Между ними

Шаг первый: найти свою одежду. Я огляделся по сторонам и понял, что обстановка плывёт у меня перед глазами – то ли от пережитого потрясения, то ли ещё чего. Я пытался ориентироваться по цветам, но никак не мог вспомнить, во что же я был одет. Что-то зелёное… или синее? Нет, всё-таки тёмно-зелёное лоохи и чуть более светлого оттенка скаба… Но ничего похожего я в поле зрения не обнаруживал. - Макс, что с тобой? Движение неподалёку, чьё-то тяжёлое неритмичное дыхание, холод… я вдруг почувствовал, что ужасно замёрз, буквально до озноба, до онемения пальцев, до рези в лёгких, как будто уже подхватил воспаление. - Ну, Макс, чего ты? – произнёс голос Шурфа совсем рядом. Звучал он непривычно мягко, человечно. Я даже не поверил, что это говорит мой друг и попытался поглядеть на него, но глаза всё ещё отказывались как следует подчиняться мне. – Успокойся, ну же, расслабься. Голос звучал необычно, но его прикосновение я узнал: уверенная собственническая хватка, которой захочешь – не воспротивишься. И губы, настойчивые, но чуткие, тоже были мне знакомы… и этот поцелуй помог мне восстановить самообладание хотя бы частично. Во всяком случае, я понял, что происходит что-то простое и понятное, этот урок мы уже проходили. Но когда Шурф опустился от моих губ к подбородку и ещё чуть ниже, и начал не просто целовать, но и осторожно шарить языком, я вдруг понял, что именно он слизывает с моей кожи, и мне снова стало не по себе… - Макс, всё в порядке, - едва слышно сказал Шурф, отрываясь от меня всего на мгновение. – Расслабься, Макс. Закрой глаза. Дыши. Я подчинился. А что мне ещё оставалось? Одежду-то свою я так и не нашёл. И Шурф чуть подтолкнул меня в грудь, понукая лечь на ковёр. Внезапно охвативший меня озноб не отступал, но под горячими губами и ладонями я начинал согреваться. Он обхватил двумя ладонями мою шею, поглаживая большими пальцами подбородок и щёки, и не переставал целовать – нежно, чутко, без языка, как будто боялся перегнуть палку, найти предел моей податливости. Потом правая рука Шурфа опустилась ниже – к ключице и плечу. Он осторожно водил пальцами по коже, но его прикосновения как будто оставляли горячий след. - Всё хорошо, - успокаивающе шептал он, пока его пальцы пробегали по моим рёбрам вниз, к животу. – Хорошо. Мне казалось, что это горячее прикосновение стало частью меня самого. Я не направлял его, но каким-то образом знал, куда оно последует дальше: задержится у пупка, накрыв ту область всей поверхностью горячей ладони, потом плавно поползёт ещё ниже – туда, где сосредоточилось моё недовольство. - Хорошо. Пальцы сомкнулись на моём члене, который уже снова начал наливаться кровью, но раньше, чем я успел совладать с собой, мои руки бросились на перехват агрессора, покушающегося на мою давно несуществующую невинность. Это было сделано почти рефлекторно, если бы я успел хоть на секунду задуматься о происходящем, я бы, пожалуй, позволил Шурфу продолжить, но почему-то ожидание этого прикосновения и реальное событие не связались у меня в одну цепочку, и я всё испортил. Шурф тут же убрал руку и положил её мне на солнечное сплетение – спокойное, безопасное прикосновение. Хорошо. - Обними меня, Макс, - попросил Шурф. Я открыл глаза и с удовольствием обнаружил, что зрение моё вернулось в норму. Мой друг нависал надо мной, опираясь на левый локоть, и ему явно приходилось прилагать усилия к тому, чтобы сохранять равновесие, целуя меня и лаская другой рукой мою кожу. А если я ещё добавлю нагрузку, положив руки на его плечи… - Обними меня, - повторил он. Я осмелился поднять взгляд на его лицо – такое же бесстрастное, как всегда, но теперь на нём плясали тени. Смутное подёргивание в уголках губ, едва заметные колебания