В лесу Аокигахара

Весна внесла коррективы в наши однообразные будни. По мне так лучше однообразных будней нет ничего. Это значит не разбирать завалы после очередной катастрофы. Так сказать, цепочка событий приводит к предсказуемому финалу. Какой будет финал у меня? Ироха стала чаще улыбаться. Весна – страшная сила. Даже я, морщась под прямыми солнечными лучами, иногда скалился и кое-кто принимал это за улыбку. Однако, не Комачи и не Ироха. Сестрёнка периодически, когда не занималась делами совета, приставала ко мне с расспросами о наших с Ирохой отношениях: - Братик, ну как там у вас продвигаются дела? - Какие дела? - Не прикидывайся: скоро у меня появятся племянники? - Это слишком интимный вопрос, хотя ты и так уже знаешь всё. - Знаю, что братик слишком тянет. – Комачи хитро прищурилась, - я бы разочаровалась в таком холодном кавалере. - Для японца, я слишком быстрый – мы уже целовались. – Блин, как стыдно говорить такое. - Брааатик, да ты мааачо, - Комачи даже не попыталась скрыть сарказм. - Думай, что хочешь, но Ироха, всё-таки маленькая девочка, я не хочу сделать ей больно. - Хачиман Хикигая! Ты специалист по причинению боли, может попробуешь разок поступить не как обычно? – Сестрёнка, не перерождайся пожалуйся в старую незамужнюю училку! Но вслух, конечно я такое не скажу. Скажу что-нибудь социально одобряемое. Нет. Так нечестно. Комачи – даром что самая милая сестрёнка – ещё почему-то и хорошо чувствует людей, и умная, и вообще, талантливая. Надо не отмахиваться от неё, а, наоборот, попросить помощи. - Комачи, мне нужно посоветоваться. – Я просительно наклонил голову и посмотрел на неё. - Братик, когда ты так смотришь, кажется, что ты собираешься меня убить. - Не шути так. - Ладно. - Пожалуйста, я запутался. Взгляд Комачи стал взрослым и усталым. Она тяжело села на диван и закрыла глаза. - Хочешь кофе, сестра? - Сестра? Я что такая старая? – но в её голосе не чувствовалось ни капли иронии. - Никогда, никогда, Комачи, ты не будешь старая. Ты всегда будешь самой милой сестрёнкой. Просто я сейчас слишком растерян… - Да, наверное, могу понять. - Поможешь? - Не уверена, что знаю, как. – Она потёрла нос. – Но попробую. Давай, рассказывай. - Да я и не знаю, что рассказать. - Что ты чувствуешь к Исшикки. - Всё. Сразу. - Так не бывает – что-то важнее. - Вот, поэтому и помоги мне. - Вот и помогу, кофе давай. Я метнулся к плите и стал варить кофе. - Эй братик, ты что, научился натуральный кофе делать? - Давно. – Пока Комачи занималась общественной деятельностью, мне пришлось заменить её на кухне. - Брааатик, ты почти идеален, если бы… - Про глаза не говори только. - А что с глазами? - Ну там, всякое. - Это единственное, что у тебя нормальное сейчас. - Это как так? - Ироха. - Что Ироха? - Вот видишь? - Да что вижу-то?! – Пока Комачи проводила экзистенциальные эксперименты, я успел поставить перед ней на столик закуски и шоколадные трюфели. - Где купил? - Сам приготовил. - Врёшь. - А кто тебя последний месяц кормил ужином каждый день, а ты потом сразу спать? - Ой прости, Хачиман, я правда такая? В смысле я ведь выпускной готовила… - Да нет, я себя так полезным ощущаю. - Вот и ощущай… А с кем тренировался готовить? Если не секрет. - С Ирохой. - Вот, опять! - Да что такое? - Ты, когда об Ирохе говоришь, ну, глаза у тебя светятся. - Да как, яж не лампочка. - Ироха, Ироха. Ироха! ИИИИИИрония! Ага! Не