Имена

      Блэк явился снова через два дня, притащив с собой пыльную бутылку гранатового вина. — Вот, хотел поблагодарить за твою помощь, — слегка потупился он. Похоже, тогда он ещё не полностью отошел от адреналина, а сейчас снова стал смирным тихоней.       «И что такой только у Лорда забыл», возмутился Северус, прекрасно осознавая, что точно так же едва ли не половина его знакомых думали о нём самом. Но он был ученым, а значит, по определению полезнее, чем полдюжины бойцов. Мелкий Блэк же вряд ли так уж много стоил в схватке. Один из благороднейшего рода Блэков? А что с этого толку, если он младший? Судя по слухам, которыми Северус, разумеется, вовсе не интересовался, их мамаша в истерике выжгла старшего сына с семейного гобелена, но не из завещания, и даже до сих пор продолжала класть деньги на его счёт в Гринготтсе. Вот ведь идиотка — даже Северус знал, что Блэк мать ни во что ни ставил, хотя грязные семейные деньги брать не стеснялся. — Спасибо, — буркнул Северус. Он не очень любил подарки, особенно дорогие, потому что они заставляли его чувствовать себя неловко. Он плохо разбирался в правилах этикета, но смутно помнил, что съедобные подарки полагалось сразу же предложить гостям. Что ж, по крайней мере, так он мог уменьшить собственное чувство вины. — Хочешь выпить? — Да, почему нет, если ты закончил на сегодня с работой.       Северус открыл бутылку и трансфигурировал два простеньких бокала из колб. Вино было сладким и терпким. Он ожидал, что Блэк будет по-аристократически долго дегустировать напиток, но тот осушил свой бокал в два глотка: — То ли я перепил виски, то ли это не крепче прокисшего сока, — улыбнулся он. Северус внимательно посмотрел на его лицо. С братом они были похожи мало — ну нос, ну губы, но у Регулуса было более круглое лицо, серые глаза и короткая стрижка, которые вместе делали его абсолютно другим человеком. А ещё была эта улыбка — искренняя, открытая, в отличие от братца он не пытался влюбить в себя весь мир или унизить окружающих своим совершенством.       Блэк оказался неплохим собеседником. Северус сам не любил болтать и болтунов тоже не любил, но Регулус его почему-то не раздражал. Он даже посмеялся над одной из его историй о Пожирателях. Может, это было из-за вина. Они говорили и о политике тоже, хотя Блэк деликатно избегал упоминаний о чистой крови. Когда дошло до указов Министерства, Северус и сам разошёлся: — Тёмная магия — да у них все тёмная магия. Одни целители сейчас могут нормально колдовать, и то только потому, что даже чиновники не настолько глупы, чтобы запретить им кровные ритуалы. — Да уж, — согласился Блэк, — если так пойдёт и дальше, через десять лет они запретят всё, кроме акцио и люмоса. Северус допил своё вино и хотел налить ещё, но обнаружил, что бутылка пуста. — Ладно, Снейп, мне пожалуй пора. Если хочешь, я зайду завтра, продолжим разговор? С тобой интересно общаться. Северус ответил равнодушно, чтобы не показаться отчаянным: — Заходи.