ноздрей, яркие искры в глазах… Я понял, что хочу сделать так, как он говорит, и увидеть его реакцию. Кажется, мне представился редкий шанс лицезреть его улыбку. И действительно. - И не отпускай, - велел он, наклоняясь чуть ниже, чтобы мне не приходилось тянуться к нему. – И смотри мне в глаза. На этот раз, когда я чётко знал, что будет, смирно лежать и расслабляться было невероятно трудно. Я смотрел в глаза моего друга и не мог поверить, что это он – Истина на Королевской Службе, Мастер Пресекающий Ненужные Жизни, человек, с которым мы прошли огонь, и воду, и Хумгат, - ласково гладит мой живот, дышит тяжело, но ровно, и смотрит так, словно я – единственный в мире экземпляр рукописи мемуаров Почтеннейшего Третьего Помощника Личного Распорядителя Гардероба Халлы Махуна Мохнатого. Я неловко поёрзал, когда его рука опустилась чуть ниже, и непроизвольно согнул ноги в коленях, будто защищаясь от неведомой угрозы, хотя опасаться мне абсолютно точно было нечего. Шурф замер, и я крепче сцепил руки у него за спиной, не столько обнимая его, сколько удерживая самого себя от трусливого побега. Мне ведь хотелось, чтобы он сделал это, больше всего на свете хотелось! Вершитель я, или пёс чихнул?! Почему же я сам своему телу не хозяин и не могу просто расслабиться? Горячая ладонь снова накрыла мой член и осторожно повела вверх и вниз, оттягивая кожу, исследуя мышцы и поверхностные сосуды… Хорошо... От удовольствия я на миг прикрыл глаза, но потом снова распахнул их и уставился на Шурфа. Неужели это не странный абсурдный сон? Но додумать эту мысль я не успел, потому что волшебные ощущения чуть не выбили из меня дух: Шурф слегка сдавил яички и пару раз осторожно надавил чуть ниже, будто проверяя, как мне это понравится. Я был в восторге, но он вернулся к моему члену и продолжил двигаться плавно, ритмично. - Макс, - сказал он через некоторое время, склонившись к самому моему уху, - Хельна хочет продолжить. Войди в неё. Что? На миг мне показалось, что я ослышался. Но, скосив взгляд, я понял, что Хельна незаметно оказалась рядом и смотрела на нас из-под полуопущенных век, едва заметно улыбаясь. - Шурф, может быть, ты… Я удивился, услышав свой голос. Чуть хрипловатый, но язык, вопреки ожиданиям, почти не заплетался. - Я тоже, но потом, - сказал Шурф, чуть сжимая мой член, чтобы у меня не осталось сомнений в моих собственных желаниях. – Сначала ты. Пожалуйста. Скромничать и смущаться? А чёрта с два! Кроме возбуждения во мне вдруг проснулась злость, настолько сильная, что я был готов бросить вызов даже моему другу Шурфу. Пусть только попробует передумать или навязать мне какие-то условия! Я разомкнул объятья и подтолкнул его в грудь, чтобы он отпустил меня. Неужели это снова была улыбка в уголке его губ, или мне показалось? Я склонился над Хельной, и она с готовностью открылась мне, притянула к себе, крепко поцеловала. Я не стал ждать подтверждения её желаний – всё было и так очевидно. Я лишь поелозил немного членом у неё между ног, собирая смазку, а потом приставил головку ко входу во влагалище и всё же замер. Как истинный джентльмен, дырку надо мной в небе! Хельна нетерпеливо поёрзала, и я начал проникновение. Жаркая теснота была приятной, сладкой, долгожданной, но я не мог прогнать от себя назойливую неприятную мысль: Хельна привыкла к Шурфу, а у него заметно больше. Я не рассматривал его специально, но даже нескольких секунд мельком хватило, чтобы оценить. Я и сам не был обделён природой, во всяком случае, комплексов никогда не испытывал, но этот полуэльф был безупречен даже в этом! Я старался не думать, не давать злости власть надо мной. Хельна ни при чём, и я ей нравился, это было видно. Она улыбалась, глядя на меня мутным от