Призрак, Архангел и два кота

— Какой дорогой пойдём на дачу? — спросила Марьяна. — Через парк? — Да. И задержимся там на часок: для приключения нужно, чтобы темно было. — Хорошо… А что мы в парке делать будем? Просто гулять? — И это тоже. Но самое главное — кататься на чёртовом колесе. — Ох… Неужели оно сегодня работать будет? — А почему нет? Сегодня же выходной. — Оно-то так, да народу тут обычно мало собирается, и аттракционы — а особенно чёртово колесо — простаивают без дела. — А мы вот сейчас подойдём поближе — сама увидишь… — Ой, прямо толпа у колеса! Надо за билетом в кассу бежать. — Главное — не бойся… Не бояться, конечно же, у Марьяны не получилось. Но билет она купила — хоть и страшно перепугалась недружелюбной пожилой кассирши. И как раз успела к запуску колеса. — Лет сто на нём не каталась… — со вздохом прошептала она Призраку, когда они уже забрались в одну из кабинок и сели друг напротив друга. — Спасибо вам… — Мне-то за что? Я всего лишь направляю тебя. А устроили всё это… — Ангелы? — Да. Так что благодари их — а особенно Архангела Михаила. — Спасибо… — прошептала она, запрокинув голову. И залюбовалась чистым, ясным, ласковым вечерним небом. И прощальными солнечными лучами, которые нежно-нежно золотили верхушки родных для неё клёнов и берёз. Вот их кабинка поднимается всё выше… И уже совсем немного остаётся до вершины самой высокой берёзы… А вот вершина эта уже внизу. И Марьяна с Призраком смотрят на неё сверху — совсем как пролетающие мимо них птицы. — Каррр! — обиженно заорала с верхушки берёзы крупная серая ворона. Мол, несправедливо это: бескрылые забрались выше, чем она, крылатая! Впрочем, это ненадолго… Кабинка начала медленно спускаться — всё ниже и ниже. Но ощущение, от которого захватывает дух — до чего похоже на полёт! — надолго ещё останется в памяти Марьяны. — Правда, это здорово — летать? — тихонько спросила она Призрака, который задумался о чём-то своём. — Правда… Но когда летаешь один, всё равно чувствуешь одиночество. — А кататься на чёртовом колесе — это почти как летать, — так же задумчиво прошептала Марьяна. — И в этом полёте вы не одиноки. Мы будто летали вдвоём… Правда? Призрак молча кивнул. И протянул было руку, чтобы дотронуться до её руки. Да вовремя спохватился… Марьяна лишь низко-низко опустила голову. — Пора сходить, — тихонько сказал он. — Только не плачь… У тебя сегодня ещё будет к кому прикасаться. Обещаю… Но пока ни о чём не спрашивай — это сюрприз. Сойдя с колеса, они неспешно обошли парк. — Смотрите, как тут кусты фигурно подстрижены, — зашептала она, свернув с широкой дороги на более узкую. — Вот мой самый любимый: он большущую морскую свинку напоминает. Видите — похоже на туловище и хвостик? А вот ушки. И нос… — Тебя сейчас никто не видит, — пряча улыбку, сказал Призрак. И Марьяна без лишних вопросов подошла к «свинке» и погладила её по «мордочке». А потом, страшно довольная, направилась к выходу из парка. Уже почти что стемнело… Вот и городской водоканал. А оттуда рукой подать до Белой Акации, старинной подруги Марьяны. — Почему ты остановилась? — с ноткой тревоги спросил Призрак. — Что такое? — Я… — замялась она. — Мне… страшно. Нет, я не про темноту. Просто мы сейчас… то самое место проходим. — Да не исчезну я никуда… Пойдём. Я здесь, рядышком. Иди за мной… Вот так, смелее… Видишь? Мы уже прошли почти всю дорогу с осинами. И всё осталось как прежде… Ты не боишься идти дальше? — Нет. Только… — Что? — Николай Петрович… — сконфуженно произнесла она. — А здесь… в ближайшие минут пять никого не будет? — Не будет. — Тогда вы идите потихоньку вперёд. А я дружественные кусты навещу…

