книги (и особенно волшебные), касаться корешков и читать разные странички разных книг при мягком свете ночных ламп, и сплетать-сплетать разрозненные обрывки в единую мозаику повествования. Она всегда больше любила маленькие магазинчики, нежели огромные книжные гипермаркеты. Атмосфера уюта и тишины была ей ближе, милее. Ей чудилась в маленьком зале частичка романтики и волшебства. Когда она рассказала об этом Софи, та улыбнулась, но Крис ощутила что-то скрыто грустное в этой улыбке. Она не знала, что, а Софи сказала только: - Ты чудо, Кристи. Маленький книжный со сложно произносимым шведским названием предлагал литературу не только современную и классическую, но также антикварные и редкие книги. Между книжными стеллажами стояли маленькие диванчики, а на втором этаже, куда вела витая лесенка, даже было кафе со столиками у широких окон со светлыми занавесками. - Там продается потрясающее мороженое, - сказала Софи. - А еще ежевичный пирог. - Софи! Как ты ухитрилась остаться такой худой, если в Стокгольме всё так вкусно! Софи только загадочно пожала плечами. Они как раз подошли к стеллажу с художественной литературой, когда Софи кто-то окликнул. "Неужели персонал здесь говорит на русском?! - поразилась Крис, и только потом ей пришло в голову: - Неужели Софи опять узнали?!». К ним подошла довольно миловидная девушка-продавец. У неё была длинная толстая коса через плечо и яркие губы. - Привет, Софи! Сто лет не виделись! - воскликнула она. - Привет, - отозвалась Софи сдержанно. Девушка явно ждала, что Софи скажет что-нибудь ещё, но та молчала. И только тогда Крис подумала: "А почему эта продавщица говорит с Софи так фамильярно?". Нехорошая догадка проползла скользкой змейкой по её спине. - Всё в разъездах? - спросила продавщица, и губы ее как-то неприятно дернулись. - Да. Недавно вернулась из родного города. Не знала, что ты ещё работаешь... - Ну, ты же понимаешь, как трудно иностранке найти в Швеции приличную работу. Буду пока держаться за это место. В конце концов, не всем же так везет, как тебе, Софи. Софи ничего не ответила и на это. Окинув Крис оценивающим взглядом, продавщица спросила: - Не познакомишь меня со своей спутницей? - Знакомься, Крис, это Марианна. Марианна, это Кристина, - произнесла Софи безо всякого выражения. - Что же, очень приятно, - сказала Марианна, а Крис промолчала, чтобы не соврать. - Ладно, не буду мешать. Наслаждайтесь нашим магазином! Если что-то понадобится, я неподалеку. - Конечно, - и Софи отвернулась первой, давая понять, что куда больше её привлекают книжные ряды. Крис тут же вспомнила слова отца о том, что многим Софи казалась высокомерной. Но Крис подумала, что это не высокомерие, а скорее полное безразличие. Через какое-то время Софи, кажется, поняла, что любимые книги для Крис уже не в радость, и она не может думать ни о чем, кроме Марианны. - Я действительно была уверена, что она здесь больше не работает, - сказала Софи извиняющимся тоном. - Мы с ней... встречались какое-то время. - М-м-м, - многозначительно отозвалась Крис. На этом тема как будто была закрыта. До сих пор Крис как-то не особо задумывалась о бывших девушках Софи. А ведь их не могло не быть, всё-таки Софи засыпала не только рядом с фортепиано. Крис вспомнила, как ещё сегодня утром Софи ловко ушла от ответа о прошлых связях, сообщив, что сегодня у неё день рождения. "Выкрутилась, называется!". И не то чтобы эта тема как-то волновала Крис. Просто неприятен был тот оценивающий взгляд и передернутые губы. "Судя по всему, расстались они не очень-то красиво". Софи же с искренним интересом разглядывала книжки, улыбаясь чему-то своему. Крис не уставала поражаться её спокойствию. Она думала, что, наверное, здесь сыграл свою роль иммунитет славы. Ибо будучи довольно часто в центре