Имена

      Поместье, в котором размещалась лаборатория Северуса, стояло в низкой, сырой лощине. Даже летними ночами там опускался иногда такой туман, что даже очертания яблонь едва можно было разглядеть с крыльца перед задним входом. Северус курил там, забравшись на узкие перила лестницы, и ему казалось, что это дым от его сигареты заполнил собой всю лощину. Он только что закончил варить последнюю версию Волчьего зелья. Её уже можно было представлять как готовый рецепт, но ему хотелось ещё убрать самые болезненные побочные эффекты. В конце концов, с разработкой его никто не торопил: Тёмный Лорд не заинтересовался идеей, хотя и позволил заниматься ей в свободное время. Он говорил, что не хочет чрезмерно сдерживать творческие порывы талантливых волшебников, ведь никто ещё ничего не изобрёл под круциатусом. Северус же почтительно склонял голову и пользовался любой предоставленной ему свободой.       Голос Регулуса он узнал сразу же, хотя никогда не слышал его в такой панике. Блэк звал его из лаборатории, и Северус поспешил внутрь, пытаясь понять, что могло случиться. «Будь он серьёзно ранен, не смог бы так кричать. Опять столкнулся с братцем? Подружка его попала под заклинание? После настоящего боя они пошли бы к Фуллеру. Почему он так напуган?» Не успев придумать ничего подходящего, он почти столкнулся с самим Регулусом у самого входа в лабораторию и взял его за плечи, пытаясь заглянуть в наполненные настоящим ужасом глаза. Лицо Блэка говорило о том же, что и его голос. Всегда присущая ему бледность стала почти мертвенной, в глазах полопались сосуды, а волосы были мокрыми и взъерошенными. Не здороваясь, Блэк воскликнул: — Помоги ему!       Северусу вначале показалось, что в комнате они были одни, но, оглядевшись снова, он заметил ещё одно существо: на его кушетке, где почти месяц назад он лечил Регулуса, лежал насквозь мокрый домовой эльф, сморщенный, с неприятной серо-зелёной кожей. Несчастное существо тряслось в судорогах, а из раскрытого рта с мелкими острыми зубами текла струйка крови. — Что произошло? — мгновенно спросил Северус, решив оставить на потом все вопросы о том, с чего это наследник благородного рода воспылал такой заботой к простому слуге. — Я не знаю, — прошептал Блэк, — Северус, ты должен ему помочь. Тёмный Лорд не запрещал его лечить, он ничего об этом не говорил…       Значит, всё это ещё и было связано с самим Лордом. Ради кого-нибудь другого Северус ни за что не стал бы ввязываться в потенциальные неприятности, но Регулус… Ради него он готов был сделать всё, что угодно.       Внешние признаки говорили об отравлении каким-то кошмарным ядом. Кошмарным в первую очередь потому, что сам Северус о таком никогда не слышал. С другой стороны, никто никогда не писал монографий по физиологии домовых эльфов, любое зелье могло действовать на них по-другому… Но если он хотел что-то сделать, и поскорее, пришлось принять гипотезу об их гуманоидности.       Он начал с простой сыворотки на основе безоара, заставив эльфа проглотить её заклинанием. Толку не было. Все остальные противоядия были специализированными, а сами по себе могли оказаться опасными. Приложив ладонь к горячей, по-прежнему мокрой коже, Северус заметил, что сердце эльфа бьётся значительно быстрее, чем должно было. Нужно было дать ему хоть что-нибудь, чтобы облегчить симптомы. Противосудорожное, от внутренних кровотечений и «живая вода» — она должна была помочь продержаться даже с самыми сильными повреждениями. Нельзя было тратить такое дорогое зелье на эльфа, но Северус заглушил голос жадности, бросив один взгляд на скорчившего на стуле Регулуса. Эльфу стало чуть-чуть полегче, и Северус высушил его заклинанием. Если не получиться узнать, чем его отравили, можно было попытаться вывести зелье из организма. Самым эффективным средством для этого было обычное маггловское промывание желудка, чуть упрощенное благодаря целительским заклятиям, о которых Северус только слышал. Набрав целый таз проточной воды, он растворил в ней несколько кристалликов марганца. Приходилось импровизировать.        «На этой службе я скоро стану квалифицированным целителем» — устало подумал Северус, трансфигурируя из какой-то тряпки плед, чтобы прикрыть по-прежнему бессознательного, но совершенно точно живого эльфа. Тот тяжело дышал, но его сердце билось в нормальном темпе, а кожа почти приблизилась к нормальному для его вида цвету. Зелий на него было потрачено почти на сотню галеонов… Но Северус не сам за них платил, и, даже если бы платил, ради Регулуса было не жалко. Тот всё это время сидел молча, только дрожа от волнения и обнимая самого себя за плечи. Видимо, Блэк понимал, что ничем не сможет помочь. Когда Северус обернулся к нему, он неловко поднялся со своего стула: — Пойдём, поедим.       «Поедим» в данной ситуации означало «выпьем». Северус последовал за ним на кухню, не говоря ни слова. Собственных домовых эльфов в одном из штабов Тёмного Лорда не было, еду было проще и безопасней доставлять из других поместий. Вот и сейчас на столе стояла полная кастрюля с ещё дымящимся заячьим жарким, под льняной салфеткой исходил паром белый хлеб, а в нише под охлаждающими чарами ждали фрукты, мясо и сыр. Блэк, оправдывая предположения Северуса, тут же потянулся к шкафу, в котором хранились непортящиеся запасы, и вынул оттуда бутылку рома. Северус так же молча достал остальную еду, и они принялись за ужин. Стоило Регулусу выпить полстакана рома, как его щёки раскраснелись, а сам он заметно расслабился. Высохшие наконец-то волосы теперь растрепались и напоминали прическу незабвенного Поттера. Глотнув ещё рома, он наконец заговорил: — Спасибо тебе за то, что помог… — Ты же знаешь, я все для тебя сделаю, — выпалил Северус, и тут же готов был проклясть себя за эти слова. Он не хотел показаться жалким или отчаявшимся, но что было делать, если он и правда готов был ради Регулуса на всё? Блэк, к счастью, не стал смеяться, только посмотрел серьёзно: — Я ради тебя тоже. — Ты расскажешь мне, что случилось? — Я и сам не знаю… Но расскажу, только у меня дома. — Ты живёшь у Нарциссы, — уточнил Северус.       Регулус поджал губы: — Да, но этот эльф из дома моей матери… Мы вернем его туда, и можем остаться на ночь в моей комнате. Уже поздно, мама ничего не заметит.       Северус кивнул. Приходить в дом Блэков было странной идеей. Он слышал много страшилок о том, что у них даже столовые приборы так и норовили уколоть любого, чья кровь была недостаточно чиста. Но Регулус и не приглашал его на ужин или, упаси Мерлин, знакомиться с родителями. Они просто собирались поспать в его комнате. С той первой ночи после вечеринки у Эйвери они всего несколько раз проводили ночи вместе, каждый раз у Северуса с теми же мерами предосторожности. Как-то Регулус даже столкнулся на крыльце с его отцом, возвращающимся из бара под утро. Северус сказал, что это его одноклассник и Тобиас, наверняка мучившийся от похмелья, махнул рукой и пошёл в дом. Регулус смотрел на его спину огромными глазами, в которых Северус безуспешно пытался разыскать презрение. Ему было так мучительно стыдно, что он так ничего и не сказал по этому поводу.        Они добрались до площади Гриммо уже после полуночи. Домовой эльф, лежавший до этого кулем на руках у Блэка, вдруг встрепенулся и принялся заниматься делом: взял у Северуса пальто, провёл их на второй этаж, предупреждая о скрипящих половицах, чтобы леди Вальпурга не услышала, и упросил их поесть хотя бы сэндвичей. Регулус едва успел включить свет в своей комнате, как эльф вернулся с жареной курицей, огромной вазой с виноградом, целым подносом с разными видами сыра и бутылкой вина в паутине. — Молодые хозяева угощаться, — пригласил он, пялясь на них обоих с каким-то странным выражением — то ли благодарности, то ли непонимания.       Регулус потёр руки и принялся открывать вино. Северус наконец получил возможность рассмотреть его комнату. На самом деле, она была жутко похожа на их факультетские спальни: там не было другой мебели, кроме кровати, тумбочки и рабочего стола, всё было в слизеринских цветах и даже окно, которым комната должна была отличаться от подземелий, было завешено плотными шторами, через которые не проходил даже свет почти полной луны. Комната выглядела по-спартански аккуратной, даже немного безличной. На углу стола всё ещё стояла стопка учебников за седьмой курс, а прямо над ними висел гобелен со слизеринским гербом. Из комнаты вели две двери. Одна, очевидно, в ванную, а вторая, как Северус догадался, должно быть, в гардеробную — где-то же Блэк должен был хранить одежду.       Регулус тем временем устроился на кровати, откинувшись на огромных подушках нефритового цвета, в руках он держал два бокала вина. Северус неловко устроился рядом с ним, пригубил вино и отставил его к прочей еде. Регулус обнял его за плечи, и они прижались друг к другу. Лежать так было уютно, но Северус чувствовал, что Блэк был на взводе. — Так почему ты переехал к кузине? — спросил он первое, что пришло в голову. Регулус усмехнулся, сел и принялся с жадностью разрывать курицу прямо руками, не заботясь о столовых приборах, принесенных заботливым Кричером. — Понимаешь, — наконец заговорил он, уже успев набить рот мясом, — моя мать не самая простая в общении женщина. Это наше общее семейное качество, но когда её любимый Сириус сбежал, она сосредоточила все свои воспитательные усилия на мне… К тому же, она была в ярости, когда я присоединился к Лорду.       