Два лика мести

Продрав глаза следующим утром, Дин обнаружил, что Кастиэль, черт его возьми, примостился на краю его кровати. – Что за… Как давно ты здесь сидишь? – Не очень давно. – Ты же в курсе, что нормальные люди так не поступают, верно? – заметил Дин, хотя на самом деле его больше волновал факт, что он не проснулся, когда кто-то вошел в комнату. Обычно он вскакивал при малейшем шуме – видимо, Кастиэль был очень тихим. Дин подумал мимоходом, что будь это кто-то другой, он бы уже приставил к горлу гостя спрятанный под подушкой нож, в то время как на деле он не пошевелил и пальцем. Пожалуй, это должно было беспокоить его больше, чем что бы то ни было. – Это неважно. Я просто хотел сказать, что все сработало. – Ага. Что ж, думаю, тебе будет интересно, что прошлой ночью у реки Адлер и Рафаил убили кучу торговцев оружием. – Откуда ты это знаешь? – Я там был. – Кто еще знает, что ты там был? – Один из газетчиков, но не тот, с которым ты разговаривал. Решил, что если попадусь, информация не будет потеряна. – Отличная идея. Сейчас мне нужно вернуться к нашей банде, поскольку, освобождая твоего приятеля из тюрьмы, я, по-видимому, заработал долю от недавнего налета Аластара на банк в соседнем городе. Но теперь, когда обе наши цели здесь… – Я понял. Самое время браться за дело. Вечером посмотрю, как обстоят дела в поместье Адлера, вернусь сюда, и тогда решим, что делать дальше. Наверное, было бы удобнее, если бы оба находились в одном месте, когда мы начнем действовать. Но, судя по всему, выбирать нам не приходится, верно? – Верно. Что ж, тогда увидимся вечером. Затем этот сукин сын подошел к окну, открыл его и спрыгнул вниз с таким изяществом, что Дин почти позавидовал ему. Он наблюдал за Кастиэлем, пока тот не завернул за угол. Дин закусил губу, и его накрыло осознание, что во время разговора Кастиэль находился… гм. Ближе, чем он обычно позволял. А Дин до этой самой минуты совершенно этого не замечал, более того, он ни на секунду не возражал против такого расклада. Он не знал, как это его характеризует, и постарался выкинуть случившееся из головы. Когда Бобби пожаловался, что «этот придурок из комнаты номер один» ведет себя как настоящее привидение, хорошо, хоть по счетам платит, Дин не оторвался от своего завтрака, чтобы прокомментировать.

***

Он исполнительно торчал перед мастерской Руфуса, когда его разыскал один из приспешников Михаила: – Эй, у меня для тебя сообщение. – Весь внимание. – Мистер Адлер вернулся. Он только что провернул удачное дельце, и по этому поводу устраивает крутую вечеринку. С музыкой, жратвой и прочим. – И я приглашен? – Мистер Адлер хочет познакомиться с тобой. – О, хорошо, спасибо за сообщение. Парень ничего не ответил и удалился, а Руфус поднял голову и покачал ей в сотый раз за последние три дня. – Надеюсь, ты представляешь, во что себя втравил, – пригрозил он. – Даже если и не представляю, это уже неважно. Может быть, им следовало сделать все сегодня вечером, подумал Дин. Вот только он понятия не имел, как связаться с Кастиэлем, особенно если он шатается где-то с бандой Аластара. Что ж, будет здорово, если им удастся пересечься раньше этой вечеринки, в противном случае придется придумать другой вариант. Откровенно говоря, похоже, ему не хватало всего этого партнерства – работать с кем-то на пару было куда легче, чем делать все в одиночку. И хотя Кастиэль иногда вел себя как чертов псих, Дин не мог не признать, что ему в какой-то мере нравилось, когда тот был рядом – со своим апатичным лицом, невозмутимым голосом и прочим. Он не мог припомнить, когда в последний раз подпускал к себе так близко кого-то, кто не был его семьей. Но суть была даже не в этом. Они обязаны были разворошить здешний гадюшник, и Дин непременно проследит, чтобы так и произошло. И даже если тоненький голосок в его голове принимался нашептывать, что раз он спускает Кастиэлю эту привычку тайком пробираться в его комнату и сидеть на его постели, то это говорит о многом. Что ж, Дин всегда мог его проигнорировать. Незадолго до заката он решил, что пора выдвигаться. Сначала он заехал к Бобби, умылся и написал записку, гласящую: «Я на ужине у Адлера, разрабатывать план будем завтра», протянул ее Бобби, попросив передать местному священнику-привидению, оседлал лошадь и отправился в поместье Адлера.

