Аватар. Альтернативная версия.

— Милла, папе все хуже. Почему доктора ничего не делают? Золотоволосая восемнадцатилетняя девушка отреагировала на вопрос одного из младших братьев и с понимаем того, за единственного родителя очень переживают, и с горечью на лице. Нельзя показывать слабости. Надо надеяться на лучшее, несмотря на то, что единственному родителю уже нечему помочь. Даже заработанными на лечение деньгами за работу наемного убийцы. Складывая только что отглаженные вещи в шкаф, Милла остановилась. Единственное, что она не может позволить сказать им, так это то, что доктора — это тупые рукожопы, которые только усугубили его положение. Если сказать, будут заниматься самолечением. А это, — один из способов ухода в загробный мир. Отложив на время дело, которым сейчас занималась, девушка отошло от шкафа и присела на край кровати к не спящему в два часа ночи братом. То, что дети переживают за здоровье детей и пытаются любыми способами помочь, — это очень похвально. Хоть бы они и во взрослом возрасте остались такими. В нынешнее время таких людей осталось совсем маловато. Справедливости и взаимопонимания не найти. — Доктора делают все, что могут, Джейк, — с улыбкой на лице, она погладила его по головке. — Я тоже хочу, чтобы он выздоровел. Поверь. Она встала с кровати и направилась к шкафу. Складывая вещи, девушка чувствовала его взгляд, желание узнать, что же с их отцом не так. Не знают лишь только братья о безвыходной ситуации. И складывая вещи, пыталась придумать текст так, который не смог бы задеть его психику, и который был правдивым. Ей хотелось сказать братьям правду. Хотелось сказать, что отец обречен на смерть. Но боялась в большинстве случаев за братьев, чем за себя. — Знаешь, в мире есть болезни, которые очень тяжело вылечить. А есть те, которые ничем и не вылечишь, — она обернулась к сидящему на кровати брату. — Папа попал в список больных, чья болезнь не излечивается слишком долго. Бывает так, что люди никак не могут победить ее без веры в лучший результат и кончают жизни самоубийством. Или же совсем отказываются от лечения, чтобы умереть как можно скорее. — Но папа сильный! — громко воскликнул мальчуган, разбудив спящего рядом соседа. — Он уже долгое время держится и будет держаться дальше! Он не умрет! Девушка лишь только кивнула головой, принимая слова ребенка как факт. — Милла, — младший брат Джейка — Том — решил задать сестре очередной вопрос, — мне кажется, папе надоело бороться с этой болезнью. Он, ведь, устал бороться? Милла сама не знала, что ответить. Девушка не знает, какие тараканы у отца в голове. Но если его мозг забит самоубийством, то это единственное, что не позволит девушка ему совершить. — Томас, если говорить честно, то я не знаю, — она не могла ответить на этот вопрос самой себе, и поэтому не лгала. — Я не знаю. Единственное, что сейчас остается, так это верить. Верить в лучшее. И ваша задача сейчас: верить в выздоровление отца. И как можно больше проводить с ним времени. Это ему сейчас очень необходимо. Неизвестно, что будет дальше. — Быть может, мы сейчас к нему пойдем? — задался вопросом Томми, собираясь вставать. — Не сейчас, ребята, — девушка начала укладывать своих братьев. — У него появилась возможность поспать спокойно. Вы же знаете, насколько тяжело далась папе эта неделя. — Знаем, — ответили оба. Как же ее братья друг на друга похожи. Как две капли воды. И Милла гордится тем, что у нее есть такие замечательные братья. — А что если папа когда-нибудь не проснется? — спросил Джейк, слегка приподнявшись. — Все люди, мальчики, в разном возрасте, в зависимости от ситуации, засыпают и никогда не просыпаются, — она укрыла своих братьев одеялом и слегка наклонилась к ним. — Даже вы когда-то уснете и не проснетесь. — А это страшно? — Сейчас люди боятся умирать, делают все, чтобы продлить себе жизнь, не понимая, что рано или позно они умрут. Я хочу сказать вам: смерть — это дверь к новой жизни. Задайтесь вопросом, что происходит с каждым живым существом после смерти? Братья-близнецы переглянулись. Девушка поняла, они озадачились, когда задали этот вопрос самим себе. — Они либо возвращаются туда, откуда появились и наблюдают за нами, либо проживают еще одну жизнь. Она улыбнулась им и поцеловала их в лоб. Милла очень любила своих братьев. И готова душу продать, лишь бы с ними все было хорошо. Ей хотелось, чтобы Джейкоб и Томас росли здоровыми и счастливыми пацанами. — А сейчас вам пора спать, — она встала с кровати и подошла к шкафу. — Доброй