* * *

— Ну что, порядок? — спросил он через пять минут, когда Марьяна нагнала его. — Порядок! — весело кивнула она. — Только… жутко страшно было в темноте. Прямо как в кино! — То ли ещё будет… — загадочно усмехнулся Призрак. — Только потом не разлюби приключения. — Я бы их разлюбила только в том случае, если бы со мной от них конфуз произошёл. Но этого не будет — я же только что из кустов… Можно мне вперёд пойти? — Можно. Только когда я «стой!» скажу — сразу остановишься. Поняла? — Поняла. И Марьяна повела его дальше. Вскоре дорога разделилась на две: нижнюю и верхнюю. Нижняя не годилась — сильно заросла, потому что в этом ряду было много заброшенных дачных участков. А вот по верхней можно было добраться до её дачи, которая располагалась в самом конце ряда. Возле самого леса… — Стой! — воскликнул Призрак. — Теперь запомни: что бы ни случилось — не бойся. — Хорошо. — Прислушайся… — Ой… Голоса. Мужские… — Это на твою дачу два вора забрались. — Да что ж там воровать-то? Дом уже несколько лет как развален. И всё оттуда растаскано давным-давно. — Ну, они-то этого не знали. Хотя одну вещь тут ещё можно своровать. — Неужели табуретку? — Ага. — Я же на ней так люблю сидеть и отдыхать! Изверги… — Ничего, я им сейчас задам! — заговорщически подмигнул он Марьяне. И ей на какой-то миг почудилось, что рядом стоит мальчик. Весёлый, озорной мальчуган Коля Караченцов, который жизни не мыслит без леденящих душу приключений. — Это будет подарок, — зашептал он. — Подарок от Архангела Михаила… Так что не удивляйся. — Хорошо… — А теперь спрячься-ка вот здесь, за яблоней. И стой спокойно, что бы ни случилось. Обещаешь? — Обещаю. — Ну, я пошёл… На какое-то время стало тихо. Марьяна прижалась к стволу яблони, которая доживала век на её любимой заброшенной даче. И, хорошенько прислушавшись, уловила те самые два голоса — правда, слов было не разобрать. Но они, судя по интонации, спокойно, лениво беседовали. А в следующий миг… — Какого чёрррта вы тут забыли?! — разнёсся на весь дачный кооператив громоподобный низкий голос. В ответ раздались неразборчивые крики. А потом один из голосов завопил: — Ва-ва-ва-ся! Это ж… Караченцов! — Приви-ви-де-дение-е-е! — с подвыванием отозвался второй. — Саня, бежи-и-им! И тут же мимо яблони, за которой укрылась Марьяна, промчались, не разбирая дороги (а разобрать было можно — луна-то светила ярко), двое мужичков средних лет — один тощий и длинный, другой коренастый и пузатый. — И чтобы не возвррращались! — раздался ворам вдогонку голос, тембр которого они не спутали бы ни с каким другим. Но этого наставления им, видно, и не требовалось. — Марьяша, ты что? — понизив сей могучий голос до шёпота, встревоженно произнёс Призрак. — Не бойся, они уже далеко. И тут ещё долго-долго людей не будет. — Я… не их… испугалась. — А чего? — Криков ваших. Понимаете… я до паники боюсь… когда кто-то кричит. — Но я же не на тебя кричал. — Всё равно… Если даже кричат на других, у меня уже приступ паники начинается. А ваш голос… Уффф… Как хорошо, что я недавно кусты навестила… — Успокойся, — тихо, с нежностью сказал он. — Всё, я больше не буду. Всё хорошо… С этими словами Призрак поднёс пальцы правой руки к губам, а потом — совсем близко к щеке Марьяны. И она невольно закрыла глаза, чтобы суметь почувствовать тепло этого ласкового невесомого поцелуя. — Ну вот, опять в слёзы… — со вздохом покачал головой Призрак. — Сколько же их у тебя… — Много, — вздохнула и она. — Источник-то неиссякаемый. Боль одиночества… Тоска по прикосновениям… которых… не боишься… — Расскажи про свою Сказочную Страну, — попросил он, когда Марьяна через несколько мгновений решительно вытерла слёзы тыльной стороной руки. — Когда-то здесь всё было не так, — задумчиво улыбнулась она. — Деревья были моложе, и на них каждое лето поспевали черешни, вишни, яблоки… А вон тот пенёк был огромным раскидистым орехом. Когда я сидела в Домике и писала сказки, его листья заглядывали в окошко. И было мне так хорошо, так уютно… А теперь… — Но сказки-то остались. — Остались… — Не плачь… Садись-ка на табуретку. Поешь, попей, отдохни… Вот так… — Николай Петрович, а у вас тоже есть Сказочная Страна, правда? — Была… — Но… есть же и сейчас в Щелыкове родник под названием Снегуркино Сердце? — Есть… Да меня там уже не будет. — Но вы же могли бы туда слетать… Как думаете: Архангел Михаил вас отпустит, если я попрошу? — Он и так мне сказал, что я каждое утро могу на два часа к родным летать. По-моему, это уже слишком будет… — А я всё равно его попрошу! Надо будет подумать, как сделать, чтобы у вас хотя бы раз в несколько дней выкраивалось пару свободных часов ночью. Туда же лучше в ночное время наведываться, правда? — Правда… Так в настоящую Сказку попадаешь. — Значит, мы что-нибудь придумаем. Обязательно… А куда мы сейчас пойдём? — На твою Тмутаракань. — То есть на Довгалевскую улицу? — Да. Мурчика повидаешь… — Значит, он ещё живой?! — Да. Хоть и постарел уже… Ты осилишь такую прогулку? — Осилю, — серьёзно поглядела ему в глаза Марьяна. — Ноги у меня геройские. Всё выдержат… Спасибо вам за приключение, мой Родной. Уж бывала я во всяких переделках, но чтобы в такой… — Да и я душу отвёл. Сколько лет молчать пришлось… А тут — пожалуйста, ори во всю глотку. — Так это и был подарок от Архангела? То, что эти Саня с Васей увидели и услышали вас? — Да. Это в порядке исключения. Чтобы тебя защитить… Но мне, верно, влетит от него ещё. Он же говорил, чтобы я один раз на них закричал. А я — два…