Infelices/Неудачники

«Господи, как же я устала, сил моих больше нет», - Джеки с облегчением вздыхает, выйдя из кафе, где обсуждала новый заказ с особо противным постоянным клиентом, - «Не хочу всего этого. Хочу домой, в тепло и Доста». Спустившись в метро, логик привычно покупает карту на одну поездку и терпеливо ждёт своего поезда. Нет, надо всё-таки брать отпуск – и ей, и Достоевскому. В последнее время оба пашут, как крепостные, и почти не видятся, кроме как по вечерам дома. Впрочем, ей не привыкать – авралы и огромное количество проектов обычны для успешного дизайнера – но что вбил себе в голову этот безрассудный инфантильный Гуманист? «Вот приду сейчас домой и обязательно с ним поговорю,» - думает Джеки и уже в немного более приподнятом настроении садится в вагон метро, - «Мне нужен живой Дост, а не призрак беспамятного трудоголика». Сам же «призрак», придя из родного НИИ немногим раньше своей вечно занятой второй половинки, греет чай для сидящей на кухне случайной гостьи. Конечно, ему такое положение вещей не нравится категорически, но раз уж так получилось… Возвращался с очередной вечерней смены, по дороге опять столкнулся с Наполеоном и не смог от неё избавиться, тем более, она заявила, что ей нужна Джеки, которой нужно передать какие-то бумаги от начальства. Не выпроваживать же на ночь глядя. Тем более, логик скоро придёт, увидит свои бумаги и быстренько распрощается с активатором. -Спасибо, - благодарно улыбается Наполеон, пока подревизный, избегая смотреть прямо в глаза, подаёт ей чай, - Извини, что так получилось, я правда не хотела сваливаться вам на головы, но ты просто не знаешь нашего шефа. Если до него дойдёт, что Джеки не приняла факс от клиента – нам обеим не жить. -Да ладно… - отмахивается Гуманист, не желая обижать даже незваную гостью, - Она придёт с минуты на минуту и вы спокойно обговорите все ваши дела. -Конечно, - без какого-то особого энтузиазма кивает Политик, но тут её прерывает писк мобильника в сумочке, - Господи, как я забыла, - ахает и вздыхает, читая сообщение и будто не замечая хозяина квартиры, - У нас же с Жуковым сегодня первая годовщина, мы хотели вместе отметить… Слушай, прости, мне пора бежать. Бумаги оставлю здесь, увидишь Джеки – передай, чтобы она мне срочно позвонила, - махнув рукой на прощание, выпархивает в прихожую. Ошеломлённый таким потоком информации Дост механически закрывает за ней дверь, ни слова не говоря, и только качает головой. «Она всегда была такой странной,» - пожимает плечами и непонимающе смотрит на оставленные ревизором на столе бумаги и недопитый чай, - «Что же она, вышла замуж? Интересно, её муж одобряет поздние визиты в дом бывшего?» Есенина, как всегда в последнее время, проводит вечер одна в пустой квартире и даже немного жалеет, что не осталась сегодня на дежурство. Всё равно делать нечего, даже домой к себе некого пригласить. Не Гамлета же со Штирлицем – эти с недавних пор спят по три часа в сутки и заняты с новорождённой малышкой. Датская звонила по скайпу пару дней назад, когда её выписали вместе с дочкой, и даже подносила её к экрану, чтобы показать – правда, маленькой странная машина с мелькающими пятнами-лицами не понравилась и она сразу начала плакать, а Гамлету пришлось на долгое время забыть про видеосвязь. Честно говоря, при этой беседе Лирику показалось, что Наставница что-то скрывает – слишком странно, как-то неуверенно звучал её голос, будто она боялась сказать что-то лишнее. Конечно, Еся не могла знать, что в квартире старых знакомых чуть ли не прописался Гюго, но всё равно подозревала неладное. Но не пытать же Гамлета… В общем, этик чувствовала себя всеми покинутой и заброшенной. Хоть бы Донна подала о себе какую-нибудь весть, что ли… Или Гексли, неужели так сложно отправить сообщение или позвонить по тому же скайпу? Посмотрев на окошко видеосвязи, Есенина вдруг действительно обнаруживает значок «в сети» напротив презабавного ника «Love_is_a_Conflict». Что ж, значит, как минимум влюблённый балбес-Советчик сейчас в сети. Позвонить ему? Может, и его «мамочка» рядом, они же неразлучны… Поколебавшись минуту, Лирик всё же звонит противоположностям. Каково же было её удивление, когда она обнаруживает их в кафе в обществе обладательницы крайне знакомой дурацкой физиономии в громадных очках. -Матерь Божья, Ламанчская, ты, что ли? – вырывается у неё вместо приветствия. Трое за столиком загадочно переглядываются, заливаются громким хохотом и приветственно машут всеми шестью руками. Есенина понимает, что сейчас, кажется, будут долгие виртуальные посиделки часа эдак на два, потому что новостей у этих экстравертов явно воз и маленькая тележка. Впрочем, её это уж точно не огорчает.