***

– Так ты наш новый наемник? Я наслышался о тебе много хорошего, – сказал Адлер, протягивая Дину его первую зарплату. Двести долларов – неплохо. – Для меня честь это слышать, – ответил Дин, стараясь не замечать того, как Адлер на него смотрит. Тот в самом деле походил на скучного банкира с восточных штатов. Дин мог думать только о том, что Адлер способен дать фору змее, настолько скользким он казался. Он глядел на Дина так, словно жаждал разорвать его в клочья при помощи одного лишь взгляда, и это выбивало из колеи, но, опять же, Дин выдерживал пристальные взгляды Кастиэля последние три дня. Так что его не так уж легко сломать. – Михаил утверждает, что ты умеешь стрелять, – сказал Захария и приподнял шляпу, которую держал в руках. Дин узнал ту самую шляпу, в которой был Михаил в день их встречи. Посередине все еще красовалось пулевое отверстие. – Гм, мне нужно было как-то продемонстрировать свои способности. – Безусловно. Жаль, что мы пока не нашли твоим навыкам лучшего применения. Не сомневайся, скоро ты получишь шанс отличиться, – Адлер сделал глоток виски, с виду чертовски дорогого, а Дин собрался было съесть кусок цыпленка, когда услышал крик сверху. Он знал этот звук: так кричит ребенок, которого бьют. Он все равно съел цыпленка. На вкус тот был словно кислота. – Опять? – поморщился Захария. – Что там происходит? – Да это те дети, – сказал Рафаил. – Думаю, один из них опять решил поплакать. – Кто там с ними? – Верджил, – ответил Рафаил, и, похоже, Захарии это понравилось. Дин не захотел знать, почему. – Скоро их отец заплатит? – Насколько мы знаем, нет. Улыбка Захарии стала решительно пугающей. – У меня планы на эту землю, поэтому не скажу, что ты меня огорчил. Как насчет вдовы? – Она не платила уже два месяца. – Какая жалость. Думаю, пора покончить с этим вопросом. Эй, кажется, у меня для тебя есть работенка. – О, в самом деле? – спросил Дин, радуясь, что с набитым ртом ему не нужно изображать беспечность. – После ужина я пошлю кого-нибудь позаботиться о детях. А завтра возьмешь себе напарника и вышвырнешь всех этих людей на улицу. Думаю, можно послать с тобой кого-нибудь для пущей убедительности, – сказал Захария, подмигивая Рафаилу, и Дин мог только догадываться, что это значило. Он жевал цыпленка со вкусом кислоты и старался придумать план Б, потому что он ни за что не станет мириться с подобным даже ради прикрытия. Послать кого-нибудь «позаботиться о детях» обозначало, что их передадут Аластару, и он уж точно не собирался выкидывать порядочных людей из их домов. По всему выходило, что сидящий напротив него человек не намеревался марать кровью собственные руки, и Дину очень хотелось дать ему за это по морде. Конечно, легче заплатить кому-то другому. При этом сам Дин вынужденно пачкал свои руки годами. Дин солгал, когда сказал, что не может оплатить счет в постоялом дворе: у него было на руках около восьмисот долларов, столько стоила голова последнего убитого им бандита. Он не отослал их Сэму, потому что уже тогда решил отправиться на охоту за целой бандой и подумал, что ему может понадобиться заначка. Он совсем недавно отослал на Восток две тысячи баксов, и у него не было никакого желания давать деду еще больше денег. Может быть, если пошевелиться, то он успеет перехватить Кастиэля. Тогда они вернутся сюда и сделают свое дело, пока все спят или слишком пьяны. А после навестят Аластара – в конце концов, теперь им известно, где обитает его банда. Дин понимал, что это весьма ненадежный план, который может угробить их обоих, но он просто… он не мог. Он просто не мог.