ночи, малыши. — Доброй ночи, — ответили они оба, укладываясь спать. Небольшой ночник помогал видеть только самые близкие вещи в небольшой комнате. К тому же у ее братьев в одиннадцатилетнем возрасте страх темноты. Приходится выключать лишь тогда, когда они однозначно уснут. Иногда приходилось оставлять его подольше, потому что в это время девушка тихонько занимается домашними хлопотами, которые изредка не удается выполнить дома из-за подработки, второй жизни и ухаживанием за маленькими мальчиками и больным отчимом. Убить убийцу отца — это была первая жертва ее гнева. Поэтому занимаясь тайно в лиге убийц под присмотром Зу’аллана Аль’зена девушка начала постигать смысл убийства. Самым главным является понять лично смысл. — «Для чего ты хочешь вступить в нашу лигу, Милла Родригес?» — спросил Зу’аллан Аль’зен у сидящей перед ним, на одном колене с приподнятой головой семнадцатилетнюю девушку. Этот вопрос на тот момент ее будущий наставник задавал абсолютно каждому, желающему вступить в его лигу. Девушка чисто логически догадалась. Логика и мышление всегда являлось для нее спасением из опаснейших ситуации, в которые по чистой случайности попадала. В любом возрасте. Много раз. Логика и мышление было с ней с самого рождения. Научилась проговаривать первые слова рано, и ходить. Это ученые называли одаренностью. Особенно если ребенок очень любит логические задания, которые выполняет на ура. С самого рождения девушка замечала в себе подобные странности. Иногда получалось прочитать мысленно, что думают люди, если кто-то попадет на пути. Странностью является смотреть в небо и кайфовать от пасмурной погоды, чуть ли не делая руки практически на вытянутые. Физическая сила иногда спасала ей жизнь, хоть и не занималась спортом. Каким-то одним видом спорта. Жизнь — это и есть спорт: где-то необходимо побеждать, проигрывать, ставить пользу в ничью. Для неее люди являются соперниками, своими или же болельщиками. А город, в котором она живет, — спортивной площадкой. И размышляя вопрос, который задал ее наставник когда-то, Милла поняла, ему нужны лишь только те, кто может работать не только физически, но и мысленно. Кто-то может ответить, что тот вступает в лигу убийц, чтобы убивать, нести зло и мстить. Кто-то может ответить, идти некуда и это единственное, что может помочь ему в трудный момент. — «Я хочу попасть в Вашу лигу лишь по одной причине», — начала отвечать она без вранья. — «Чтобы понять, убийства — мое ли это или нет?». Милла чувствовала, этим вопросом удалось удивить его, хоть и не показывал никакого выражения на своем лице. — «Поясни, что ты хотела сказать этим», — тут же сказал он, глотнув чашку горячего чая. — «Впервые желание убивать у меня возникло, когда на моих глазах убили отца — Рафаэля. Но меня удивило, почему в тот момент грабитель не убил меня, как главного свидетеля? Этот вопрос мучил меня на протяжении долгих лет. Даже когда братья-близнецы родились. А принимая решение идти к вам, поняла». — «Что именно ты поняла?» — с заинтересованным выражением лица тот начал гладить свою бороду. — «То, что справедливости нет и не будет. От законов точно. И это меня порой заставляет схватиться за нож и прирезать кого-нибудь. Меня останавливает то, что знаю летальный исход от такого действия. И никак не могу с этим смириться. Я понимаю, убийства — это хорошее и плохое решение, в зависимости от ситуации». Девушка сжала руку в кулак от нахлынувшей боли и злости. Но Аль’зен видел, она не все сказала. И ждет. Выслушивает внимательно. Это заставляет его не моргать вообще. — «Я пришла сюда, чтобы сбалансировать и себя, и свою силу». Зу’аллан Аль’зен встал с позы лотоса и размахивая самурайским мечом, начал ходить вокруг девушки. — «Тут ты, девочка, ошиблась. И, к сожалению, ничем не смогу тебе помочь», — он направил меч к лицу сидящей и не шелохнувшейся от такого действия девушки. — «Тут тебе нужен психиатр. Я не врач, к большому сожалению». — «Меня обследовали много раз и говорили, что со мной все хорошо», — ответила она, улыбнувшись. — «Потому что мне так хотелось. Чтобы они продолжали так думать. На самом деле со мной не все хорошо и я практически смирилась с этим. Я могу искренне быть нормальной. Но это также зависит от ситуации». — «Придя сюда, ты должна была знать, что непрошедшим только одна дорога…» — «Я знаю, о чем вы говорите», — девушка села на колени и прикрыла свои голубые глаза. — «И поэтому готова принять смерть от вашей руки». Разговор был недолгим. И за этот