внимания, Софи научилась держаться спокойно в любых ситуациях. - Ну что, присмотрела что-нибудь? - спросила Крис, пытаясь как можно скорее прогнать навязчивые неприятные образы. - Мне очень понравилась вот эта... - Софи робко взяла с полки миниатюрную книгу сказок. Размером книжка была не больше её ладони, обложка - тёмно-синяя, украшенная серебристым тиснением. Язык был английским на одной стороне страницы, и шведским - на другой. А иллюстрации были стилизованы под старину и выполнены в оттенках сепии. - Какая красивая! - выдохнула Крис. У неё возникло непреодолимое желание завладеть книжкой и рассматривать её часами, но усилием воли девушка подавила свою книжную жадность. - Тогда я её тебе подарю? - Пожалуй, дороговато выйдет... Всё-таки, это подарочное издание. Лучше я поумерю свои запросы. - Прекращай своё нытье, Софи! Подарочное издание для того и существует, чтобы его дарили! Софи подняла руки, чтобы показать, что сдается. И в итоге из магазина они вышли с новенькой книгой сказок и даже успели попробовать фирменное шоколадное мороженое с миндальной стружкой. Длинноволосая Марианна им больше не попадалась, и, как будто была забыта. Крис дала себе слово, что больше не вернётся к разговору о ней, если только смущенное оправдание Софи вообще можно назвать разговором. После книжного они отправились гулять по Стокгольму. И держались за руки и хохотали, и молчали, когда уставали. А потом пошёл дождь, и Софи предложила вернуться домой. - Мне бы хотелось... - она смутилась. - Немного поиграть сегодня. Если захочешь, исполню кое-что из своего новенького... для тебя. - Буду счастлива! - восхитилась девушка искренне. Она даже почувствовала некую гордость: "Подумать только, знаменитая пианистка и композитор София Логинова будет играть только для меня! Обалдеть же!". Девушка подумала, что той Крис повезло больше - ведь она знала Софи, когда та ещё не была знаменитой. Она знала её больше как человека, больше слабостей и бзиков, больше мыслей и планов. Ей хотелось бы узнать Софи тоже, узнать лучше. И такая возможность предоставилась ей вечером. Придя домой, они зажгли маленькую настольную лампу с кружевным абажуром. Крис спросила, не темно ли будет Софи играть, на что та ответила, что могла бы играть и с завязанными глазами, и что смотреть в ноты особой нужды нет - она и так всё помнит. Но когда Софи села за фортепиано, она словно никак не могла сосредоточиться. Какое-то время Софи бездумно водила кончиками пальцев по клавишам, будто наслаждаясь их молчанием. - В чем дело? - спросила Крис шёпотом. - Передумала играть? - Да так... - Ты сейчас похожа на моего папу. Он тоже частенько сидит с лицом индийского йога перед пианино. Софи улыбнулась: - Да, есть у него такая черта. Твой отец довольно задумчивый человек. И у него очень богатый внутренний мир. Это всегда было мне близко в нем. - Так что случилось? Я очень хотела бы послушать твою музыку, Софи. - Да... конечно. Просто снова вспомнила о сегодняшней встрече в книжном. Меня тревожит кое-что... Я снова задалась вопросом: "А способна ли я на долговременные отношения?". Раньше я тебе ни о чем таком не рассказывала... Потому что жутко боялась, что о моих предпочтениях в любви тебе станет известно. А теперь, когда тебе известно, раскрою тайну, что ни с кем у меня не выходило встречаться дольше трех месяцев. Отношения с Марианной были одними из самых долгих. Мы познакомились прямо в этом книжном, я тогда только приехала в Стокгольм, и было очень приятно встретить кого-то, говорящего на родном языке. Она тоже приехала из России, мечтала стать писательницей. Говорила, что я вдохновляю её своей музыкой. Говорила, что как только продаст свою первую книгу, бросит работу в магазине. Она показывала мне город, и, в общем-то, нам было хорошо вместе. Я