***

Дин притворился, будто настолько пьян, что не в состоянии передвигаться самостоятельно, и как только кто-то швырнул его на кровать на первом этаже, принялся отсчитывать минуты. Одного часа должно было хватить… И так и случилось бы, не выйди Захария и Рафаил на крыльцо и не заведи разговор прямо под окном у Дина. – Значит, журналист сказал, что у нас появились причины не требовать с него деньги? – Я только повторяю его слова, – подтвердил Рафаил. – Похоже, придется сходить послушать его аргументы. – Прямо сейчас? – Он не ожидает гостей в это время ночи, не находишь? – спросил Захария. Оба мужчины направились к конюшням, оставив ужин недоеденным, и Дин решил: сейчас или никогда. Дверь, за которой держали детей, охранял довольно крупный парень с грозным лицом. Что ж, хрен с ним. Пусть Кастиэль и мастак незаметно подкрадываться к людям, но Дин тоже кое-что умеет. Честно говоря, он не чувствовал особой вины, когда зажал ублюдку рот и, выхватив нож из-за пояса, перерезал ему глотку. Все произошло максимально тихо, и слава богу, что все в доме уже спали. Он решил, что где-то кроется подвох – нельзя быть настолько удачливым – но постарался не зацикливаться на этом. Все равно пользы не будет. Он подергал дверь. Та открылась. Хорошо, по крайней мере, он не привлечет внимания, стараясь вышибить ее. Как только он оказался в комнате, до его ушей донесся тихий плач. Он спешно достал из кармана спичку и зажег ее. Мальчишкам было около семи и десяти. Они вцепились друг в друга, их лица были покрыты синяками. Дин пожалел, что не может убить того урода второй раз, уже не так быстро и безболезненно. – Привет, – сказал он, – я хочу помочь вам. Я не… я не с ними. В ответ он получил только недоверчивые взгляды. Он отодвинулся, понимая, что не время заботиться о том, насколько шокирующим окажется зрелище. Дети уже заработали шрамы на всю оставшуюся жизнь, он это знал по собственному опыту. – Ты убил его? – спросил тот, что постарше. – Да. Я не из тех, кто любит использовать детей в качестве средства для достижения цели. Идемте. Если скажете, где живете, я отвезу вас домой. Как вас зовут? Я Дин. – Я Майкл, – прошептал старший мальчик. – Он – Эшер. – Ладно, хорошо. Пора идти. Давайте, быстро и без шума. Если мы разбудим кого-нибудь, нам не жить, – прошептал он, прежде чем вывести их наружу. Они выбрались без проблем, Дин снова задумался, что все прошло слишком гладко, но волноваться об этом было некогда. Он посадил обоих детей на свою лошадь, затем уселся позади них и двинулся вперед, следуя указаниям Майкла. По крайней мере, у него хватило предусмотрительности не ставить лошадь в конюшню, иначе все было бы гораздо сложнее.