***

      Через несколько дней они вдвоём сидели под нависающей крышей убогого домишки в Ноктюрн Аллее, пережидая дождь. Лило и правда как из ведра. Только что они купили несколько нужных и не совсем законных ингредиентов и собирались оставить их в лаборатории и пойти на вечеринку, но над большей частью улицы стояли анти-аппарационные чары от воровства, а бежать под ливнем к воротам в Косой переулок совсем не хотелось. Откровенно говоря, им обоим не очень-то хотелось идти на вечеринку: хотя большинство людей там были его знакомыми, Северус всегда избегал таких мест, а Регулусу, кажется, они уже успели надоесть. Поэтому они были не против свернуться на подоконнике у стекла витрины с заспиртованными мандрагорами внутри и смотреть, как огромные тяжелые капли, как бомбы, врезались в мостовую, а по канавам неслись потоки грязи. Людей на улице не было: квартал и так не был популярным прогулочным местом, а в такую погоду немногие местные жители и покупатели прятались по квартирам и магазинам.        Регулус, смеясь себе в кулак, пересказывал ему историю о неудачной помолвке Вортсрайт. Он вообще обожал свою подружку и большую часть времени проводил с ней, а в последнее время, когда они иногда встречались с Северусом, вечно болтал о ней. — А Амина смотрит на родителей и говорит: «Если вы думаете, что я выйду замуж за трусливого червяка, у которого даже нет тёмной метки, то вы глубоко ошибаетесь». — Подожди, а сам Слагхорн к тому времени ушёл? — Нет!       Они оба расхохотались, хотя в истории не было ничего особенного. Северус любил истории Блэка: даже скучные школьные легенды он рассказывал с таким энтузиазмом, что его хотелось слушать. — Ох уж эти ваши чистокровные договорные браки, — усмехнулся он, — а ты, Блэк, помолвлен?       Регулус, похоже, принял эти слова на свой счёт: — Как видишь, чистокровных ведьм не так уж легко выдать замуж против воли. И нет, зачем бы мне? Я не наследник, — в голосе можно было расслышать совсем чуть-чуть сожаления, но он тут же спокойно продолжил, — если выберу девушку из приличной семьи, никто не будет возражать. Да и всё равно эта традиция уже отмирает. — Отмирает, — задумчиво пробормотал Северус, сунув нос в бумажный пакет с ингредиентами, стоящий у него на коленях. В кои-то веки от его покупок пахло не желчью, гноем и прочей мерзостью, а нежным цветочным ароматом. Это был магический ландыш, один из самых опасных растительных ядов, который даже в Мунго могли заказывать только в самых крайних случаях. Но, несмотря на свою смертоносность, пахли цветы приятно. — А ты знаешь, что мою мать хотели выдать замуж за твоего дядюшку?       Глаза Блэка расширились, а рот приоткрылся; видно было, что он не просто удивлен совпадением, а напрочь шокирован. Северус ожидал такой реакции. Он редко рассказывал кому-нибудь о своих магических корнях. — Но это же… Подожди, неужели твоя мать — Эйлин Принц? — Ага. Надеюсь, её пренебрежение древнейшим и благороднейшим родом Блэк не разрушит наше с тобой общение? — Нет, что ты! — кажется, он принял его шутку всерьёз и искренне испугался. — Просто дядя Альфард всегда рассказывал мне, что они друг другу нравились… Поэтому её так долго искали: никто не верил, что она могла сбежать сама. — Ну, она считала его милым и забавным. Просто замуж не хотела. Да к тому же не смогла устоять перед чарами маггловского механика с начинающимся алкоголизмом, так что её судьба была предрешена. — Дядюшка тогда тоже впал в отчаяние и начал прятаться от своего горя на других континентах и на дне бутылки. А сейчас она… — Умерла. — Прости пожалуйста. — Ничего, это было десять лет назад. — Мой отец… Тоже примерно тогда.       Они помолчали немного, но это казалось неправильным. Северус совсем не грустил, наоборот, ему было уютно сидеть вот так, говорить о странных совпадениях. Не думая особенно о том, что говорит, он пошутил: — Тебе нужно просто жениться на своей Амине, и все проблемы с выбором будут решены.       Он ожидал, что Регулус засмеется, но тот только покачал головой и протянул: — Нет, я никогда на ней не женюсь.        