Infelices/Неудачники

-Нет, Лондон, ты просто гений! – дегустирующая на кухне в квартире квазитождика уже наполовину остывший кофе Искательница прямо-таки излучает счастье, - Всё-таки тебе повезло с этой стажировкой. И когда едешь? -В конце месяца, - Джек удивляется настроению своей чудной подруги: кажется, она рада даже больше него самого, - Всё-таки хочу попробовать себя в науке, а не только в школе. -И мне ведь не говорил ничего, конспиратор недоделанный, - Донна даёт ему шутливый подзатыльник, - Жалко только, что меня одну оставляешь… - вздыхает, но тут же исправляется, - Так, ладно, не слушай меня, ты и так потратил два года на шефство над истеричной идиоткой. -Ламанчская, не сей сомнения, - столь же иронично усмехается Предприниматель: вот как с ней вообще можно серьёзно разговаривать? - И вообще, ты одна не останешься, у тебя же есть Достоевская и вообще ты, по-моему, тоже хотела подумать о важном решении. -Да всё никак не пойму, что мне нужно. Но, наверное, придётся возвращаться на родину. Я вчера видела Гекслей, они говорят, у Еськи личные драмы снежным комом поперёк дороги. Этот сенсорно-этический кусок придурка её таки бросил, чтоб его! – вспомнив надоедливого активатора, девушка зло щурится, - Мы с этими двумя чокнутыми психологами её, конечно, немного развеселили, но я всё равно ей нужна там, а не по телефону. -А тебе самой что важнее? – серьёзно спрашивает Джек: он хорошо знает привычку Искательницы рваться спасать мир, когда у самой забот по горло. -Не знаю. У меня как бы две жизни в двух городах. Здесь – школа, ты, Досточка, там – Еська и мои воспоминания… -Которые частично переехали сюда, ты не забыла? Гуманист и мой тождик тут прочно обжились. -Иди ты, - вот теперь Ламанчская злится не на шутку и обиженно складывает руки, - Вы с этой извращенкой сговорились, что ли? Что она мне напоминает каждый день, ещё и ты туда же… Нужен мне ваш Дост сто лет в обед. Мне уже не двадцать, если ты помнишь. -По тебе не скажешь. Вечно путаешься в своих надуманных головоломках, как малолетняя дурочка, - и тут Джека просто прорывает ни с того ни с сего, - Я-то думал, у тебя мозги на место встали полгода назад, когда ты решила остаться, а сейчас что? Очередная блажь в голову стукнула? Или просто боишься ненароком узнать о кое-чьей будущей свадьбе?! Услышав такую тираду, логик ещё несколько секунд стоит в ступоре, обводя непонимающим взглядом кухню и стараясь не смотреть на Предпринимателя, который так напоминал ей в этот момент Драйзера с его нотациями, проповедями и советами. Ещё ни разу ей не приходилось видеть Лондона таким. Нет, конечно, у них случались ссоры, но ещё никогда он не переходил на личности и не затрагивал заведомо болезненных тем. И вообще, он сам собрался на стажировку за рубеж, вот и зачем сейчас тогда ей скандал устроил, как ревнивый муж или строгий отец? Ни говоря ни слова, Донна выбегает в прихожую, хватает с вешалки пальто и, повернув ключ, мчится прочь из квартиры друга, как ужаленная. Предприниматель пытается её догнать, но безуспешно – кому как не ему знать, что когда эта сумасшедшая злится, она способна разогнаться быстрее любой кометы? «Вот и кто меня тянул за язык?!» - Джек ругает себя последними словами, - «Она терпеть не может, когда ей бросают в лицо имена. Я для неё теперь – худший враг». Тем не менее, не желая оставлять взвинченную инфантилку одну на ночь глядя в городе, он тоже выходит из дома, заводит свою давно просящую ремонта «карету» и едет к квазитождику домой – а то ещё не дай бог вляпается во что-нибудь на горячую голову. Однако, чуть не перебудив соседей-пенсионеров оглушительными трелями в дверь, не обнаруживает ни её, ни Гуманистки (эту, видимо, опять задержали в издательстве сдавать очередной номер). Чуть не съехав с катушек сам, садится в машину обратно и в отчаянии наматывает круги по городу, пытаясь вспомнить все места, где обычно бывает эта дурында. Вот ведь если случится с ней что… В таком невменяемом состоянии он даже чуть не надумал ехать домой к Достоевскому (ну а кто знает, может, доведённую до нервного срыва Донну и туда занесло?), как вдруг видит знакомый силуэт на тротуаре. Стучащая зубами от холода девушка в длинном пальто, берете и очках в отчаянии размахивает руками, видимо, в поисках такси. Заметив Искательницу, Лондон снижает скорость и подъезжает к ней почти впритык, но она его не видит, в своей обычной манере смотря куда угодно, кроме как прямо перед собой. Тогда Джек сигналит, обозначая своё присутствие. Непутёвая беглянка оборачивается и сначала инстинктивно пытается снова сделать ноги, но не тут-то было. -Ламанчская, садись в машину живо, я тебя отвезу куда угодно, только не удирать и не подвергать свою больную голову опасности, - его командирский тон отбивает у замёрзшей уставшей альфийки всю охоту колесить одной по городу: -Мне надо в аэропорт, Гексли улетают, а я их даже проводить не могу по-человечески, - сообщает она нарочито безразличным тоном, но мудрый гаммийский физик всё равно понимает, что лёд тронулся. Коротко кивнув, он сажает обиженную подругу в свою «колымагу» и поворачивает в сторону аэропорта. Почти всю дорогу квазитождики едут молча. В это же время Советчики второй раз за последние несколько дней стоят в очереди у стойки регистрации, ожидая своей очереди. -Как ты думаешь, Ламанчская приедет нас проводить? – интересуется Гек у своей тождественной «мамочки» - нетерпеливо озираясь по сторонам. -Конечно придёт, - та беспечно смеётся и вдруг замечает знакомую фигуру в толпе, - О, так вон же она – с каким-то чудом-юдом, - показывает на старую знакомую и её неизвестного спутника, направляющихся прямо к ним. -А вот и я, - поравнявшись с родственниками, Донна обнимает их по очереди и засыпает привычными вопросами, - Ну что, готовы покорять новые просторы? Смотрите не забывайте писать и звонить, а то я вас сама найду, а от меня избавиться сами знаете как тяжело. Правда, Лондон? – насмешливо спрашивает у уже прощённого Джека. Правда, Лондон её не слышит, уже минут пять обалдело пялясь на шуструю светловолосую Советчицу, которую способно рассмешить, кажется, что угодно. Самому себе он сейчас напоминает семиклассника, которому только что представили его новую учительницу, только-только закончившую пединститут и больше годящуюся в модели. «С этим всё ясно,» - Ламанчская по привычке ворчит про себя, но совершенно беззлобно,- «Рот бы хоть не открывал, физик-лирик недоделанный».