всегда клевала на умных женщин. Иногда мне даже казалось, что я нашла то, что хотела, что она тот самый человек, с которым я могла бы быть счастлива. Мне многое нравилось в ней. Умение удивлять, начитанность, спокойствие и вежливость, ведь сама я просто нервный паралитик. А потом со мной что-то случилось. Я не могу это объяснить, но в какой-то момент я поняла, что хочу быть одна. Что в этих отношениях мне не найти того, чего я ищу. Я сказала Марианне об этом прямо. Я понимала, что это обидело её, но другим я не говорила и этого. И то, что сейчас она заговорила со мной после всего этого, доказывает, что я не ошибалась на её счет - Марианна была действительно неплохим человеком, и с ней все было в порядке. Не в порядке было со мной. По жизни я никогда не стремилась найти ту единственную, никогда. Мысль о счастье с кем-то была для меня дикой. Я отгораживалась ото всех возлюбленных, когда они пытались стать слишком близкими. Я поначалу и от тебя отгораживалась, Кристи. Пока не поняла, что здесь все действительно иначе. И теперь я думаю, смогу ли быть с тобой так долго, как ты того захочешь? Девочки вроде тебя, Кристи, мечтают о настоящей любви на всю жизнь, а я просто старая дура, которая никак не может разобраться в себе. Я не смогу пообещать тебе, что мы всегда будем вместе. Не могу сделать так, чтобы у нас все было как в волшебной сказке. Некоторые мои бывшие до сих пор думают, что я ими воспользовалась, чтобы потом выбросить. И что самое ужасное, возможно, они не так уж и не правы. Я не понимаю, почему у меня никогда не получалось завести полноценные отношения. И это не дает мне покоя. Особенно сейчас, когда у меня появилась ты. Софи замолчала. Её руки бессильно лежали на коленях. Она не смотрела на Крис и казалась очень уставшей. Крис поднялась с дивана и села рядом с Софи на пол, обняв её колени. Только тогда Софи посмотрела на неё, и во взгляде её читались смущение, сомнение, страх. - На самом деле мне всё равно, что будет завтра, Софи, - сказала Крис. - Главное, что сейчас ты рядом со мной. Конечно, я боюсь потерять тебя, этого невозможно не бояться, особенно после того, как я собственными глазами увидела и сердцем прочувствовала наше расставание. Но скажи, Софи, ты бы хотела, чтобы у нас всё было хорошо, как в сказке? Хотела бы тех самых полноценных отношений? Софи отвела взгляд в сторону. Она не спешила отвечать. А потом, словно взвесив все "за" и "против" посмотрела девушке в глаза и ответила: - Да. Больше всего хотела бы. - Тогда бояться нечего. Софи покачала головой: - Нет, пойми же, Кристи. Мне страшно, ведь ни в ком я никогда не нуждалась так сильно. И уж тем более никогда не признавалась в этом, - она покраснела и закрыла глаза. - Софи... Я действительно думаю, что ты способна. На долговременные полноценные отношения. - Правда? - голос Софи дрогнул. - Да. Вспомни хотя бы свою копию. Та Софи была с Крис целых пять лет. А это уже обнадеживает, не правда ли? - Да, пожалуй... И все равно мне не хотелось бы через пять лет оставить тебя одну, потому что мне в голову внезапно ударит, что я делаю всех кругом несчастными. - Конечно, мы не можем знать, что будет через пять лет... Но не надо путать их жизнь и нашу. Мы ведь уже другие, разве нет? - Да. Ты права, Кристи, как всегда права. Крис коснулась губами сжатых рук Софи и прошептала: - Я тоже должна тебе кое в чем признаться. - О бывших мальчиках? - улыбнулась Софи и провела ладонью по волосам девушки. - И о них тоже... Знаешь, до недавнего времени мысль о продолжительных серьезных отношениях пугала меня. Мне казалось, что я еще слишком молода, чтобы думать об этом. Мой отец даже всерьез переживал об этом. Но мысль об отношениях с кем-то казалась мне скучной. Из-за этого я даже бросила мальчика, с которым у меня завязались