Путь к сердцу папочки!

Писал под песню пистолов "Heathers", вдохновляет! — У тебя проблемы? - с лёгким отвращением посмотрел блондин на мальчика и склонив голову в бок, взглянул в его закрытые глаза. Зеленоволосый тогда прикрыл их и, потянувшись к своему, так называемому отцу, попытался поцеловать того в губы. Но... лучше бы он этого не делал, потому что... В Бакуго будто вселился бес. Его глаза сразу же залились алой кровью, будто они загорелись адским пламенем. Зрачки сузились до не человеческих размеров. Он был похож на какого - то страшного персонажа из какого - то хоррора, но нет, это никакая - то игра или тому подобное. Катсуки с размаху влепил мальчишке сильную пощёчину, что тот не выдержал удара и упал с кровати, с громким грохотом. — Папа, что ты де... - не успев договорить, блондин сразу же встал с колен и тут же одарил ударом ногой прямо в живот ребёнку, кажется, рассчитывая на то, чтобы тот выблевал собственные органы. Мальчик резко распахнул свой рот и выплюнул слюни. Он начал задыхаться и пытаться ползти куда - то вперёд, дабы уйти от этих ударов, ибо они были действительно сильными и беспощадными. Изуку помнил лишь удары собственной матери, которые были более плавными и не приносили такой боли. — Куда пополз, беспозвоночное?! - крикнул уголовник и схватив парнишу за шкирку, лёгким взмахом руки, откинул того в угол комнаты, где планировал устроить пиршество кулаков с телом бедного ребёнка. Мидория с приличной болью впечатался в угол, прямо спиной к твёрдой стене. Малыш еле еле разобрал в плавучем взгляде силуэт отца, который начал подходить ближе. — Папочка, пожалуйста, не надо больше, мне больно, - прохрипел тот, держась за живот и тот думал, что вот - вот и его сейчас правда убьют. Изуку даже не догадывался, что его отец – уголовник, убийца. — ХА?! ЕЩЁ ЧЕГО, ТЕБЕ ХАНА, МЕЛКИЙ УБЛЮДОК! - тут же, Катсуки подскочил и приподняв ногу, ступнёй ступил на его солнечное сплетение, заставляя ребёнка прилечь на пол, дабы так было удобнее. Что и случилось дальше: Бакуго, не жалея мальчика, стал надавливать на его « солнышко », при этом зная, что это уязвимое место в человеческом теле. Создавалось чувство, что он его и в правду задушит, но зная предпочтения Бакуго, он любит растягивать удовольствие избиения жертвы, чем сразу же прихлопнуть её как муху. Маленький мальчик цеплялся за щиколатку Бакуго, пытаясь впиться в неё своими ногатками. Он что - то невнятно кряхтел и просил того остановиться, но разве… убийца сможет остановиться перед таким « любимым » делом? Катсуки, с каждым разом давил всё сильнее и сильнее, пока не добился того, что Мидория медленно прикрывал глаза и у того слабели руки, точнее, удары, которые наносил к тому времени ему он. — УДУМАЛ МЕНЯ ЕЩЁ ЦЕЛОВАТЬ? ВОТ ЭТО ОХУЕТЬ КАКИЕ ГОМО - ПОЗОВЫ С РАННИХ ЛЕТ! - крикнул тот намного громче и убрав ступню с « солнышка », Бакуго схватанул того за ворот и начал наносить удары прямо ребёнку в лицо. У детей в 6 лет не так сильно развиты кости, они легко могут сломаться. Дети - как фарфоровые куклы, которые при малейшем падении, могут распасться как нечего делать. Но это никак не волновало Бакуго, потому что он делал это в своё удовольствие. В конце концов, блондин нанёс не мало ударов по ребёнку и тут же, останавливаясь, увидел: разбитый нос, кровь от выбитого зуба, большой фингал под глазом, синяки на скулах. — СЛЫШЬ, ГОМИК ПОДРАСТАЮЩИЙ, ЕЩЁ ЧЁ НИБУДЬ СКАЖЕШЬ?! - вновь накричал на того Бакуго и, дёрнул за ворот. Мальчишка со слезами на глазах, но… с счастливой улыбкой? Опять эта улыбка... Он опять улыбается, что за… Мидория в процессе ударов, начал яро