Призрак, Архангел и два кота

Маршрутка отправлялась без десяти шесть. И сегодня Марьяна, как всегда, пулей вылетела из квартирки минут за десять до этого времени. До Автостанции-то минуты четыре бежать, но на лавочках, как и обычно в погожие летние вечера, сидят и болтают — а что им ещё делать? — старики и старухи. А людей этой возрастной категории она пуще огня боится. С детства ещё… Обойти их можно лишь одним способом: не доходя до ступенек, шагнуть прямо с крыльца, у которого с левой стороны нет перил. Авось, не заметят даже, что она вышла. Одна старуха всё-таки заметила. Но тут же отвлеклась на реплику соседа — старика, которого Марьяна про себя называла «дед Добрый Вечер». Это потому, что она однажды вышла на улицу, когда он как раз в одиночестве сидел на лавочке. И уже хотела пройти мимо, а он — возьми да и скажи ей «добрый вечер». Она тогда пролепетала в ответ что-то невнятное — перепугалась-то до полусмерти — и припустилась почти бегом. И после этого никогда уже не проходила мимо сидящих на лавочках стариков — сворачивала с крыльца в том месте, где не было перил. Авось, не заметят. И не будут бросать на неё злобные взгляды: не здоровается, мол, потому что нос задирает. Откуда им знать-то, что она их боится? Ну вот, первый бой выигран. Теперь — обойти дом (да, на Автостанцию направо надо, но с крыльца-то она сошла с левой стороны, и поэтому придётся делать крюк) и вперёд, к маршрутке. На волю. Домой… Призрак почему-то настоял, чтобы Марьяна взяла с собой немного воды, — хотя день выдался тёплый, но не жаркий. То, что он сейчас идёт за нею — значит, защищает! — придаёт ей храбрости: она больше не одна. — Купи булочку, — проходя мимо хлебного киоска, услышала она негромкий низкий голос. — Не говори ничего — тут людей много. Просто купи — потом всё поймёшь. Маршрутка без тебя не уедет, если всё быстро сделаешь. Марьяна, поспешно достав деньги, громко и отчётливо сказала унылой тётке-продавщице: «Булочку с повидлом, пожалуйста». И, чуть не забыв взять сдачу, почти бегом направилась на автобусную остановку. Нет, маршрутка ещё даже не подъехала. Марьяне просто страшно. И она не может с этим ничего поделать: ей и так пришлось сделать над собой гигантское усилие, чтобы подойти к киоску и внятно сказать продавщице, что ей нужно. А после такого нервы сдают. — Всё хорошо, — услышала она ласковый голос Призрака. — Ещё одна победа… А теперь заходим в маршрутку. Спокойно — деньги у тебя ещё есть, чтобы без сдачи… Вот и всё. Разместимся на самых задних сиденьях. Народу мало — до самого Купянска туда никто не сядет. И я буду всю дорогу с тобой рядом… Марьяна, тяжело опустившись на сиденье, вздохнула с облегчением. Пока что всё хорошо. И он, родной, рядом. Пусть и нельзя склонить голову ему на плечо… Но так уж устроен этот мир: боль и радость всегда идут бок о бок.