Северус и сам понял, что они были просто хорошими школьными друзьями. Сам он не очень понимал, чем дружба отличается от любви, но допускал, что, если все вокруг были так в этом уверены, должна была быть какая-то разница, пусть даже недоступная ему. Он ещё раз вдохнул пьянящий, свежий запах ландышей и посмотрел на Блэка, ожидая, что он пояснит свои слова очередной забавной историей. Но стоило ему повернуть голову, как его сухие губы натолкнулись на чужие, такие же тонкие, но гораздо более мягкие. Поцелуй был коротким, почти целомудренным. Регулус только пробежал языком по его губам, а когда Северус, опомнившись, приоткрыл рот, он уже отстранился. На лице его читались испуг и неуверенность. Северус неловко улыбнулся: — Да, думаю, это тоже неплохая причина не жениться. — Да… Да, это довольно весомая причина, — нервно хихикнул Регулус и снова посмотрел беспомощно и грустно, — Северус, я не хотел тебя… — Все в порядке, — выпалил он. — Я… я не против.        Они продолжали пялиться друг на друга, неуверенные и напуганные. Через несколько секунд Северус нашёл в себе храбрости и потянулся к Регулусу, так же, как сам Блэк до этого, невесомо касаясь губ своими. Регулус поцеловал его глубже и придвинулся к нему, так что пакет с ингредиентами оказался зажат между ними. Аромат ландыша переплетался с хвойным одеколоном Регулуса, его холодная ладонь легла на затылок, а язык нежно исследовал его рот. На секунду Северус подумал, что его первый поцелуй произошел в Ноктюрн Аллее, но тут же отбросил эту мысль. Какая разница? Вскоре они оторвались друг от друга. Регулус смущенно улыбался. Северус встал, прижимая к груди пакет. — Если мы хотим успеть на эту вечеринку, придется намокнуть: дождь в ближайшее время не прекратится. — Да, — коротко согласился Блэк. Он наложил на бумажный пакет водоотталкивающие чары и набросил на голову капюшон мантии, — тут не так уж и далеко. Побежали?        И они побежали. Одному Северусу и в голову не пришло бы мчаться по лужам, из природного упрямства он постарался бы даже не ускорять шаг. Но сейчас, после этого фантастического из-за своей внезапности поцелуя, он готов был сделать что-нибудь сумасшедшее. На его собственной мантии не было капюшона, поэтому волосы почти тут же намокли, также как и ноги в старых ботинках, однако холодно ему не было. Они с Регулусом бежали, как двенадцатилетние мальчишки, мимо угрюмых серых домов с пыльными узкими окнами, под звук бурления потоков воды в сточных канавах, и им было необъяснимо весело и свободно. В конце переулка, откуда можно было аппарировать, не было никакой крыши, поэтому им пришлось остановиться прямо под дождем. Регулус спросил: — Ты бывал в охотничьем домике Эйвери? — Северус помотал головой. — Тогда давай со мной. — С этими словами он схватил его за предплечье и тут же переместился, оставляя позади тёмную улицу, так что Северус успел только покрепче вцепиться в свой пакет с ингредиентами.

***

      К счастью, возле охотничьего домика Эйвери дождя не было. Это было и правда довольно скромное здание, по сравнению с особняками многих чистокровных. Архитектор явно попытался создать образ хижины в лесу и в определенной мере ему это удалось: дом правда казался довольно уютным. В соответствии с общим духом простоты там даже не было обычных с таких местах кованных ворот, на которых чаще всего оканчивались антиаппарационные чары — они оказались почти у самых дверей. Изнутри гремела ужасная молодёжная музыка — если Северус что-то и предпочитал маггловское, так это песни. Регулус вошёл без стука, который бы все равно не услышали, и Северус последовал за ним. Он успел заметить нескольких знакомых, но Блэк сразу же потянул его за собой на второй этаж. Северус подумал со странной, но приятной дрожью, что могло им там понадобиться, но, поднявшись по лестнице, понял, что наверху тоже вовсю танцевали и пили, только пара дверей были закрыты. Цель Блэка оказалась вполне прозаична: он привел его в ванную и сунул в руки слизерински-зелёное полотенце. — Ты совсем промок, простудишься.       