***

Дин в самом деле хотел бы предоставить семье время на воссоединение, он бы поклялся, что у него не наворачивались слезы на глаза, когда отец снова увидел своих детей, но никто из них не мог себе позволить задерживаться в этом месте надолго. И тем более у него не было времени объяснять что-то вдове, оказавшейся той самой женщиной, которой он помог, когда приехал в город. – Послушайте, – сказал он, привлекая всеобщее внимание. – Я вызволил этих детей, поскольку в планы Адлера входило… хм, сделать с ними отвратительные вещи, а затем он собирался послать людей, чтобы вышвырнуть вас из ваших домов. Я… скажем так, у меня был план избавиться от большинства этих бандитов, но теперь я не знаю, чем все обернется, поэтому на вашем месте я бы немедленно покинул город. Держите, – он протянул вдове – Лиза, ее звали Лиза – деньги, которые у него были с собой, – Этого должно хватить вам пятерым на некоторое время. Может быть, скоро вы сможете вернуться домой, но сейчас просто уезжайте. Он не стал ждать расспросов и уже вскочил на лошадь, но вперед вышла Лиза. – Зачем ты это делаешь? – Скажем, в свое время мне нужна была помощь, но никого не оказалось рядом, – ответил он, развернул лошадь и поскакал прочь, надеясь, что те успеют удрать до приезда бандитов. Он заметил стоявшую недалеко повозку, очень похожую на ту, что принадлежала Лизе. Вероятно, женщина понимала, что та ей вскоре понадобится. Хорошо, что у него не было времени на объяснения: сейчас он меньше всего хотел вспоминать историю своей семьи. Он решил въехать в город со стороны конторы гробовщика – та была ближе всего. Но он совершенно не ожидал обнаружить там караулящего его Рафаила. Черт побери. – Ты действительно решил, что все уснули? Мой брат тебя видел. Он не пошел с отцом в редакцию. Черт побери. – Что сказать, убийство детей – не мой профиль. Да и оставлять их на растерзание другим тоже не горю желанием, – ответил Дин, размышляя, есть ли у него хоть полшанса успеть выстрелить. Но было уже поздно: Рафаил наставил на него ружье. – Как жаль. Ты казался многообещающим, но теперь ты получишь, что заслуживаешь. Что-то ударило его в висок, и Дин потерял сознание.

***

Открыв глаза, Дин обнаружил, что находится в пустой комнате, а его запястья связаны веревкой – так крепко, что она непременно сотрет кожу. Правая рука адски пульсировала – похоже, на кисть наступили и раздробили кости прикладом ружья. Он попытался сориентироваться. Из окна виднелись гробы, что значило, что он находился в пустом здании, перед которым нес караул, когда работал на Адлера. – Вот так сюрприз. Кровь Дина застыла в его жилах, и он скосил глаза налево. Этот мягкий голос резал лучше стали: перед ним стоял Аластар. А в руках его был нож Дина. – Прекрасный клинок. Легкий, острый. С удобной рукояткой. – Рад, что тебе нравится, – пробормотал Дин. – Нам не обязательно пускать его в дело, как бы мне того ни хотелось. Видишь ли, кое-кто просто хочет задать несколько вопросов. Нет никакой необходимости портить твое милое личико. – Неужели. Очаровательно. – Этот кое-кто считает, что ты притворился, что хочешь на него работать, не только ради спасения пары детишек. Он уверен, что ты преследовал иную цель. А также что ты работаешь не один, потому что только сумасшедший пошел бы против него без надежного прикрытия с тыла. С этим сложно было не согласиться. Именно по этой причине он поддался идее партнерства. Которое сам же и похерил, так что добавить ему было нечего. – Поэтому ты расскажешь мне, с кем ты работаешь, и чего вы хотите, а взамен получишь шанс выбраться отсюда, не познакомившись с ножом поближе. Что будет очень прискорбно. Ты даже представить не можешь, что я для тебя приготовил. После ты с легкостью вписался бы в экспозиции любых европейских кунсткамер. Аластар ухмылялся, и, проклятье, этот парень был сумасшедшим, но самое меньшее, что сейчас мог сделать Дин, это держать рот на замке. Он жалел только о том, что не попрощался с Сэмом, но некоторые вещи уже не исправить. – Пошел ты, – ответил Дин и, пока имелась возможность, плюнул в лицо Аластара. Он был уверен, что такой шанс ему больше не выпадет. – Пеняй на себя, – пожал плечами Аластар и прижал нож к щеке Дина.

***

Когда Руфус услышал крики, он подумал только: «Так я и знал».