промежуток времени девушка не сожалела, что пришла в лигу убийц. Даже с гордостью принимает смерть от чужой руки. Был слышен взмах меча. Но рука, держащая холодный предмет, остановилась прямо перед ее шеей, оставляя неглубокую царапину. Это заставило ее открыть глаза и посмотреть на того, кто чуть ли не лишил ее жизни. — «Мне необходимо было проверить тебя на понимание и на логику. А логика здесь играет определенную роль, Милла. И ты это знаешь», — мужчина убрал меч. Это заставило ее облегченно выдохнуть. — «И за время существования лиги ко мне приходили учиться многие. Но таких как ты слишком мало… Готовых и понимающих, на что именно придется пойти, чтобы попасть ко мне». Мужчина протянул к ней свою руку, чтобы помочь встать ей на ноги. Милла сначала посмотрела на саму руку, затем на человека, принявшего ее в лигу. Набравшись смелости, она взяла его за руку, тем самым он помог ей встать. — «Первое правило в лиге ассасинов», — он указала рукой идти за ней. — «Ассасины и новобранцы должны носить здесь специальную одежду и не показывать своих лиц. Но самым главным является то, что в лиге ассасинов у тебя должно быть кодовое имя. Здесь ты не Милла Родригес». Поднявшись на соседний этаж по ступенькам, мужчина остановился и постучал три раза в первую, попавшуюся им на глаза металлическую дверь. — Я знаю все о тебе, больном отчиме и твоих младших братьях, — он посмотрел на нее. — «Тот, на кого ты работала, является одним из моих лучших и хороших учеников. Рассказал все о тебе до того, как ты придешь сюда. Хорошие физические данные в фехтовании и стрельбе из лука, но не занимаешься при этом спортом. Весьма впечатляюще…» Девушка поняла, о ком идет речь, — о ее коллеге, который был когда-то ее тренером по фехтованию и стрельбе из лука. С шестнадцатилетнего возраста работать на собственного тренера и обучать малое количество, приходящих к ним детей, — тренер успешно постарался. Особенно сейчас с ее положением. — «Он будет знать, что ты перевелась ко мне в ученики и поэтому делай вид, что идешь на работу. Но только на более ставочную. Не переживай за своих. Если хорошо проявишь себя, оплата за хорошее обучение тебе будет гарантирована». — «Он не будет расстроен?» — «Немного будет». Как только дверь открылась, он указал жестом велел ей зайти. Милла увидела двоих человек в масках, на которых вырезаны изображения волков. Она обернулась к Зу’аллану Аль’зену. — «Но в связи с тем, что ты начинала обучение у Юпитера, на выходных будешь заниматься с ним. Только так он сможет без каких-либо разногласий простить меня». Девушка кивнула головой в знак понимания. Хозяин хотел уходить, но перед тем как сделать это, подошел к ней. — «Как звучит твое кодовое имя?» Единственное, о чем она так сильно жалеет, так это не придумала кодовое имя заранее. Знав об этом, такого ступора не было бы. — «Дэдшот». Это первое, что пришло ей в голову, когда хозяин попросил ее кодовое имя. И поэтому ей ничего не осталось сделать как дать себе такое прозвище. — «Неплохо», — похвалил он ее. — «Посмотрим, на что ты способна прямо после того, как тебя подготовят». Эти воспоминания могли появляться в ее голове до самой бесконечности. Сложив вещи и закрыв шкаф, девушка протерла руками свое лицо от накопленной усталости. После чего обернулась к своим братьям, которые уже уснули. С улыбкой на лице лишь отключила ночник и по-тихому вышла из комнаты. По-тихому прикрыв дверь, девушка увидела, как ее отчим еле-еле стоял у окна. Понимая, что он вот-вот упадет, Милла подбежала и уложила его руку на свое плечо. — Держись. Благое дело, кровать находилась рядом от окна. И поэтому без проблем сумела уложить отца на кровать. Мужчина громко вздохнул, когда слишком резко лег на спину. Милла укрыла его до туловища одеялом. — Ты как, Вик? — она взяла его за руку. — Ikke dårlig for en rask død (1), — ответил он по-норвежски. Разговаривать по-английски отчим, к сожалению, уже не может. Только на своем норвежском языке может остаться наедине со своими размышлениями. Повезло тем, что его сыновья знают его родной язык. Не очень хорошо, но понимать друг друга могут очень хорошо. — Jeg prøver å tro at det ikke er det (2), — ответила она с улыбкой на лице, сжимая его ладонь. Мужчина лишь только улыбнулся и коснулся ее нежной щеки. — Ты так похожа на свою мать, — начал говорить он на другом языке. — Ее лицо, ее душа, ее улыбка. А характером пошла в своего отца. Девушка усмехнулась. Она понимала, это уже лишние слова, хоть в них и какая-то доля