* * *

— Быстрей! — весело сказал Призрак, когда Марьяна, выйдя из маршрутки на площади Центральной, прошла мимо Дома культуры и стала неспешно спускаться на улицу Мичурина. — Быстрей, а то не успеем! — Куда? — прошептала Марьяна, воспользовавшись отсутствием людей на дороге. — Не «куда», а «что сделать». И не задавай вопросов — просто иди быстрее. — А куда идём-то? — Как обычно, в твою Сказочную Долину. Быстрей… Ещё чуть-чуть скорей… Вот так! Обычно она ходила по этой тихой улице, которая состояла из одних лишь частных домиков, медленно — чтобы успокоиться после толпы в маршрутке, вдохнуть полной грудью родной воздух и словно бы впитать всю окружающую красоту. Но и пробежаться вот так — тоже здорово: даже на полёт похоже немножко. Вот уже и поворот в Сказочную Долину. А вот и она сама. — Моя Сказка… — прошептала, остановившись, Марьяна. — Моя родная Сказка… Мой Дом… К её великой радости, в небольшой холмистой Сказочной Долине сегодня никого не было. И она, даже забыв на какой-то миг о Призраке, замерла от счастья. Когда здесь нет людей — родное небо, родная трава, родные тополя и осины словно поют для Марьяны сказочную песню. И чудится ей, что вокруг на долгие-долгие километры — никого. Только это небо, и солнце, и деревья… И сколько бы она ни шла, Сказка никогда не закончится. — Милые мои… — послала она воздушный поцелуй тополям, которые росли наверху, на рубеже её Сказки и городского парка. — Я пришла. И… смотрите, кого привела с собой! Это Николай Петрович. Мой Друг… Вы его видите, правда? — Ш-ш-ш-ш… — тут же зашелестели-закивали тополя, освещённые ласковым вечерним солнцем. — Давайте-ка наверх подниматься, мой Родной… Во-он на том холме я всегда стою, когда здесь нет людей. И любуюсь всей этой красотой. Здесь так легко сочиняются сказки… И она стала подниматься по узенькой тропинке: сначала на один холм, потом на другой, для которого вершина первого холма была подножием. А там уж остановилась, тяжело дыша. — Уффф… План по сбрасыванию лишнего жира на сегодня выполнен, — весело сообщила она Призраку. — У тебя три минуты, Марьяша. Потом со стороны парка придут люди… — Три минуты… на что? — На то, чтобы горланить в своё удовольствие. — Ох… — со странной смесью боли и надежды на Чудо взглянула она ему в глаза. — Неужели… — Не теряй времени… Я с тобой. И больше здесь никого нет. Давай… — Thundering… Calling all and ever more Just to refuse Saint Peter’s door*… Разнёсся по Сказочной Долине голос, — уверенный, не боящийся никого и ничего женский голос. Так она не могла бы здесь петь, не будь рядом его, Призрака. Петь, забыв обо всём на свете… Петь, казалось бы, на весь этот мир — чтобы докричаться до того, кого она любит. До того, без которого никогда бы не начала писать сказки… А без сказок не получилось бы у неё несколько лет назад сохранить рассудок. Пусть он — такая же неприкаянная и настрадавшаяся душа, как и она — слышит этот голос. Вернее, чувствует — сердцем, кожей, нервами… Пусть знает, что есть на свете та, которая любит его. Та, чей голос летит сейчас через океан — отсюда, из Сказки. Летит, чтобы рассказать о том, что её любовь к нему бессмертна… — …l’immortel, l’immortel! Голос затих. Но Сказочная Долина запомнит его. Теперь в ней растворена эта песня, — песня о бессмертии любви. — Я знал, что ты поёшь, — задумчиво произнёс Призрак. — Но… — Что, мой Родной? — Я не думал, что ты… — Что я пою без голоса? Пою нервами, сердцем… Да это и не пение… Тут вот в чём фокус: слова у этой песни такие, что её лучше петь вот в таких сказочных местах. Пусть и сказочное-то это место лишь для меня одной… Я не пела — я будто заклинание произносила. Добрые чары возлюбленному через океан посылала. Но… если бы не вы, у меня не получилось бы ничего. С вами я не боюсь… Ох, вот и Сказка закончилась. Люди идут… — Стой… Стой спокойно. Полюбуйся ещё своей Сказкой… Они, эти двое, не обратят на тебя внимания: спустятся по тропинке, и всё. — Хорошо… Призрак глубоко вздохнул. Шагнул чуть вперёд — почти к самому краешку вершины холма. И… — Ты меня… на рассвете разбудишь, Проводить… необутая выйдешь… Пока звучала песня, Марьяна боялась дышать. Боялась спугнуть Чудо… Она знала, что его Люда — Людмила Андреевна Поргина — слышит сейчас это пение. Чувствует всем существом, и ей становится легче. — Любовь бессмертна, — услышала Марьяна собственный шёпот. — Вы с ней всё равно будете вместе, потому что вам нельзя друг без друга. Не горюйте так… — Да… — вздохнул Призрак. — Надо верить… И ты верь, что когда-нибудь да встретишься с ним. Что твоя Сказка сбудется. И что мучаетесь вы с ним на разных концах Земли от одиночества для чего-то, а не просто так… Ты приключения любишь? — Люблю… — оторопело заморгала Марьяна от такой резкой перемены темы. — До жути люблю. А особенно — разведывать неизвестные дороги. — Ну, дороги-то будут известные, — загадочным тоном продолжал Призрак. — Вот только ты никогда не ходила по ним ночью. — Но я всегда мечтала об этом. Особенно на даче, в моей Сказочной Стране, побыть в лунную и звёздную ночь. Там, наверно, красотища такая… Но риск уж слишком большой. — Только не со мной. — Так вы… устроите мне такое приключение?! Вóт зачем вы меня булку попросили купить — чтобы я подкрепилась в дороге! Но как же я потом до Ковшаровки добираться буду? На такси? Но… страшно же… — Вот тут сама решай. Я могу только обещать, что с тобой ничего не случится, если будешь меня слушаться. Тебя отвезут до самого дома, и всё… Ну, что решила? — Вперёд, за приключениями!