удовольствия взглядом, прижимала меня к себе, обхватывала ногами мои бёдра, поторапливая. Я двигался, теперь уже не столько наблюдая за реакцией, сколько получая удовольствие – я считал себя вправе. Мне было жарко и хорошо, и искры удовольствия вспыхивали во всём теле и собирались внизу живота, будто притянутые магнитом вожделения. Я почувствовал прикосновение к пояснице, и лишь мельком отметил, что это были не руки Хельны – она обхватывала мою шею. Что ж, это было даже приятно – чувствовать, как напряжение и расслабление сменялось в разгорячённых мышцах, даря дополнительные удивительные ощущения. Шурф, судя по всему, знал, что делает. Его руки снова опускались всё ниже, и я с удивлением почувствовал, что удовольствие усиливается, в том числе благодаря своеобразному массажу. Мне нравилось его внимание, нравилась его забота о моём удовольствии, но в то же время я опасался, что вот сейчас он скажет, что его очередь, и вообще-то это его жена, и у него больше прав… И я был готов огрызаться, хотя и не верил по-настоящему, что смогу победить в подобном споре, и понимал, что всё, на что я могу рассчитывать здесь – их добрая воля, а значит, мне стоит поторопиться, если я не хочу снова маяться неполным удовлетворением. - Не спеши, - шепнула Хельна, явно почувствовав моё напряжение. Я подчинился и замедлился, наслаждаясь каждым мгновением. Внутрь, обратно, теснее, свободнее, в самую глубину – и почти полностью наружу… какой-то момент удовольствие стало ещё более острым, но я не сразу понял, с чем это связано и замер на несколько мгновений… и вдруг понял, что что-то прикасается ко мне, слегка давит на промежность, даря те самые ощущения. Я хотел обернуться, но Хельна удержала меня. Впрочем, я успел понять, что это Шурф просунул руку между моих ягодиц и пустил в ход свои удивительные сильные пальцы. Понимание вызвало у меня двойственные чувства. Физически я испытывал нереальное удовольствие, и, опять-таки, мне было очень трудно сдерживаться, чтобы не торопиться. Но эмоционально мне не очень нравилось вмешательство Шурфа. До этого момента там не бывала ничья рука, кроме моей собственной, да и то исключительно в гигиенических целях. Однако я не торопился бунтовать. Что-то было неуместное в подобном конфликте интересов… Я снова толкнулся внутрь Хельны. Палец Шурфа последовал за моим движением. Я теперь чувствовал, что он почему-то скользкий… вот он осторожно поглаживает яички с задней стороны, снова надавливает. Так хорошо! Чтобы снова выйти, мне пришлось бы самому сделать движение навстречу пальцу Шурфа. Осознаёт ли он, какая передо мной дилемма? Или он специально всё это затеял, чтобы я сдался? И я решился, изо всех сил сосредотачиваясь на физических ощущениях, а не на собственных путанных мыслях. Кайф… охренеть… Я снова начал ускоряться. Если бы так пошло и дальше, много времени бы мне не понадобилось. Но Шурф снова изменил правила игры, и в какой-то момент я вдруг понял, что его палец ненавязчиво кружится вокруг моего заднего прохода. Ну уж нет! Вот это уже было за гранью допустимого для меня. Но и останавливаться я не собирался, а потому решил: раз уж Шурфу нужна чья-то задница, пусть это будет Хельна, она-то наверняка ко всему привыкла. И я поднапрягся, оттолкнулся левой рукой и ногой от ковра и перевернулся на спину, утягивая за собой Хельну. Она лишь хмыкнула и загадочно улыбнулась, но легко приняла изменённые правила игры. А потом я заметил выражение лица Шурфа. Он улыбался чуть напряжённо, но многообещающе. Кажется, мой отказ не произвёл на него неизгладимого впечатления, и он действительно переключился на Хельну. Вот и ладушки. Единственным минусом новой позиции было то, что я стал хуже контролировать ситуацию. То есть я