Северусу не пришло в голову спорить о возможности использовать высушивающее заклинание, он послушно взял полотенце принялся вытирать волосы. Регулус неотрывно следил за ним со странным выражением лица. Северус смутился: он знал, что и в лучшие свои моменты не был писанным красавцем, как сам Блэк, а уж сейчас, похожий на мокрую мышь, и вовсе представлял собой жалкое зрелище. Он постарался побыстрее закончить: — Ну что, пойдём выпьем?        Регулус кивнул. На выходе из ванной они столкнулись с Рудольфусом Лестранджем, проводившим их издевательским свистом. Он и его брат считались элитой среди Пожирателей и обычно не появлялись на таких сборищах для малолеток. К тому же, он мог рассказать о них Белатрикс, которая нежно ненавидела Северуса, как и прочих грязнокровок. Северус решил пока не думать об этом: в крайнем случае всегда придумает, что соврать.        Внизу они раздобыли себе по стакану водки с соком и устроились на подоконнике. От окна слегка дуло, зато им было хорошо видно всю комнату. Зрелище было не самое приятное. Северус редко бывал на вечеринках, если и выходил куда-то, то только в бар с несколькими бывшими однокурсниками. Они, конечно, тоже пили вволю, но ограничивали себя хотя бы для того, чтобы оставаться в состоянии аппарировать. В охотничьем домике посреди глухого леса молодых Пожирателей ничего не сдерживало. Виски, водка и ром лились рекой, лишь у нескольких девушек он заметил бокалы с вином. Закусок почти не было: среди чистокровных вообще не было традиции специально заедать алкоголь. Кто-то говорил, что волшебники правда меньше пьянели, но, глядя сейчас на них, Северус не мог в это поверить. Сам хозяин дома, вернее, сын хозяев, танцевал с девчонкой Гринграсс, неразлучные приятели Мальсибер и Уилкис, похоже, пытались перепить друг друга и вот-вот должны были свалиться под стол, и со всех сторон доносился хохот, пьяные разговоры о рейдах и даже жалкие попытки напеть старинные баллады. Вся эта попойка вдруг напомнила Северусу об убогих маггловских пабах, из которых ему часто приходилось уводить вдрызг пьяного отца. Волшебники в таком состоянии были почти неотличимы от магглов.        Блэк, чаще проводящий свое время не в лаборатории, а среди других пожирателей, похоже, был привычен к таким вечерам. Он и сам резво осушил стакан с «отверткой» и начал рассказывать Северусу забавную, хотя и страшную историю про свою прабабку, успевая при этом кивать знакомым и даже выкрикивать приветствия, если те были слишком пьяны, чтобы заметить его. Сам он, несмотря на юный возраст, казалось, хорошо переносил алкоголь. На моменте, когда прабабка собиралась задушить придворного волшебника Наполеона, его рука нашла руку Северуса и слегка сжала её. Северус покраснел и огляделся: даже если кто-то обратил бы на них внимание, в полутьме невозможно было заметить, что они делали. — О-о-о, голубки! — протянул развязный голос рядом с ними, и юноши отскочили друг от друга в первый момент, пока не поняли, кто с ними говорит. Узнав свою подружку Вортсрайт, Регулус расслабился и улыбнулся ей, но Северус остался в напряжении. Амина была пьяна в хлам, как и большинство присутствующих. Её темные волосы пришли в такой беспорядок, что она вполне могла посоревноваться с Беллой по безумию прически, мантия сбилась набок, а язык слегка заплетался. Упав на подоконник прямо между ними, она обняла их обоих за шею (Северусу пришлось побороться с собой, чтобы не скинуть её руку) и заговорила: — Веселимся, мальчики? Правильно, когда ещё успеем, у нас ведь война, — последнее слово она произнесла с непередаваемым выражением, которое можно было принять и за трепет, и за презрение. — Рег, завтра в семь твоя сестрица даёт тренировку, не забудь… — дав Блэку лёгкий дружеский подзатыльник, она нетвёрдо поднялась и пошла по направлению к столу с выпивкой. — Наверное, надо её забрать? — неуверенно пробормотал Северус. Он сам не имел особенных отношений с Вортсрайт, но Регулусу она, очевидно, нравилась, значит, полагалось о ней позаботиться. К его удивлению, Блэк посмотрел на него непонимающе: — Что? Почему? — Она же ужратая, — он тут же проклял себя за это вульгарное маггловское словечко, но при взгляде на Вортсрайт и остальных пожирателей, в голову шли только такие выражения из Паучьего тупика, — а вдруг… — он чувствовал себя неловко, даже предполагая это, — вдруг с ней что-то сделают?        