вспоминать, как его избивала мать, именно так, а после, добавлял ещё и отец, который через год другой ушёл от них. Мать спилась и стала намного озлобленее. « Как в детстве … » пронеслось у мальчика в голове. — Папочка, прости меня, пофалуйста, - проговорил тот с выбитым зубом с нижнего ряда, вновь счастливо растягиваясь в улыбке, зубы которой были окровавленны. — Я не буду себя так вести, обещаю, - с его глаз слёзы потекли сильнее обычного и ребёнок расслабился, а точнее, был уже обессилен от такого количества боли нанесенной от отца. Бакуго, тем временем, тяжело дыша от такой физической нагрузки, замер, глядя тому в глаза и внимательно разглядывал их. В его голове будто что - то щёлкнуло и заставило остановиться. То ли это чувство вины, то ли это чувство того, что он может получить не хреновое количество вольт в свое тело, то ли в нём заиграла жалость… Ну как в убийце может проснуться жалость? Убийцы, никогда не поймут таких слов, как: любовь, жалость, сожаление, боль, слёзы и много других понятий/чувств, которые могут ощущать люди. Они безжалостны. Они никогда не знают границ и не расценивают ситуаци. Они будто психи, цель которых - убить. Это как… ломай, воруй и убивай. Такие, жить нормально не могут.

Но… Катсуки? Неужели фальшивый убийца? Или просто 25-ти летний парень, который захотел себя прославить как охренительный киллер? Решил поиграть в недо-убийцу? Жить надоело? Смешной ты, парень. Чё, думаешь, отыгрываешься на мальчишке и будешь на свободе? Ошибаешься, уёбок.

Это был внутренний голос Бакуго, ах да, не удивительно, он же шизофреник. В обезьяннике и не только им станешь. На самом деле, в большинстве случаев, дети, которых били собственные родители, становятся действительно агрессивными и беспощадными. Таким образом, отыгрываясь на других, они воплощают свою месть, которую не могли вынести раньше. Катсуки, медленно отстранясь от почти безжизненного тела, встал на ноги и выпрямившись, сразу же развернулся и ушёл прочь из помещения. Будто подобно роботу, которому задали алгоритм и тот его безукаризненно выполнил. Мидория остался в том же углу. Он трясётся, дергается от каждого шороха, глотает собственную кровь со рта, дабы не запачкать ковёр, а то наверно получит еще больше пиздюлей от Катсуки. Изуку уже не плачет, не улыбается, а просто лежит мёртвым телом на полу, изредка дёргаясь и пытаясь смотреть в одну точку. Его взгляд туманный, потерянный... будто от такого шока он потерял своё зрение. И еще… Он действительно не знал, что двигало им, когда мальчик пытался поцеловать Бакуго. Ему просто захотелось. Он почувствовал какую - то заботу со стороны парня, потому что тот бережно перевяз ему коленку и снял с него сапожки. — Папочке не понравилось... - Изуку был опечален этой « новостью » и решил даже не совершать подобных поступков, ибо… думал, что в следующий раз, он просто убьёт его. Со взбучки прошёл уже час, в квартире было довольно тихо и ничего не нарушало мёртвую тишину. Как только Изуку набрался сил и смог всё таки встать на свои тоненькие ножки, он медленно, но уверенно пошёл из комнаты вон. Мальчик вышел наружу, в коридор, где было ни души, но его взволновал вопрос, где папа? Первым делом, сначала, Изуку решил всё таки промыть свой рот, хоть и самостоятельно. Ребёнок подошел к ванной и открыв дверь, включил свет и увидев раковину, подошел к ней, он не доставал до неё. — Тут должен быть стульчик... - прошептал тот и найдя какую то подставку, пододвинул её к раковине. Встал на нее и наконец то встав на уровне, включил тёплую воду, начиная умываться и выплевывать всю кровь изо рта. Тем временем, Бакуго находился