***

– Он отказывается говорить, – донеслись до Дина едва различимые слова Аластара, когда он пришел в себя, лежа на земле. – И чего же ты не заставить его говорить? Захария. – Если ты знаком с моими методами, должен знать, что сейчас он в отключке. Не самое продуктивное состояние для разговоров, но у нас все впереди. А пока он там валяется, я схожу к Кроули, а Брэйди оставлю караулить. Впрочем, парень не в том состоянии, чтобы пытаться сбежать. – Дай мне знать, когда он расколется, – сказал Захария. Затем Дин услышал удаляющийся топот лошадиных копыт. И хотя все перед глазами расплывалось, а из-за невыносимой боли было трудно сосредоточиться, он был не настолько плох, чтобы не понять: это его единственный шанс на побег. Он старался не думать о том, почему пылает лицо, и не смотреть на свою грудь. Вместо этого он огляделся по сторонам. Аластар не оставил ножа, но стены дома были деревянными, а само здание – полуразрушенным. Быть может… Из стены торчал кусок дерева. Дин придвинулся ближе и умудрился отломить его, хотя со связанными запястьями сделать это было адски больно. Кусок оказался заостренным – отлично. Главным теперь было не уронить его, потому что пальцы дрожали. Он подергал веревки – они казались свободнее. Еще бы, запястья Дина теперь кровоточили. Ладно. Это не главное. Он вдохнул, затем пропихнул кусок дерева в первую найденную в полу щель и очень медленно принялся двигать запястьями вверх-вниз, потому что иначе у него просто не выходило. Это сработало – путы начали ослабевать еще больше. Ему хотелось закончить поскорее, но если сейчас все испортить, другого шанса уже не будет, поэтому он продолжал медленно тереть веревки о дерево. Дин не знал, сколько прошло времени, но ему удалось искрошить веревку, и остатки пут же свалились сами собой. Когда Дин набрался смелости, чтобы посмотреть на свои руки, его чуть не вырвало: они были грязными, в крови, а пальцы правой кисти отказывались сгибаться. Но не время было горевать об этом. Снаружи караулил только один человек, но Дин не мог просто вырубить его, даже со спины. У него едва ли хватило бы сил на обычную пощечину. Разве что… Чтобы добраться до выхода, достаточно было сделать три шага, а наружная веранда была приподнята над землей. Если бы Дину удалось вылезти из окна и нырнуть под веранду, он мог бы проползти прямо под ногами этого ублюдка. Учитывая, что было темно, а двор Руфуса находился прямо через дорогу, у него был хороший шанс добраться туда и спрятаться в одном из гробов, пока Руфус не найдет его. План был рискованным, но почему бы не попытаться? Окно находилось достаточно низко, ноги были единственной нормально функционирующей частью тела Дина – он должен был рискнуть. Он затаил дыхание, подобрался к открытому окну, выбрался из него и шагнул на веранду, радуясь, что в процессе пыток его разули, в ботинках он бы наделал куда больше шума. Он сел на пол веранды, сполз на землю и пробрался под дощатое основание. Он прополз вдоль левой стороны дома и, убедившись, что охранник не стоит прямо над его головой, отважился выглянуть на дорогу. Там никого не было. Вот только… – Что за… – начал Брэйди, и Дин понял, что тот что-то услышал. Раздалось шарканье ног, и из дома показался Брэйди. «К черту все», – решил Дин, вылезая из-под веранды. Он выпрямился и рванул через дорогу. Заметив полуоткрытый гроб, он скользнул внутрь и полностью закрылся крышкой. – Сукин сын! – заорал Брэйди с другой стороны улицы. Как же, блять, вовремя. – Что тут творится… – донеслось до Дина ворчание Руфуса. Видимо, он задержался в мастерской. Отлично, Дину не придется до утра истекать кровью в гробу. – Эй, – прошептал Дин, и Руфус охнул: – Что… – Руфус, твою мать, не шуми. Я внутри, перенеси меня куда-нибудь в безопасное место, – проскрежетал Дин невероятно низким голосом. Говорить было так больно, что, едва закончив фразу, он почувствовал, как ускользает сознание. – Будь я проклят, – прошептал Руфус, заглянув в гроб. – Это же… – Черт, перестань на меня пялиться. И да, если… слушай, если я не… просто передай Касу, что я ничего не рассказал. – Кому передать?.. чего?.. Но Дин его уже не слышал. До него донеслись крики из дома напротив, но прежде чем он успел понять, о чем кричат, он потерял сознание.