первые серьезные отношения. Он был по-настоящему влюблен в меня, но мне никогда не было с ним по-настоящему весело. Тогда я решила не спешить больше с романами, чтобы никого не ранить. Потом вот появился Максим. Он оказался очень умным и совершенно не способным на спонтанные поступки, на глупости. И он не читал сказок, наверное, это и решило все в моем отношении к нему, - Крис улыбнулась. - Но когда я встретила тебя, мое восприятие изменилось. Я поняла, что с тобой, Софи, мне никогда не будет скучно. Софи вздохнула. Глубоко, полной грудью. Как будто ей сразу стало намного легче, свободнее дышать. - Хорошо, Кристи. Спасибо, что сказала мне об этом. Но хватит уже сидеть на полу... мне неловко. Однако Крис даже не подумала подниматься - лишь отпустила колени Софи, чтобы не мешать играть. - Мне хочется посидеть здесь. А ты играй, пожалуйста. Не обращай на меня внимания. И Софи вдохнула снова и начала играть, уже без сомнений, уверенно и безошибочно. Крис слушала с закрытыми глазами и улыбалась. Она была уверена в тот момент лишь в одном - эту мелодию ей не доводилось слышать никогда раньше. А если так, то не все в их жизни повторялось, не все пересекалось с другой реальностью. Это давало надежду. Ещё один шанс прожить иначе. 39 На следующее утро, проснувшись, Крис не обнаружила Софи рядом. В комнате было тихо и холодно. Плохо соображающая ото сна и взволнованная девушка попыталась вспомнить вчерашний вечер. Софи играла свое новое, очень красивое и грустное произведение, а потом опустилась на пол рядом с ней и долго целовала. А потом... Снова. До изнеможения, и Крис не помнила, как уснула. С усиливающимся страхом девушка коснулась постели, и та оказалась холодной. "Стоп. Софи наверняка сидит на кухне или выбежала за сигаретами. Надо успокоиться. Успокоиться... Вот черт! Но где же она?!". Полупустая пачка "Marlboro" лежала на прикроватной тумбочке. Крис подумала, что если Софи не захватила с собой сигареты, значит случилось что-то из ряда вон, вроде приземления инопланетян на балконе. - Софи? - позвала девушка без особой надежды. Тишина. Крис ступила босыми ногами на холодный пол, поплелась в ванную. Ощущение липкого ужаса, невозвратимой утраты снова наваливалось на неё со всей тяжестью. Как будто она снова проснулась от того сна, который не помнила, но который забирал с собой часть её сердца, отрывая её с кровью. - Софи-и-и... - чуть не плача прошептала Крис, когда обнаружила пустой кухню. И она точно заплакала бы, если бы ключ не повернулся в дверном замке, и на пороге не возникла бы Софи с большим бумажным пакетом. Увидев Крис, она улыбнулась: - О, ты уже проснулась! А я надеялась успеть вернуться... Крис почувствовала такое сильное облегчение, что ноги её едва не подкосились. Она бросилась к Софи на шею, и Софи чудом удалось удержать в руке свой пакет с хлебом и шоколадкой. - Задушишь, Кристи! - усмехнулась она. - Что случилось? - Я так испугалась... - шептала девушка. - Проснулась, а тебя нигде нет... Я думала, я думала... - Ну что ты, - Софи обняла её свободной рукой. - Я никуда не делась. Просто надо было сходить в одно место, а потом я задержалась в магазине. - В какое место? Софи помолчала. Она словно долго и тщательно подыскивала слова. - Пока не могу сказать тебе. Но завтра, если хочешь, ты сможешь увидеть все своими глазами. Пойдешь со мной? - С тобой куда угодно! - Вот и хорошо, - Софи поцеловала Крис в шею и добавила тихонько: - По-моему, кое-кому не помешало бы одеться... Я, конечно, не против, когда голая девушка разгуливает по моей квартире, но, боюсь, ты можешь простудиться. Вместо ответа Крис крепко поцеловала Софи в губы. На следующее утро Софи сдержала обещание и разбудила Крис пораньше. Заставив девушку быстро съесть бутерброд, сама Софи выпила только кофе. Она