любовной искренности. Всему тому причина, что Милла с рождения была не похожа на мать. И характером точно не пошла в своего отца Рафаэля. Тот был слишком мягок с ней, и в зависимости от ситуации, строг. У нее совершенно другой внешний вид и характер. И всем этим не похожа на своих родителей. В чем еще одна странность. — Пап, знаю, что это посчитается бредом, но я ничем не похожа на своих родителей: ни внешностью, ни физический силой, ни мягкостью, ни строгостью, и даже ни характером. — Понимаю тебя, Милла. Я понимаю, к чему ты все это ведешь, — Виктор Салли присел рядом со своей дочерью и взял ее за руку. — Du tror du er adoptert? (3) У девушки в течение многих лет волновали смутные сомнения о том, что она действительно родная дочь своих родителей. И, похоже, отчим хочет что-то рассказать. О ней. Пришло время. Мужчина громко закашлял и схватился за грудь. Милле не в первый раз видеть такие приступы кашля, особенно когда откашливается кровью. И поэтому знает, что именно делать. Достав лекарство, она первым делом дала ему платок, чтобы не отхаркивался в руку. После чего дала ему специальную дыхалку. Дождавшись, когда ему станет легче, старалась помочь ему, хоть и настаивал. — Открой. Он указал пальцем на висящий на стене шкаф. Милла думала, там что-то из лекарств ему потребуется и поэтому тут же на распашку открыла его, пытаясь найти то, что ему необходимо. — С правой верхней полки убери все, включая дощечки, — хрипло сказал он, опустив голову и вдыхая очередную порцию дыхалки. Сперва она не понимала, зачем это было необходимо. Но потом, вытаскивая все, именно с указанной полки, поняла. Виктор что-то хранил за шкафом. И это что-то связано именно с ней. Убирая силой дощечку, Милла обнаружила лежащий вертикально, с вырезанными вручную узорами ящик. Убирая накопившуюся за долгое время паутину, девушка вытащила этот таинственный предмет и отдала его отцу. Мужчина, глубоко вздыхая, сперва разглядывал ящик, затем проходил пальцами по вырезанным узорам. А потом вовсе повернул голову к Милле. — Сейчас ты ничего не говоришь, — начал говорить Виктор строго, но спокойно. — Не прерываешь меня от рассказа. Не пытаешься перечить в том, в чем я, на твой взгляд, окажусь не прав. И не повышаешь на меня голос. Потому что-то, что я расскажу тебе, должно храниться в тайне. Og bare prøve å fortelle dine brødre. Når de når full modenhet, forstå meningen med livet og livet Generelt, så kanskje du vil fortelle dem. Hvis de tror du. Fordi du ikke kan tro det (4). Девушка кивнула головой. Ящик открывался не так просто. Для начала следовало решить, как именно открывать. И, похоже, много лет прошло, когда Виктор открывал его в последний раз. Потому были небольшие затруднения с открытием крышки. Спустя пару минут, мужчина облегченно выдохнул, когда убрал крышку с ящика. Там были подозрительные предметы, которые, возможно, несли большую ценность. — Твоя мама выглядела совершенно иначе. Ее тогда звали Лилиан Магнус. — Погоди, Лилиан Магнус? — переспросила она. — Выдающаяся врач-хирург, кандидат докторских наук? — Наслышана о ней? — Виктор с улыбкой на лице посмотрел на нее. — Да, Юпитер — мой тренер-фехтовальщик рассказывал о ней на одной из тренировок. О том, как она без особых усилий залечивала ужасающие и смертельные раны так, в результате чего и шрамов не оставалось. И доктор Лилиан Магнус и есть моя мать? Виктор, кивая головой, открыл запечатанный конверт и вытащил фотографию. Милла, взяв ее, увидела запечатленную темноволосую женщину, точь-в-точь похожую на нее. Изначально ей приходило в голову, та, которая вырастила и воспитала, — приемная. А родной матери нет. Пока Виктор не сказал о ее прежней внешности. О том, кем является. Точнее, по имени ей без проблем пришлось угадать, кем именно была. — Что заставило ее сделать пластику? — спросила она, посмотрев на отчима. — Det hele startet da hun reddet din far. Hans egen far (5), — ответил незамедлительно. — И это спасение обернулось охотой и на нее, и на него корпорацией Карфаген. — Стоп, притормози, — Милла перебила отчима. — Ты хочешь сказать, мой родной отец был какой-то большой ценностью, раз уж за ним охотилась банда тупых идиотов? И мать, несмотря на все это, помогла ему? — Да, — мужчина хотел что-то еще сказать, но он замолчал, словно боялся, что сумеет обидеть ее. И Милла заметила это. — Пап? — Он был… жив. Мы так хорошо дружили, что я мог чувствовать его боль, радость, страдания, счастье... И многое другое. Он был могучим Громовержцем…