по-прежнему мог двигать бёдрами и чувствовать Хельну так, как мне того хотелось, но вот амплитуда «раскачки» была теперь ограничена. Леди насадилась до самого основания и замерла, прижавшись ко мне животом и прислушиваясь к ощущениям, которые дарил ей Шурф. Ах, Грешные ж Магистры! - Тише, мой хороший, тише, - шепнула Хельна и осторожно сжала губами мочку моего уха, - сейчас всё будет. Тебе понравится, обещаю. Что затеяли эти двое, я понял не сразу, а когда до меня дошло, было поздно что-то менять. Шурф пристроился сзади Хельны, расположив колени по бокам от моих бёдер и начал плавное проникновение. И если ещё минуту назад я был настроен довольно снисходительно к причудам людей, сейчас для меня открывались новые горизонты этих самых причуд. Потому что я чувствовал движения напряжённого члена Шурфа – не через преграду кожи и живой ткани – а рядом, по живому, в том же отверстии, которое уже занимал я! Хельна тяжело дышала и ёрзала, ей явно было некомфортно, и, возможно даже больно, но, прежде чем я успел выразить протест, её мягкая ладошка опустилась на мои губы. Я понял намёк и замер, изо всех сил стараясь не причинять ей дополнительный дискомфорт, но возбуждение моё только усилилось. Увеличенное давление, и это непривычное движение рядом… я закусил губу и попытался дышать в такт. А потом движение замерло. Трёхуровневая конструкция из наших тел затаилась в предвкушении, или же отмечая некую точку отсчёта, исходную позицию для нового этапа. Я обнимал Хельну за талию, а её руки упирались в ковёр по бокам от моей головы. Она была слишком близко, чтобы я мог разглядеть её лицо, но я слышал её рваное взволнованное дыхание. Впрочем, я был почти уверен, что удовольствия в её ощущениях всё-таки чуть больше, чем боли, я судил по своим спутанным чувствам – мой дар к сопереживанию дал о себе знать. Я видел лицо Шурфа – серьёзное и сосредоточенное. Он замер над нами каменной статуей, опершись ладонями в ковёр возле моих плеч, словно отрезая мне и Хельне пути к бегству. Его взгляд был сосредоточен на лице Хельны – том небольшом участке, который был ему виден в таком положении. Она постепенно расслаблялась, дыхание выравнивалось. Потом она чуть поёрзала, выбирая более удобное положение, снова замерла, прислушиваясь к ощущениям, и шепнула: - Давай, Шурф. И он продолжил движение: плавно-плавно он начал выходить из Хельны, но, остановившись на половине пути, снова направился внутрь. Настал мой черёд сдавленно охнуть: это было что-то новое в моём опыте! Одно дело проникать в женщину, или позволить ей насаживаться, совсем другое – чувствовать рядом движение чужого могучего члена на задней поверхности собственного! Мне казалось, я мог различить каждую его выступающую венку, каждую мышцу. И этот контраст мягкой податливости Хельны и настойчивой твёрдости Шурфа сводил меня с ума. Я тоже осторожно двинулся… мои любовники застонали в унисон. И если этот звук в устах Хельны был мне смутно знаком – ведь не так давно я уже доставлял ей удовольствие ртом, то стон Шурфа стал для меня такой шокирующей неожиданностью, что я снова замер, поглощая, переваривая этот звук. Хрипловатый, отчаянный, как будто он вырвался из груди через силу, с боем прорвавшись через непроницаемую бесстрастную маску и разорвав в клочья полторы сотни лет безупречного самоконтроля. Мне захотелось услышать его снова, и я повторил движение. Но вместо этого всхлипнула от удовольствия Хельна – мы с Шурфом двинулись синхронно, а потом, не сговариваясь, продолжили в том же духе, стоны нашей леди нам обоим пришлись по вкусу. Хельна закусила губу и ещё шире раздвинула ноги – явно надеясь ослабить давление и продлить удовольствие. Я крепче обхватил её талию и прижал к себе, пытаясь чуть