Infelices/Неудачники

Достоевская возвращается домой под вечер, открывая дверь своим ключом – Донны либо нет дома, либо она закрылась с кофе на кухне и всё равно подойти и впустить ревизора не соизволит. Достоевская тяжело вздыхает – опять этой инфантильной учительнице блажь в голову стукнула. Ну куда вот она поедет? Что её ждёт в родном городе кроме новой шишки на свою дурную голову? -Ламанчской что в лоб, что по лбу, - обречённо произносит этик, качая головой и оглядывая пустую гостиную. В тот же самый момент из-за кухонной двери доносится звон чего-то битого и громкое отчётливое «ёп-перный бакалавриат!». Поняв, что подревизная всё-таки дома, Гуманистка привычно закатывает глаза и тут же мчится на кухню, где её ждёт просто картина маслом – всклокоченная Искательница в съехавших набок очках, комья земли по всему полу и осколки чего-то, что, судя по всему, ещё минуту назад было комнатным растением. -Господи, Донна, что тут за погром? – впрочем, задавать риторические вопросы абсолютно без толку: логик удручённо обводит взглядом осколки, затем – её саму, напоминая насупленную обиженную первоклассницу, и по-детски хнычет: -Ну что, что ты наделалааааа?! Это был мой любимый фиииикуууус! Ему уже почти десять лет было, а я из-за тебя его убиииилаааа! Это ты во всём виновата, извращенская Досточка! -Ну ладно, ладно, успокойся, горе ты моё луковое, - Достоевская разводит руками и сочувствующе обнимает «альфийскую истеричку», - Это всего лишь растение. Сейчас уберёмся и можем хоть сию секунду пойти и купить новое. -Да как ты не понимаешь, - Донна всё так же недовольно смотрит на подругу, - Это не «просто растение», я взяла его из дома, когда переезжала сюда. У меня со студенческих времён больше ничего не осталось… Он столько пережил вместе со мной. -Ты так убиваешься из-за этого фикуса, будто он Достоевский, а не цветок, - как бы невзначай замечает этик, но тут же прячется за штору, потому что выведенная из себя «ураган Ламанчская» замахнулась на горе-шутницу первым попавшимся под руку журналом с рецептами, - Ну ладно, ладно, прости, не хотела, не буду больше иронизировать. -Давай хотя бы уберём всё это безобразие с глаз долой, - Искательница со вздохом сожаления вооружается совком и веником и неуклюже пытается собрать осколки, но тут вдруг отвлекается на надрывающийся на подоконнике мобильный. -Чёрт знает что… - ругается сквозь зубы, но на звонок отвечает, - Да, Лондон, что там у тебя? Что?! – переспрашивает уже совсем другим тоном, будто друг только что сообщил ей о грядущем визите английской королевы, - Лондон, ты шутишь, что ли? Как так? Ну ты гений, поздравляю… Так, стой где стоишь, я бегу на автобус, минут через десять буду у тебя. Положив впопыхах трубку и наспех чмокнув в щёку ничего не понимающую Досточку, невменяемая от радости Донна пулей убегает прочь, с третьей попытки запирает дверь и всё так же на ходу пытается спрятать ключ в любой доступный карман. Гуманистка остаётся в полнейшей растерянности, даже не пытаясь угадать, что там стряслось у Джека и почему эта дурында сорвалась к нему ни с того ни с сего как на пожар. «Может, наконец-то поняла, что он её судьба и вообще хватит ей сидеть без пары?» - улыбается этик про себя, уже настроив воздушных замков и вдруг, собираясь выбросить осколки кашпо с растением, оставленные второпях Ламанчской, обнаруживает уцелевший и вполне жизнеспособный черенок, - «Вот и славненько. Сейчас мы его реанимируем. Вернётся – узнает ещё одну хорошую новость». Гексли выходят из типового отеля в той же столице – решили, прилетев из дома, остановиться на денёк здесь, а не брать прямой рейс. Ни к чему спешить, да и проститься со своей страной хотелось нормально, а не сойти с корабля на бал. Так что у неугомонных дельтийцев оставался в запасе свободный вечер, а завтра утром снова самолёт и теперь уж точно «до свидания, родина». -Не страшно столько оставлять позади? – интересуется Гек у «тождественной мамочки», с любопытством оглядывающейся вокруг. -Разве что жаль оставлять Есю одну, - отвечает та, посерьёзнев и вспомнив о брошенной всеми противоположности, - У неё сейчас вообще всё ни к чёрту, как она теперь? -Может, Донне сказать? – внезапно Советчика осеняет гениальная идея, - А что, она живёт в этом городе, давай к ней заедем, заодно и попрощаемся по-человечески. -А ты не всегда такой уж и балбес, - Гексли, как всегда, ласково-ворчливо смотрит на лучшего друга, - И в самом деле, поехали к Ламанчской. Сами давно у неё не были, не говоря уж о нашем Лирике… Однако найти «королеву иррациональности» им не удаётся – встреченная ими у подъезда Искательницы и захваченная врасплох Досточка пожимает плечами и, удивившись их появлению столь же, как и странному поведению подревизной, с грехом пополам объясняет, что «моя дурында вот буквально полчаса назад сорвалась к своему Джеку не пойми куда, может, вообще до завтра не вернётся». Растерянно переглядываясь, этики понимают, что, возможно, с вылетом придётся ещё немного повременить до выяснения обстоятельств. Над некоторыми вещами, например, внезапностью Донны, не властно даже время.