загорелись! Братик, это диагноз. - Подожди, Комачи, я сам знаю, что Ироха. Ну почему так неярко как-то? Сестра опять стала похожа на старую училку. - Братик, доставатик, совсем тупигая стал. Тебе что, буря нужна в стакане воды? - Нет. - Штурм унд дранг? Вскрывание вен по очереди?! Пожар и цунами? Девушка успокоилась впервые в жизни, нашла того, с кем ей комфортно! Многим девушкам так везёт? Я тебя спрашиваю, брат? Сестра вдруг стала напоминать чью-то старшую сестру. Мою старшую сестру? Кажется, у меня уже однажды была старшая сестра. Харуно? Комачи вдруг стала как она. Потому что… Потому что… Потому что заботится о ком-то глупом и беззащитном, о том, кто сам не понимает собственных чувств. Никогда больше не буду злиться на Харуно. - Комачи, я кажется понял – спокойные, тёплые отношения, куда лучше страсти. - Ну дошло. А ты говорил Ирохе, что любишь её? - Она же тебе говорила, наверно. - Ты дурак? Мы о таких пустяках не болтаем. - Я – пустяк? – Ей богу, обидно. - Слушай, Исшикки – надёжный человек, я ей тебя сбагрила и уверена, что ты в порядке. Зачем мне лезть в ваши отношения. Мы о разном болтаем, о всяком. Так говорил? - Каждый день говорю. - Молодец. А целовал её? - Сейчас каждый день. - А когда первый раз поцеловал? - Второго февраля. - Браатик, ты нечто! Я тобой горжусь! - Так всё нормально? - Ну конечно! Ты же сам сказал, что она маленькая девочка. Комачи, конечно меня успокоила. Как-то неожиданно она превратилась в маленькую мудрую женщину. Но тревога внутри меня никуда не исчезла. Затаилась. Бывает, что в восемь лет маленькие девочки вскрывают себе вены. - Это, я пойду позвоню. - Конечно, давай. Поднявшись к себе, я вызвал на экран знакомый контакт. Пара гудков и… Она, что ждала звонка? - Да, Хачиман. - Привет, у тебя всё нормально? - Мы же два часа назад только расстались. - Я волнуюсь. - …? - Я к тебе привык, Ироха, мне без тебя пусто. - Семпаай, ты подкатить ко мне решился? - Блин, дурочка, не пугай меня. - Ладно. Хачиман… - Да? - Я тронута. Правда. - Хочу тебя увидеть. - М… Я папу провожаю в Нагою. - А можно?.. - Я бы с радостью…Только давай дождемся завтра. - А что будет завтра? - Выпускной. Твой выпускной. Отпразднуем вместе. Хочешь у меня дома? - Конечно! В смысле, - волна противоречивых эмоций захлестнула меня, - ты же одна остаёшься? - Да, будем вдвоем, только Комачи предупреди. - Хорошо. - Семпаай, ты что там себе напридумывал? - А, этто, же, как-бы, ничего. - Дурачёк, можешь придумывать. Ироха отключилась. Вот те раз! Как это понимать? И что можно придумывать, а что нет? - Братик, ложись спать, завтра рано вставать, не испорти сестричке мероприятие. - Да ладно, ладно. Утром Комачи заставила меня погладить форму, надеть дорогую рубашку, и тщательно сама меня расчесала. Мы вместе доехали на велосипедах до школы, и она упорхнула, а я остался ждать Ироху. - Эй, Хикитани, Ирохасу ждёшь? – Привычно бодрый Тобе хлопнул меня по плечу. - Ну да, а ты что на стоянке делаешь? - Оуку охраняю - Нафига? - Он Сагами будет встречаться предлагать. - Ну тогда не мешай ему. - Не, ты не въехал, это же прикольно. - Может не будешь вмешиваться, а то Сагами тебя застесняется и отошьёт Оуку. Тебя Эбина динамила, ты хорошо себя чувствовал? - Блин, Хикитани, ты – голова. А забыл! Второклашек всех во второй корпус забрали, они после официальной части