изменить угол проникновения, чтобы ласкать её не только изнутри, но и по максимуму уделять внимание клитору. Но от «научного» подхода меня отвлёк крепкий сладкий поцелуй, Шурф склонился через плечо жены, благо при его росте это можно было сделать, не прилагая нечеловеческих усилий, и агрессивно вторгся в мой рот языком. Леди отомстила нам за это своеобразное уединение, поиграв внутренними мышцами, так что мы с Шурфом чуть не откусили друг другу языки из-за пронзившего нас обоих разряда. Так мы и двигались – то одновременно, то по очереди, то синхронно, то вразнобой. Шурф время от времени постанывал, мы же с Хельной почти кричали, не приученные к столь строгой сдержанности. Раз я даже чуть не выругался вслух, требуя ускориться, но ответом мне была лишь очередная «оттяжка». Первым не выдержал, как ни странно, Шурф. В какой-то момент я вдруг заметил, что его движения перестали быть продуманными и выверенными, а дыхание сбилось с чёткого ритма. Я попытался заглянуть в его лицо, но губами он присосался к плечу Хельны, а глаза его были закрыты. Он всё жёстче вбивался в свою жену, попутно доставляя удовольствие и мне, он хрипел, рычал, как дикий зверь, ускорялся… Невозможно было за ним не последовать. Хельна вся напряглась и сжалась, сдавила мои бока бёдрами с такой силой, что сам я почти не мог двигаться – их с Шурфом общий вес был довольно велик, и если бы я мог рассуждать, я пришёл бы к выводу, что проще замереть и подчиниться стихии. Но тело моё действовало само по себе, мышцы оказались способны на большее, чем я от них ожидал. Каким-то образом мне удалось не только обхватить руками и прижать к себе обоих моих любовников, но и приподнять бёдра с ковра и всаживать Хельне весьма активно. Когда горячая волна накрыла и меня, я вдруг с кристальной ясностью понял две вещи. Во-первых, я здесь не лишний, а крайне нужный участник действа. Конечно, Шурф и Хельна вполне могли справиться с напряжением и вдвоём, но такого неземного удовольствия они бы не испытали. Им нужен был кто-то, кто их дополнит, уравновесит, поможет установить оптимальную дистанцию. Потому что сами они – идеальная пара, две безупречно подходящие друг другу детали, элементы головоломки, которые складываются в одно целое без усилий. И всё бы ничего, но всё удовольствие от самого процесса решения головоломки исчезает. Поэтому им и нужны такие как я – элементы хаоса, вносящие фактор неожиданности в предсказуемый процесс. А во-вторых, мне нравится эта роль. Объединять полюса, даря и получая удовольствие от процесса, причём не только физическое, но и… эмоциональное что ли. У меня было ощущение, что я всё сделал правильно, так должно быть, и теперь я имею право получить вознаграждение за и без того приятный труд… Объединив Шурфа и Хельну я сам как будто стал более цельным. Во всяком случае оргазм накрыл меня всего – с головой и конечностями. Центру удовольствия был не в паху, как некоторую вечность назад, когда я вылизывал Хельне и сорвался, а во всём теле, в каждой клеточке, в каждом волоске. Сладкие судороги, плавно переходящие в дрожь и снова усиливающиеся… даже воздух в моих лёгких дрожал от наслаждения и не хотел покидать мою грудь, а когда ему всё же приходилось вырываться наружу, чтобы впустить новую порцию молекул-счастливчиков, это происходило с хрипом и стонами, почти жалобными, потому что это не могло длиться вечно. А жаль. Мышцы всё никак не расслаблялись, хотя уже начинали ныть от перенапряжения. Я чувствовал, что начинаю выдыхаться – сладкая лёгкость постепенно приходила на смену напряжению. Сначала отказали шея и плечи, и я отпустил своих любовников, что им, впрочем, ничуть не помешало содрогаться в экстазе. Потом расслабились ступни, ладони, пальцы рук и