Блэк, хотя и понял, о чём он говорил, всё равно не видел причины мешать подруге развлекаться: — Она может за себя постоять. К тому же здесь все свои. Будешь текилу?       Он растеряно кивнул, и Блэк пошёл за напитками. Северус вжался в угол подоконника, чувствуя себя как никогда глупо. В воздухе повисло не сказанное вежливым Регулусом «У нас так не принято». В этом сборище чистокровных волшебников он всегда будет чужим, всегда будет говорить невпопад и не понимать очевидных вещей. Зачем он вообще пытался вписаться сюда, если это было просто-напросто невозможно просто из-за его происхождения?        Он поторопился допить свою отвёртку и сразу же опрокинул шот текилы, принесенный Блэком. Казалось, что если он сейчас напьётся, то будет чуть больше похож на всех остальных, от которых его отделяла непреодолимая пропасть воспитания. Пьяные волшебники были такими же, как и пьяные магглы. Это даже сработало в некотором смысле: Северус сам не заметил, как они с Регулусом оказались тесно прижаты друг к другу, так, что это ещё не вызывало подозрений среди шумной вечеринки, но уже было на грани приличий. Так и не узнав, что прабабка Блэк сделала с придворным волшебником императора, он неожиданно для самого себя начал рассказывать о своих последних исследованиях. Он подозревал, что Блэк мало что понимает в тонкостях создания антиликантропного зелья, но он всё равно смотрел на него и улыбался. Северусу было так приятно осознавать, что кто-то охотно слушал его размышления не потому, что это могло принести выгоду, а просто, чтобы послушать именно его.        Второй раз за вечер их прервал пьяный однокурсник, на этот раз, Северуса. Мальсибер, практически не держащийся на ногах, почувствовал острое желание обьяснить жалкому полукровке, почему все, не участвующие в боевых операциях — не благородные воины, а всего лишь лабораторные крысы. По крайней мере, так Северус, с его богатым опытом общения с отцом, интерпретировал его бормотание. Будь Мальсибер трезвым, он бы ответил ему что-нибудь язвительное, или хотя бы просто послал к чёрту, но как можно было переспорить пьяного в стельку кретина? Северус искал глазами других однокурсников, которые могли бы увести Мальсибера, но на помощь ему неожиданно пришёл Регулус. Абсолютно спокойно, даже с ленцой, он похлопал здоровенного парня по плечу: — Роджер, шёл бы ты, куда шёл. Кто чем занимается в организации решает Тёмный лорд, а не ты. Иди, вон, Эйвери принёс из кладовой ещё коньяк.       Невероятно, но Мальсибер послушал его и нетвердым шагом отправился прочь. Северус снова откинулся к холодному стеклу и закрыл глаза: «Чёртов ублюдок!». — Тут становится шумновато, — пробормотал Регулус совсем рядом с его ухом, — может, пойдём куда-нибудь ещё? — он положил ладонь на поясницу Северуса, и тот в очередной раз напрягся, оценивая шансы, что это могут заметить. — Куда? — Я бы позвал тебя к себе, но я живу у Нарциссы и Люциуса, а сестричка убьёт меня, если заявлюсь посреди ночи, — виновато пояснил тот.        Северус вспомнил пугающе прекрасных Малфоев, вспомнил их гигантский, белый с золотым дом, в котором был всего один раз и каждую минуту чувствовал себя мелким и грязным для этого великолепия, и в его голове появилась безумная мысль. По крайней мере так он мог точно знать, что Блэк, увидев его родной дом, сбежит и больше никогда не не заговорит с ним. Может, так в конечном итоге будет проще для них обоих. — Мы можем переночевать у меня… Но это у магглов, — он не мог за минуту рассказать обо всём, что ожидало Блэка в Паучьем Тупике, но о самом главном предупредить был обязан.       Регулус, глупый чистокровный мальчишка, ищущий приключений, вскочил почти сразу и радостно воскликнул: — Никогда не был в маггловском доме! Если я правда не помешаю… — он уже взял Северуса за руку и они вместе шли к выходу из дома, стараясь не сталкиваться с веселящимися соратниками. Северус окончательно осознал, что это была очень глупая, почти самоубийственная идея, но отступать было поздно.