Северус взял себе сразу гроздь винограда: — Почему? Там же половина твоих родственников. — У мамы очень консервативные взгляды на чистоту крови… И она училась вместе с Тёмным Лордом в Хогвартсе.       Северус не нашёлся вначале, что ответить. Он, конечно, знал про такие слухи, но никогда не верил им до конца. Сам Лорд? Это трудно было себе представить, но факты говорили сами за себя: не было в магической Британии семейства Волдеморт. — Представляю, что она скажет обо мне… — Да, — вздохнул Регулус, — но ты не переживай. И, если мы вдруг встретимся с ней утром, не теряйся. Она любит покричать, но ничего тебе не сделает.       Он снова вернулся к поглощению курицы, и Северус даже удивился, насколько грубо он ел её — аристократы редко забывали о манерах. Вскоре, когда Регулус, видимо, немного утолил свой голод, он снова вернулся к его вопросу: — Мы с Нарциссой всегда хорошо ладили. Она чудесная девушка. Люциус тоже неплохой парень, так что он сказал, что раз уж он в некоторой степени виноват, что меня едва не выгнали из дома, я могу пока пожить у него. У них неплохо, хотя я бы предпочёл снимать собственную квартиру. — Да, я тоже, — поделился Северус, — на самом деле, я давно собираюсь, просто времени нет. Денег мне теперь хватает. А мой отец… ну, ты сам видел.       Регулус успокаивающе погладил его плечо: — Меня это не волнует, ты же знаешь. А мне мама даже трастовый фонд закрыла, так что я последние полгода живу на остатки с детского сейфа.       Северус не стал даже спрашивать, сколько в том сейфе было изначально, если остатков хватало на полгода безбедной жизни. — Если хочешь, ты можешь жить со мной, — с замиранием сердца предложил он. Регулус улыбнулся и нежно поцеловал его. Северус зарылся пальцами в его короткие волосы и попытался прижаться ещё ближе. Вскоре они забрались под одеяло, продолжая целоваться. До этого у них ещё ни разу не было настоящего секса, хотя они бесчисленное число раз целовались и гладили друг друга. Неожиданно Регулус оторвался от его губ и крепко прижал его к себе — не просто в объятии, почти в тисках. — Северус… — прошептал он, — я не знаю, зачем он это сделал. Мне страшно. — Всё будет хорошо, — Северус попытался его успокоить, болезненно осознавая, что он абсолютно не в состоянии этого сделать.       Блэк наконец отпустил его и, взяв за плечи, стал говорить торопливо, глядя прямо в глаза: — Северус, я был там и… Это самое ужасное, что я видел в своей жизни. Эта пещера просто сочилась тёмной магией и там, — он задохнулся, но быстро взял себя в руки, — там были инфери, десятки, наверное, даже сотни…       Северус вздрогнул. Он сам не стеснялся при случае применить тёмную магию, но некоторые вещи вызывали в нём только отвращение и ужас. Те же инфери — вряд ли они были опаснее многих других магических существ, но сам факт, что мёртвые тела были призваны на службу магу заставлял его вздрагивать. Он никогда не видел настоящих инфери, но хорошо понимал, почему Регулус был так напуган. — И один из них… Северус, это был Филипп Бурке. Клянусь тебе, это точно был он. Вернее…       Северус посмотрел на него в ужасом. Филипп Бурке был одним из немногих сторонников Тёмного Лорда, который был старше тридцати лет. Когда Северус закончил школу, он тренировал новичков, тех из них, кто не должен был учавствовать в боевых операциях, так что Северус тоже занимался с ним. Он курил маггловские сигареты — что, впрочем, было распространенной привычкой среди Пожирателей, редко носил мантии, а в подпитии любил рассказывать о своей двухлетней дочке. Она была убита аврорами во время задержания отца семь месяцев назад. Тело Филиппа Бурке доставили из аврората через неделю. Его жена, сумевшая избежать задержания, с тех пор была в бегах и посвятила всё свое время служению Лорду. На похоронах Северус не был — он вообще ни разу в жизни не был на похоронах, даже на маминых. Они долго смотрели друг на друга, боясь сказать, о чём оба думали. Северус первым нашёл в себе силы: — Ты думаешь, он использует собственных сторонников для… такого? — Да, — прошептал Блэк.        Как бы отвратительна не была сама мысль о разлагающемся теле, труп не мог ни двигаться, ни тем более убивать. Метка инфери, поставленная на тело, порабощала душу. Навсегда, пока существ не уничтожит адский огонь или ещё более сильная тёмная магия.        