ног – я выпрямил конечности и коленками почувствовал напряжённые ноги Шурфа – странно, что я их раньше не замечал. Живот мой и пах всё ещё были в тонусе, но я чувствовал, что напряжение подходит к концу, ещё немного – и во мне не останется ни одной мельчайшей капли неудовлетворённости. Они выдавливались из меня, как остатки пасты из почти пустого тюбика, и я с огромным удовольствием и облегчением избавлялся от них, отдаваясь в объятья блаженной неги. До дна, до дна – исчерпать себя, очистить сосуд для порции свежести. Получить сполна, чтобы ничего не хотеть – хотя бы некоторое время. Удивительный, невозможный отдых для Вершителя! С последним едва слышным мне самому стоном я отпустил последнюю искру напряжения, и почти сразу провалился в безмятежное небытие. Моё тело всё ещё смутно ощущало тепло и тяжесть, которая постепенно исчезала. Через некоторое время моя расслабленная плоть получила свободу, и я, не осознавая до конца происходящее, перевернулся на бок, чтобы легче было дышать, и закрыл глаза. Мне было хорошо, очень хорошо, как никогда прежде. Кажется, я узнал кое-что новое о природе Вершителя: чтобы как следует отдохнуть, нужно избавиться от желаний. И самый лучший способ сделать это – не просто перестать хотеть, но удовлетворить их по максимуму. Так или иначе. Кажется, я задремал, тут же, на ковре. Во всяком случае, я перестал существовать в осознанной форме, хотя и снов не видел. Но когда рядом раздался негромкий голос Хельны, я пришёл в себя достаточно, чтобы понять, что она говорит. - А он хорош, да, Шурф? Мне не хватило сил ни на самодовольство, ни на беспокойство о том, почему мой друг медлит с ответом. Я просто отметил, что Хельна довольна моей работой, судя по всему, не меньше меня самого. - Хорош, - отозвался Шурф. - Ты была права, когда предложила его привлечь. Вот как. Значит, изначально это было идеей Хельны. Что ж, я об этом смутно догадывался, хотя вряд ли это имело большое значение. - Но тебе от него не перепало, а, дорогой? – в голосе Хельны была заметна странная смесь сочувствия и насмешки. - Перепадёт ещё, - довольно сухо ответил Шурф. – Макс любит всё новое, просто сегодня он и так был пресыщен. Я не совсем понял, о чём они говорят, но не слишком стремился понять. - Уверена, ты приложишь к этому все усилия, - сказала Хельна. А в следующую секунду я вдруг почувствовал прикосновение её мягкой тёплой ладошки к своей ягодице. – Красивая задница, да? Как раз в твоём вкусе. Странное дело – у меня даже сердце не забилось чаще от такой прямоты. Я лишь отметил, что об этом, вероятно, придётся подумать позже, но не сейчас, когда мой ум так расслаблен и безмятежен. - Да, вполне, - так же сухо сказал Шурф и добавил: - Но ты уверена, что это нужно обсуждать именно сейчас? Макс, к твоему сведению, не спит. Хельна вздохнула. - Да знаю я, что не спит. Но это был хороший шанс для вас обоих разобраться в том, что будет в следующий раз. – Я почувствовал, как Хельна устраивается на ковре за моей спиной, обнимая меня поперёк груди. – Ты мог бы высказать предположение, сделав вид, что думаешь, что Макс спит. Он, в свою очередь, мог притвориться спящим, выслушать тебя, и в следующий раз либо сделать вид, что ничего не слышал, либо морально подготовиться к развитию событий. - Не усложняй, Хельна, - мягко сказал Шурф, и я понял, что он устроился у неё за спиной и обнял одновременно нас обоих – во всяком случае, я почувствовал тяжесть его руки у себя на плече. Мне нравилось это ощущение, оно ещё больше успокаивало и без того расслабленный дух. – Когда придёт время, всё случится само собой. Так, как нам всем захочется. На этой туманной, но весьма оптимистичной ноте, разговоры прекратились, и я сам не заметил, как заснул.