не курила, но нервничала порядочно. На все вопросы отвечала односложно и всё смотрела в окно. Перед выходом из дома Софи произнесла самую длинную речь за это утро: - Ты сегодня узнаешь обо мне что-то очень важное. Кроме тебя этого не будет знать никто. И если после этого твоё отношение ко мне изменится, я пойму. Ты действительно слишком молода, Кристи, чтобы брать на себя дополнительную обузу. Крис решила ни о чем не спрашивать, ибо это принесло бы столько же пользы, сколько приносит разговор со стенкой. Перед тем, как пойти на автобусную остановку, они зашли в магазин игрушек, и Софи купила большого пушистого медведя с добрыми пуговичными глазами. Любопытство снедало Крис, и она спросила: - Зачем он нам? - Он не для нас, - только и ответила Софи. Когда они приехали в детскую больницу имени Астрид Линдгрен, Крис начала смутно догадываться, зачем всё это. Она подумала, что, быть может, у Софи есть родственник-ребенок, но тут же отмела эту мысль. Откуда у Софи родственники в Стокгольме? Поговорив с медсестрой, они поднялись на четвертый этаж. По коридору бегали дети. Больница звенела голосами и смехом малышей, за которыми пришли родители. Проводив взглядом одну такую счастливую семью, Крис подумала, что ребенку, которого они пришли навестить, явно повезло меньше. Софи остановилась перед дверью палаты с номером 418 и какое-то время словно собиралась с мыслями. Она была серьёзна, но, как только повернула дверную ручку, моментально сменила выражение лица на довольное улыбающееся. Крис поразилась тому, как легко у неё это вышло. В палате стояло три детских кровати, но ребёнок был только один. Крис заметила мальчика сразу. Он сидел на полу у прикроватной тумбочки и строил пирамиду из разноцветных кубиков. Губы Крис дрогнули. Она увидела, что на глазах у ребенка повязка из бинтов. Свою пирамидку мальчик строил на ощупь. Как только они вошли, его большая голова на тоненькой шее резко повернулась, а ручки замерли. - Софи, - позвал он, и в голосе его не было вопроса. Казалось, мальчик точно знал, что в палату зашла Софи, а не кто-то иной. - Привет, Нильс, - ответила Софи, улыбнувшись ещё шире, и мальчик заулыбался тоже, оставил кубики и побежал к ним. Софи обняла его и легко подняла на руки - такой он был худенький. Мальчик засмеялся и закричал: - Ты обещала так не делать! - А, по-моему, кто-то от этого просто в восторге! - Софи потрепала волосы ребенка, от чего тот засмеялся еще звонче. - А что это у тебя? - Нильс нащупал медведя и сжал его лапу. - Твой новый пушистый друг, - ответила Софи, опуская мальчика на пол. - Держи. - Мишка! - воскликнул Нильс. - Это правда для меня? - Конечно. Теперь тебе будет не так одиноко по ночам. - Спасибо, Софи! - Нильс обнял игрушку, а Крис почувствовала, что сейчас заплачет. - Как ты узнал, что это я пришла? - спросила Софи. - Услышал, - невозмутимо ответил Нильс и пошел к своим кубикам, держа медведя одной рукой. - Нильс... сегодня я хочу познакомить тебя со своим другом. Её зовут Кристина, - и Софи подтолкнула оробевшую Крис к мальчику. - Привет, Кристи, - улыбнулся мальчик, и на секунду Крис лишилась дара речи. Софи, казалось, тоже удивилась, что Нильс назвал девушку этим уменьшительным именем, привилегию на которое имела только Софи. - Я знал, что скоро ты придешь навестить меня. И Софи теперь тоже будет не так одиноко. - Софи, наверное, рассказывала тебе, что я приду? - спросила Крис неуверенно. Софи только помахала головой, показывая, что она тут не причем. - Нет, она не говорила мне, - Нильс сдвинул все кубики в одну сторону и усадил на их место медведя. - Я просто ждал тебя. Крис подумала, что, что бы это ни значило, от этих слов из уст маленького слепого мальчика становится не по себе. - Я давно хотел, чтобы у Софи появилась подруга. Она