Гюго
28 сентября 2017 г., 21:17
Гюго в тысячный раз напоминает себе, что бросает пить и не знает, как забыться, чувствуя себя потерявшимся в громадном магазине дошкольником. А может, наплевать на обет трезвости? Да, пожалуй – всё равно толку никакого, а вот поводов его нарушить – выше крыши. Придя к такому выводу, Энтузиаст вызывает такси и едет в ближайший бар, по пути звоня куче народу: что он, всё-таки, алкоголик последний, чтобы предаваться пороку в одиночку?
(за три дня до)
-Я тебя когда-нибудь убью, алкоголик несчастный, - появлению деловика в своей квартире в столь позднее время Штирлиц, естественно, не рад – но не выгонять же за порог на ночь глядя, - У меня в лаборатории завал, Гамлет вот-вот родит, а тут ты чуть ли не каждую неделю как снег на голову… Шёл бы к Гекслям, если уж одному тошно.
-К ним не могу, иначе приму глупую нелепую смерть, - мрачно усмехается Энтузиаст, пройдя в «берлогу» старого товарища. Да, снова приходится чувствовать себя надоедливым гостем, присутствие которого навязло на зубах – и так весь последний месяц. Хотя сегодня он, как ни странно, трезв и более-менее вменяем.
-И поделом тебе, - не желает сжалиться Штирлиц, - После того, как ты бросил Есю, для них ты враг народа номер один. Молись, чтобы хотя бы Донна в столице не узнала и не примчалась сюда на поезде по твою душу.
-Не напоминай, и так паршиво, - морщится этик, не желая распинаться на тему ревизора.
-Что, правду не нравится слушать? Сам виноват, нечего в двадцать восемь лет вести себя как не нагулявшийся мальчишка. Из-за кого хоть сыр-бор-то весь?
-Да встретил тут одну Дюмашу… Случайно познакомились, слово за слово, в итоге я Есе чуть не изменил, слава богу, хоть на что-то ума хватило – сначала ушёл. Ну и…
-Выходит, ты сейчас живёшь с этой Дюма? – Администратор смотрит взглядом сурового следователя на допросе, - Тогда какого чёрта припёрся ко мне? К ней и иди жаловаться.
-Да не живу я с ней, мы расстались почти сразу. А она до сих пор ищет встречи и названивает – не понимает, видимо, простого слова «гудбай».
-Болван ты. Знаешь, придётся согласиться с Ламанчской – у тебя в голове один ветер, до сих пор сам не знаешь, что тебе надо. Я-то думал, хоть Лирик тебе мозги включит.
-Штир, что тут за… - на недовольные голоса из спальни выходит сонная Датская в накинутом на плечи шёлковом халатике, - Опять, - качает головой, неодобрительно косясь на позднего гостя, - Ну вот когда это кончится? Ладно уж, оставайся, болтайте сколько хотите, только не мешайте мне и… - выразительно кивает на собственный довольно-таки внушительных размеров живот и снова уходит в комнату, оставив обоих мужчин в подавленном молчании.
-Вот что ты наделал?! – логик негодующе машет руками на Гюго, - Ты же знаешь, ей нельзя волноваться, а уж видеть твою страшенную помятую физиономию на ночь глядя – вообще кошмар!
-Я вообще-то ни капли. Я бросаю, - тот пытается что-то возразить, но тут их разговор внезапно прерывается нечеловеческим криком из спальни.
-Нет! Только не это… - Администратор в ужасе хватается за голову, - Я думал, только через два-три дня, не раньше, - растерянно бормочет на бегу, пулей несясь в спальню. Энтузиаст не знает, что делать, чувствуя себя сопливым потерянным юнцом, и так и остаётся стоять в прихожей. Сейчас он отдал бы всё, чтобы не слышать ни криков Датской, ни торопливого штировского «спокойно, родная, потерпи немного, сейчас поедем, скоро всё будет хорошо». Для него это что-то из другой жизни, не для таких «вечно молодых, вечно пьяных», как он. Самого себя он точно не представлял ни мужем, ни уж тем более отцом, хотя…
«Ничего не «хотя». Безответственный раздолбай, каким я выгляжу в её глазах, ей не пара,» - одёргивает сам себя, испугавшись даже мыслей о Есениной. Штирлиц прав – он сам заслужил, нечего теперь играть в несчастного влюблённого мальчишку.
-…приезжайте срочно, мне нужно отвезти супругу в роддом, - вынырнув из собственной рефлексии, этик снова слышит тревожный голос Штирлица, - Записывайте адрес.
Наконец вернувшись в прихожую, хозяин квартиры выдаёт новую порцию указаний:
-Значит, вот что. Я вызвал «скорую», сейчас поедем с Гамлетом в больницу. Я сам на таких нервах за руль не сяду и тебя не пущу, мало ли, что ты там…
-Я не пил, - в который раз за вечер заученно повторяет Гюго.
-Всё равно. Думаешь, я доверю идиоту вроде тебя везти в роддом мою беременную жену? Но с нами ты поедешь и не думай отмазываться. Врачам я скажу, что ты мой брат.
-Да зачем я вам там при таком раскладе? – этик всё ещё «не въезжает», гадая, во что он влип и как ему из этого выпутаться.
-Да затем, - сердито передразнивает его Штир, - Что я один в таком состоянии могу там начать крушить всё и бросаться на людей. Ненавижу ждать, тем более сейчас.
-Ну ладно… - обречённо вздыхает деловик. Всё-таки не отмажешься. Хотя что он переживает – не крёстным же его зовут, в самом-то деле.
Скорая помощь приехала минут через десять. Штирлиц осторожно вывел к машине почти ничего не соображающую Датскую и предоставил её врачам – самому всё-таки страшно хоть чем-то навредить. «Брат» послушно шёл следом, удивляясь, что их легенде поверили – их с этим правильным паникёром можно принять за родственников только спьяну.
Полчаса спустя деловики в халатах сидели в коридоре родильного отделения, безмолвно ожидая. Гамлета сразу увезли в палату, отчего Администратор не находил себе места – а вдруг что-то пойдёт не так? Всё-таки Наставница и тот (или та?), кто вот-вот появится на свет – самые родные и важные люди в его жизни, вот он и не может оставаться спокоен, как бы ни пытался.
-Не нагнетай страху, здесь как-никак специалисты работают, а не повитухи средневековые. Всё будет хорошо, - Гюго пытается обратить на себя внимание логика, но тот его как будто не слышит, мысленно находясь в палате с любимой.
Больше Энтузиаст не предпринимал попыток заговорить, тоже задумавшись о своём. Странная штука – жизнь. Вот они с этим нервным будущим папашей – почти ровесники, но совсем разные. У него, безбашенного этика, ветер ещё в голове, а кто-то уже заводит семьи и детей, не мечась в поисках… А ему самому где всё-таки найти себя? И вообще не поздновато ли об этом задумываться в его возрасте, когда люди уже должны рассуждать разумно?
Его философские думы тоже прерываются – только неприятной назойливой трелью в кармане. Взглянув на противно пищащий аппарат, он недовольно кривится – на дисплее имя «Дюма». Вот уж кто точно хотел бы, чтобы у них всё кончилось, как у Штирлица и Датской…
«Хотя я ведь ничего не обещал ей,» - устало выдыхает Гюго, - «Достала хуже горькой редьки! Ну и что вот мне делать?»
Примечания:
заранее извиняюсь за эту главу. я правда люблю ГюгоЕсей и не люблю штампов и банальностей - но вышло то, что вышло :с тапками просьба бить не по голове