***

       На этот раз их обоих аппарировал Северус. На его доме не стояло никаких защитных чар, поэтому они оказались сразу у самого порога — это было к лучшему, не хотелось лишний раз шокировать приличного мальчиками видами бедного маггловского района. В конце концов, сам дом Снейпов был достаточно атмосферным: заваленное хламом крыльцо, грязные занавески, обшарпанная деревянная дверь… Знаком показав Регулусу быть потише, он открыл дверь ключом и, не включая свет, повел его через гостиную на второй этаж. Отца либо не было дома, либо он спал. Так или иначе быть потише не помешало бы.       Наверху было только две спальни, Северус втолкнул озирающегося в полумраке Блэка в первую по коридору. «Интересно, в каком доме вырос он сам? Наверняка такой же мрамор и бархат, как у Малфоев» — Северус старался подготовить себя к неизбежному бегству младшего наследника древнейшего и благороднейшего рода. Регулус осмотрел его комнату с любопытством, подсветив себе палочкой. Что ж, там хотя бы было чисто: Северус теперь чаще всего только ночевал тут, да отсыпался на выходных, всё остальное время проводя в своей лаборатории в штабе организации. Ничего особенного в комнате не было: узкая пружинная кровать, рабочий стол с стопкой тетрадей и бумаг, да старое раскладное кресло с шерстяным одеялом. Все вещи, накопившиеся за двадцать лет, лежали в коробках в углу комнаты: там были и детские игрушки, и школьные учебники (в перемешку маггловские и магические) и прочая ерунда вроде одежды, из которой он давно вырос, ждущая своей очереди быть отправленной многочисленным младшим кузенам. Северус включил настольную лампу, чтобы Блэку было удобней разочаровываться, и повалился на кровать — кажется, выпитый алкоголь начал немного действовать на него.       Судя по звукам, Блэк немного походил по комнате, открыл окно — было и правда душно, и, к удивлению Северуса, лёг рядом с ним на кровать. Ограниченность доступного им пространства заставила прижаться довольно близко друг к другу. Через пол минуты неловкого молчания Северус услышал самую странную фразу, которую только можно было произнести в постели: — А как работает это маггловское освещение? — тихо, почти в самое его ухо прошептал Регулус.       Северус сдержал нервный смешок, но ответил в меру своих знаний: — Это называется электричество. Энергия течет по проводам… Это не работает в местах со слишком сильной магической энергетикой, но в новых домах всё нормально.       Блэк поворочался, видимо, чтобы лучше рассмотреть это чудо техники — дешёвую настольную лампу, купленную пятнадцать лет назад. Северус предложил: — Если хочешь, на кухне должно быть виски или бренди, — отец действительно хранил небольшие запасы на крайний случай, пусть ему и досталось бы в следующий раз, когда они с ним пересеклись бы с утра. — Нет, всё в порядке… Не хочу сегодня отрубаться. — Уже почти три ночи, — усмехнулся Северус, — может, пора? — Мне завтра только к семи вечера на тренировку, могу спать весь день. Ой, а у тебя с утра дел нет? Прости, если мешаю тебе спать… — Нет, мне тоже никуда не надо, — поспешил успокоить его Северус, хотя, конечно, ему как всегда нужно было в лабораторию, но один раз он мог позволить себе начать попозже. Значит, Регулус не собирался спать. Значит…        Северус не знал, говорили ли в нём алкоголь, или сумасшедшие гены гриффиндорки-матери или фамильное снейповское упрямство. Он знал только, что этот парень — юный, богатый, симпатичный — совсем недавно поцеловал его, а сейчас так тесно прижимался к нему в его жалком домишке, и, даже если это ничего не значило, ему хотелось хоть на минуту притвориться, что это не так. Он обнял Регулуса, так что одна рука на его талии оказалась под шёлковой рубашкой, чувствуя