всегда ходила ко мне одна. Я знал, что ей одиноко ходить по коридорам и грустно. Мне тоже было от этого грустно. А теперь все хорошо, - и Нильс потрепал медведя по голове, как это делала минуту назад Софи. - Да, - Софи улыбнулась. - Теперь мне совсем не одиноко, - и села рядом с мальчиком на пол. - Как ты себя чувствуешь сегодня? - Хорошо. Тетя Ло сказала, что мои глаза заживают и будут теперь немного чесаться. - Это не страшно. - Только противно. - Но ты не чеши. - Не буду. Я хочу поскорее вернуться в центр. Чтобы мы снова могли играть. Я помню все ноты, я даже могу напевать их, когда в палате никого нет. - Да ты просто большой молодчина! Нильс улыбнулся. Другой ребенок начал бы расспрашивать, когда его выпишут и проситься, чтобы это сделали поскорее. Но Нильс молчал. Как раз в этот момент в палату вошла пожилая полная медсестра, которая, судя по возгласу Нильса, и была "тетей Ло". Перебросившись парой фраз на шведском с Софи, она взяла мальчика за руку и вывела в коридор. - Куда они? - спросила Крис. - На процедуры, а потом на перевязку. Мы можем пока погулять во дворе. Крис кивнула. Она смотрела на сложенные в угол кубики. Медведя Нильс забрал с собой. 40 Они сели на холодную скамейку в беседке. Кроме них в больничном дворе больше никого не было. Крис разглядывала свои дрожащие пальцы. Она не знала, что сказать, поэтому говорила Софи. - Как-то раз, два года назад, я давала благотворительный концерт в детском центре для детей-инвалидов. Там я и познакомилась с этим мальчиком. Уже в три года он проявил неожиданные способности к музыке, и я сразу поняла, что у него очень хороший слух. Тогда Нильс ещё совсем плохо разговаривал, и я стала приходить к нему и говорить с ним по-русски. Он оказался способным мальчиком. Быстро запоминал сложные слова, просил меня научить его нотной грамоте. Мне было одиноко в незнакомом городе, и я быстро привязалась к этому ребенку. Он тоже привязался ко мне. Мать Нильса поначалу заботилась о нем, но потом нашла себе мужчину, который посчитал, что чужой, да еще и слепой от рождения ребенок ему не нужен. Так Нильс попал в детский коррекционный центр помощи детям-инвалидам. Одна семья даже чуть было не усыновила его, но потом внезапно отказалась, не объяснив причины. Тогда я решила, что буду заботиться о нем. Врачи говорили, что восстановить его зрение частично возможно, но для этого нужно провести ряд дорогостоящих операций. Мне хотелось усыновить его, но приходилось выбирать. С моим образом жизни и постоянными разъездами я не могла взять на себя заботу о ребенке, а деньги на операции были необходимы. Я зарабатывала их и тратила на лечение Нильса, чтобы однажды, накопив на последнюю операцию, окончательно оставить карьеру пианистки, усыновить мальчика и зажить тихой спокойной жизнью. Об этом я мечтала. Эта мысль согревала меня в самые тяжелые минуты. Я представляла, как мы с Нильсом будем жить в маленьком домике, он будет здоров, и я буду учить его играть на фортепиано. А на жизнь я могла бы зарабатывать преподаванием, как твой отец. Больше мне ничего не было нужно. Пока я не встретила тебя, Кристи... Софи замолчала, и губы её дрогнули. Крис почувствовала, с каким трудом ей даются эти слова. Она знала, что должна сказать хоть что-нибудь, но смогла произнести только: - Нильс... совсем как в сказке, - и накрыть ладонь Софи своей. - Да, как в сказке, - слабо улыбнулась Софи. - Знаешь, Софи, ты намного сильнее, чем сама о себе думаешь. На такой поступок требуется немало мужества. Ты восхищаешь меня. Но Софи только отмахнулась от этих слов. - Ну что ты... Мы были просто очень нужны друг другу. Он и я. И просто помогали друг другу. И теперь, когда ты знаешь мою маленькую тайну, подумай о том, хочешь ли идти вместе со мной дальше. Потому что этого ребенка