на балконе, нервно покуривая сигарету и стряхивая пепел вниз. Он думал над всем тем, что сейчас произошло и задумывался даже о том, что с ним будет, если Зои увидет состояние мальчишки. Блондин смотрел на высокие вышки и прищуривался иногда, разглядывая на них отблески от яркого солнца. На часах было 4 часа дня, скоро вечер, скоро он будет спать уже не на твердой койке, а на мягкой постеле, о которой давно уже мечтал. Мидория тем временем вёл поиски отца по квартире и как только, заглянув за стену, увидел того стоящим на балконе. — Папофка... - промямлил тот, ощущая лёгкую боль, которая была в десне, ведь, зуба там больше не было. Изуку медленно двинулся к Бакуго и дойдя до балкона, перешагнул через порожек и подойдя к тому, тяпнул за штанину. — Папофка, смотри, у меня зуб фыпал! - тот растянулся в улыбке, а Катсуки гордо приподнял голову и даже не глянул на ребёнка, туша очередную сигарету об металлическое перило на балконе. Парень, закинув пачку сигарет в карман, медленно развернулся и побрёл прочь, Мидория увязался за ним и пройдя до самой прихожей, остановился в метре от того. Катсуки одевался и в итоге, взяв ключи, куртку, даже не попращавшись, громко хлопнул дверью на « прощанье ». — Возфрафайся скорее, папофка! - помахал ему ручкой еле стоящий на своих ножках Изуку. После того, как дверь захлопнулась, мальчик вцепился пальцами в футболку и потягивая в стороны, сжал губы, он винил себя в том, что Бакуго разозлился, по этому захотел попросить у того прощения, но словами, как он понял, не получиться донести нужное до этого « папаши ». День подошёл к концу уже несколько часов назад. На часах 11 часов вечера, Мидория лежит в большой кровати в их собственной комнате, сладко посапывая и видя красочные сны, даже не смотря на то, что случилось сегодня. Катсуки тем временем, уже вошел в квартиру, уже со спокойным лицом, настроением и довольно медленными движениями, он снял с себя куртку, отложил ключи, снял обувь. После, парень прошёл сначала на кухню, сразу же обратив внимание на кружку, где был налит зеленый чай, а рядом записочка, где были написаны иероглифы, довольно корявые, кажется, Изуку пытался вывести каждую буковку. « Я сделал тебе чай, выпей его, пожалуйста! » гласила записка и Бакуго, совершенно спокойно отложил бумажку в сторону и взяв уже холодную кружку, отпил чай, чувствуя довольно сладкий вкус? смешанный с молоком. — Так этот мелкий ещё и чаи умеет кашеварить, - ухмыльнулся парень и выпив всё таки чай до конца, тот довольно тихо подошел к комнате, прошел внутрь и увидел мальчика, который свернулся клубком и лежал на своей половине. Бакуго, что ему не свойственно вообще, растянулся в довольно милой улыбке, которая была к его лицу даже очень. Он, сняв с себя штаны и оставшись в боксерах, медленно подошел к кровати и взобравшись на нее, накрыл обоих одеялом. Парень пододвинулся поближе к Мидории и приятно приобняв того за талию, пододвинул теперь к себе, прижав его спину к своей груди и после, вытянув руку вперёд, уложил удобнее голову. Его глаза закрылись сразу же, ибо день выдался довольно тяжёлым и эмоциональным. Катсуки сразу же погрузился в сон, уже ничего не ощущая и не слыша. Изуку, приоткрыв один глаз, который уцелел, косо глянул на Бакуго, еле разворачиваясь в его хватке к нему лицом. — Ты самый луфий, папофка, - прошептал тот и ребёнок, невесомо чмокнул того в кончик носа, сразу же зарываясь головой под подбородок отца. В конце концов, Изуку уснул с счастливой улыбкой на лице, которую всё таки не сдержал… Он был действительно счастлив, оказаться рядом с Бакуго, а точнее, уснуть в его объятиях.