мягкую кожу, такую горячую, что сразу было ясно — под ней течет настоящая чистая кровь. Он ничего больше не делал, просто лежал вот так, наслаждаясь прикосновением, пока мог. В последние годы ему не так уж часто доводилось касаться других людей к обоюдному удовольствию. Когда Блэк пошевелился, он был готов убрать руки, но тот только повернулся, чтобы уткнуться губами ему в шею. А ведь он был даже немного выше его — неудобно ему, должно быть, так лежать на короткой кровати? С этой мыслью Северус постарался подвинуть Регулуса наверх, как раз так, чтобы их губы оказались на одном уровне, а они могли вовлечь друга в долгий поцелуй — ещё более медленный и нежный, чем тогда, в Ноктюрн-Аллее. А ещё в этот раз он мог почувствовать не тонкий запах волшебного ландыша, а древесный, томный аромат одеколона Блэка — немного слишком тяжёлый для девятнадцатилетнего мальчишки, но Северусу он очень нравился.        Регулус оторвался от него и сел, быстро освобождаясь от мантии и кидая её на пол — а тот, наверное, был пыльным… Северус молча смотрел на него, с какой-то болезненной чёткостью отмечая отдельные детали — поразительную белизну его рубашки, контрастирующей даже с бледной кожей, слегка разметавшиеся короткие волосы, мягкий изгиб его губ в полуулыбке… Он очнулся, когда Регулус попытался снять мантию и с него, и быстро избавился от неё. Они продолжили целоваться, теперь уже руки Регулуса скользнули ему под рубашку и нежно проводили по рёбрам. Северус осознал собственную эрекцию только тогда, когда почувствовал такой же твёрдый бугорок в брюках у Регулуса. Он был немного напуган, потому что понятия не имел, что делать дальше. То ли у Регулуса было не намного больше опыта, чем у него, то ли его пока устраивали поцелуи, но он тоже не делал ничего особенно, только продолжал медленно исследовать его рот и поглаживать кожу под рубашкой. Северусу казалось, что он в был раю, и он изо всех сил старался доставить Блэку такое же удовольствие, какое получал сам.        Услышав какие-то звуки внизу, они оба замерли, ещё теснее прижавшись друг к другу. — Отец вернулся, — прошептал Северус. Бояться им было нечего, но они всё равно продолжали лежать тихо-тихо, прислушиваясь к шуму.        Такой поздней ночью было очевидно, что Тобиас пришёл домой пьяным. Наверное, об этом можно было догадаться даже просто по звукам, не зная о привычках главы семьи. Хлопнула дверь — негромко, но в старом доме всё было отлично слышно. Потом послышался звук падения и приглушенные ругательства. Дверью на кухню просто скрипнули, потом зазвенела посуда — отец решил приготовить яичницу или окончить вечер ещё стаканчиком. Только минут через десять Северус наконец с облегчением услышал шаги на лестнице, но тут же замер в ужасе: они так и не погасили лампу, значит, её свет был виден под дверью. Если отец решит заглянуть в комнату… Он не успел толком представить катастрофу, которая могла случиться, потому что хлопнула соседняя дверь и через пару минут поскрипывания старой кровати, в доме наконец воцарилась тишина. «Пронесло» — не веря своему счастью подумал Северус, — «пронесло».        Он хотел уже было сказать об этом Регулусу, но, когда посмотрел на него, понял, что каким-то непостижимым образом Блэк успел заснуть. Неужели ему самому не было страшно, что их обнаружат? Может, на него так влиял алкоголь. Так или иначе, он спал сном праведника, уткнувшись носом Северусу в щёку и тихонько сопя. Сосредоточившись, Северус погасил лампу беспалочковым невербальным. Он думал, что сам ещё долго не сможет заснуть, вспоминая о том, что случилось за этот день, но крепко обнимавший его Блэк не позволял вертеться в постели, как он привык, поэтому вскоре он тоже спал, также спокойно и крепко, как Регулус.