я никогда не оставлю. - А я не оставлю вас обоих, - твердо сказала Крис. Она подумала в тот момент, что сама не заметила, как повзрослела. Плечи Софи резко дернулись, а на глазах выступили слезы. Она плакала от облегчения. - Спасибо тебе, Кристи... Я так боялась рассказать тебе об этом раньше... Я знала, что никогда не смогу сделать выбор между ним и тобой. - Тебе не придется его делать, никогда. Софи кивнула, быстро вытерла глаза, успокоилась. - Еще пара концертов, и у меня будет достаточно денег, чтобы оплатить последнюю операцию. Она будет ровно через два месяца. И, возможно, весной Нильс уже будет видеть. Врачи говорят, что вероятность этого сорок процентов, но ради этого стоит пытаться. Впервые мы приблизились к этому так близко... – прошептала Софи. В ее глазах уже не было слез, а Крис подумала, что впервые увидела Софи плачущей. Но та не могла себе позволить плакать долго, никогда не позволяла, не позволила и в этот раз. Восхищение перед ее силой, перед ее волей и верой в жизнь, перед ее способностью шутить и быть собой, не склоняясь ни перед кем, охватило Крис и заслонило собой на миг весь остальной мир. И Крис подумала, что даже ее копия, Кристина из другой реальности, не знала Софи с этой стороны. После процедуры Нильс вернулся притихшим, спокойным. На глазах у него была надета свежая повязка, а ручонки по-прежнему крепко сжимали мягкую шкурку медведя. На миг Крис задалась вопросом: «Как слепой ребенок мог так быстро узнать в игрушке медведя? Ведь он даже не представляет, как выглядит не то что игрушечный, но и живой медведь». Нильса усадили на постель, и его худые плечи расслабленно опустились. Скорее всего, ребенку сделали укол, и теперь он будет медленно засыпать. Софи села рядом и взяла мальчика за руку, спросила: - Болит? - Уже нет. Тетя Ло сказала, что я хорошо себя вел. - Она права. Ты всегда хорошо себя ведешь. Ты очень терпеливый мальчик, Нильс, и очень храбрый. Нильс помолчал. Крис слышала, как за окном шумит ветер. А потом мальчик сказал: - Я правда очень рад, что вы с Кристи снова вместе. Крис и Софи переглянулись. Обе в тот момент ощутили холодные мурашки, пробежавшие по всему телу. Ледяной озноб коснулся спины и прошел по позвоночнику. Софи усмехнулась, колко и сухо: - Что значит «снова», милый? Нильс не отвечал. Казалось, он уже отключился, и Софи оставалось только слушать своё тяжелое дыхание. Но через несколько минут детские губы снова ожили: - Ты, Софи, очень умная. И у тебя хорошее зрение. Но иногда ты не можешь видеть того, что вижу я. - Что ты имеешь в виду, Нильс? - У тебя дома есть старая вещь, которая совсем не старая. Но ты не помнишь о ней, потому что она не твоя. Эта вещь из прошлого и из настоящего, она как во сне. Она есть и ее нет. - Что за вещь? Почему она не моя? - Посмотри в комоде, когда придешь. Только ты можешь заметить ее не сразу. Будь внимательной, Софи. - Нильс, откуда тебе известно все это? – Софи не могла скрыть дрожь в голосе. – Ты видел сон? - Я думаю, что это был сон. Но я не уверен. - Как это «не уверен»? Нильс помолчал, раздумывая, а потом выдал: - Просто иногда я вижу сны, даже когда не сплю. - Ты говорил об этом доктору? Нильс кивнул: - Доктор сказал, что это «мыслятельные образы». И что это от лекарств. - Мысленные образы? - Да. Но это не от лекарств, я точно знаю, Софи. Только ты можешь мне поверить. Посмотри комод, когда придете домой. Кристи тоже должна увидеть... Голос мальчика слабел, а язык начал заплетаться. Теперь он действительно засыпал. - Вы придете ко мне завтра? – спросил он. Софи кивнула, а потом спохватилась, что Нильс не может этого увидеть, и ответила: - Да, конечно, придем. Тебе принести что-нибудь? Но Нильс уже спал. Его дыхание было ровным, а расслабленные пальчики выпустили, наконец, медвежонка.