подойдут. - А, спасибо. Официальная часть, как всегда, была скучная и затянутая. Пока не вышел Хаято Хаяма – он в лучшем своём стиле прочитал речь, умеренно сдобренную сантиментами и интеллигентным юмором. Готовится стать новым премьер-министром? Ну-ну. Публика потянулась к выходу на спортплощадку. Тобе, как обычно бурно выражал радость: - Хаято, молодчик, такую речь забабахал! Прямо премьер-министр! Айда праздновать! - Тобе, - Хаяма приподнял бровь и кивнул в сторону Миуры и Эбины, - невежливо оставлять дам одних. - Э, Хаято, ты – красава! Тобе сгрёб в охапку Эбину и поволок к выходу, кажется она не особенно сопротивлялась. Хаяма и Миура неловко сцепились кончиками пальцев и двинулись следом. Да, Хаято Хаяма, ты думаешь, что ступаешь по тонкому льду новорожденных отношений, а, на самом деле, уже утонул. И я тебе руку помощи протягивать не собираюсь. Нда! Незаметно пристроившись за Сагами и Оукой… Они тоже вместе? За руки не держаться, но идут, касаясь плечами… Эпидемия? Надо держаться от них подальше. Хотя, я сам, отчасти, виноват в распространении заразы – не было иммунитета к девушкам. Вот и заболел. И переболел. И почти сдох. И выжил. И сразу заболел снова. От этого нет иммунитета. Хикитани, ты не красавчик – ты слабак! Прощайте, Оука и Тобе и Хаяма, вы больше никогда не станете самостоятельными. Только я – герой одиночка Эйчмэн способен рассуждать здраво в этом мире бушующей юности. Что за бред у меня в голове? Где Ироха? На школьном дворе царила суета: выпускники разговаривали друг с другом, с учителями, с приятелями-младшеклассниками. Готовились к неофициальной части. Все уже наслышаны о способностях нового президента к организации мероприятий и ждут чего-то яркого. Молодец, Хачиман, такую сестру воспитал! Только почему она тебя теперь воспитывает? Где Ироха? Второклассники, ставшие уже старшаками волокли звуковое оборудование на теннисную площадку. Вот какие-то девочки, кажется из класса Исшики. А где Ироха? Я остановился на пути у второклашек. - Хикигая семпай? – Ты откуда меня знаешь? Ты сталкер, что-ли? – А Исшики сегодня нету… Где телефон? Где, нафиг, Ироха? Она обещала! Вдвоём отпраздновать. Да хоть в толпе. ГДЕ ИРОХА!?!? Гудки прерываются и сахарный голос в динамике твердит: «Абонент не может ответить на ваш звонок. Перезвоните позже». Ироха, давай же! «Абонент…» Ироха, Ну! «Абонент…». Мерзкий голос! Я хочу слышать Ироху. «Абонент…». Хикигая Хачиман, беги! Хватай велосипед. Торопись. Та станция, на которой Ироха вышла прошлой зимой, когда… Она запретила себя провожать – сказала, что живёт совсем рядом. Пятнадцать минут на велосипеде. Это слишком долго. Крути педали быстрее. Она никогда не давала провожать себя до дома. Ещё быстрее. Можно часами бегать по кварталу и кричать «Ироха» и ничего не добиться. Надо рационализировать поиск. Из мозга утекает кислород, надо думать быстрее, пока не отупел. Она пригласила меня к себе домой. Сама. Сбой системы – даже не давала проводить. Пригласила. Паника доедает остатки кислорода. Хикигая, ты – сраный одиночка. Почему ты не спросил её адрес у кого-нибудь. Потому что сраная привычка полагаться на себя тебе дороже. Что я не почувствовал, пропустил в этот раз, что опять пошло всё вкривь? К чёрту! Действуй уже. Знакомый номер из списка звонков. Почему я ещё не забил его в контакты? Гудки. - Хикигая, я сильно занята, не сейчас. - Сестра помоги!