Они вновь прижались друг к другу, вцепились, как в последнее спасение, стремясь почувствовать человеческое тепло. — Но что он там делал? Зачем ему понадобился твой эльф?       Регулус помотал головой: — Я сам не знаю. Он что-то прячет в этой пещере и, кажется, хотел проверить, насколько надёжна его защита. Я думал, он и меня убьёт, чтобы я ничего не рассказал.       Северусу было нечего ему ответить — через два года на службе у Лорда он начал понимать, что тот действительно мог убить без сожалений убить любого из своих сторонников, если это могло помочь его Делу. То, что раньше казалось проявлением силы и твёрдости настоящего лидера, теперь становилось похоже на жестокость и фанатизм. Не говоря уже о том, что даже после смерти его сторонникам — или, скорее, слугам, — не суждено было достигнуть покоя. Было ещё кое-что, о чём Северус боялся даже подумать, но Регулус тут же сказал это за него: — А может, ещё и убьёт, как только узнает, что Кричер выжил, и что я узнал Бурке… Прости, что втянул тебя в это. — Я был в этом раньше тебя, — отрезал Северус. Его мысли проносились в голове с небывалой скоростью. Выход был только один, каким бы страшным и невозможным он не казался. — Нам нужно бежать.       Он ожидал увидеть на лице Блэк суеверный ужас, но тот выглядел лишь немного испуганно, и коротко кивнул. — Вся Организация уже давно катиться к чертям. Большинство Пожирателей только и делают, что напиваются и громят магазины в Косой Алее. Он не выполнил ничего из того, что обещали нам в школе — защитить униженных и оскорбленных, вернуть старую магию в этот прогнивший мир… А теперь ещё у него будут все причины убить нас обоих, стоит ему разок использовать Легиллименцию. — Он и не пытается проводить никакую политику — главы старых семей в основном остались нейтральными, а значит он никогда не получит большинства в Визингамоте. Мы думали, что будем силовой поддержкой за разумными реформами, но… Не будет никаких реформ. Будет только шантаж, убийства и, в конце концов, тирания, — Блэк договорил и осушил свой бока в два глотка. — Значит, решено? Нам нужно только избавиться от меток и можем бежать, куда захотим. — Да, — кивнул Регулус, — да, но… Северус, нам нужно забрать то, что хранится в той пещере. Северус посмотрел на него, как на сумасшедшего: — Зачем? И ты даже не знаешь, что это! — Я знаю, что это достаточно важно для него и невероятно опасно. И — только не думай, пожалуйста, что я стал каким-то мягкотелым хаффлпафцем, — но я хочу загладить свою вину. Я никогда никого не убивал, но другие… Я обязан заплатить за это.       Регулус говорил только о себе, но Северус понимал, что всё это касалось и его тоже — даже в большей степени, в отличии от Блэка он варил зелья, некоторые из которых, чтобы он ни пытался себе внушить, нужны были Лорду далеко не в естественно-научных целях. Хотя он признавал, что с нравственной точки зрения Регулус был прав, он не собирался позволять ему идти на верную смерть. — С такой защитой любой, кто попытается проникнуть туда, наверняка погибнет. — Я готов умереть. — А ты готов, чтобы я умер? Потому что - либо оба, либо никто.       Они уставились друг на друга, тяжело дыша. В доме сами собой поскрипывали половицы и завывали сквозняки. Северус окончательно признал, что Блэк был прав и их долгом было забрать из кошмарной пещеры неизвестную реликвию Тёмного Лорда. — Мы это сделаем. Придется хорошо подготовиться, но мы вдвоём справимся. — Втроём. Амина поможет. — Блэк, я понимаю, школьная дружба, но Вортсрайт полная фанатичка! — Да, но Бурке был её любимым дядей. Она поверит мне, если я расскажу ей, что видел его… там. И мы позовём её в последний момент, если понадобится ещё одна палочка. Не сбегать же одним, как последним… — Если мы найдём способ избавиться от метки и распространим его среди Пожирателей, сбегут все, кто захотят.       Регулус просиял: — И ещё десятки просто закроются в менорах у родителей и забудут это, как страшный сон. Я уверен, многие уже думают так же, как мы. — Хорошо, — выдохнул Северус, — хорошо. Теперь осталась самая простая часть — придумать, как нам всё это осуществить.       Они хором рассмеялись, нервно и напуганно. Регулус, не прекращая хихикать, окончательно сполз на кровать и Северус тут же к нему присоединился. — Если нас могут в любой момент убить, я отказываюсь умирать девственником. — У меня руки дрожат, — признался Северус. — Ну, это не самая необходимая часть тела в этом деле.