В лесу Аокигахара

Где-то далеко, на самом краю сознания, вспыхивает свет. Он багровый. Сэр Артур ассоциируется с этим светом. Кто такой Артур? Не король. Меч в камне. Камень на сердце. На сердце кровь. Кровь из носа. Из носа – не смешно. Из носа – глупый стереотип для педофилов. Из вены – слабость и забытьё. Из вены – тяжесть в теле. Тяжесть из-за камня в сердце. Сердце – камень. Уже нет. Языковые курсы. Кто-то ничтожный учит язык, чтобы заменить того, кого нет. Надо вспомнить. Слёзы и прерывающийся голос: «Прости сестра, я недостойна, но, если можно… Всё, что смогу, позволь мне». Кровь из носа! Расхожее выражение. Умри, но сделай. Уговор дороже денег. Взялся за гуж… Что такое гуж? Нелепый народ: не могут говорить по-человечески. Там вечный холод. Багровое солнце в вечном закате. Мне холодно. Багровый свет режет глаза. Где руки? Нет. Тяжесть. Как при кровопотере. И холод. Как будто заканчивается кровь. Один раз так было. С кем? Со мной. Это первое, что я помню о себе. Была смерть. В смерти был покой. Потом жизнь. В жизни – ложь. Ложь – вечная тревога, ведущая к смерти. Жизнь заканчивается смертью. Жизнь – тёмный лес, из которого нельзя вернуться. Корни опутают ноги, кроны деревьев заглушат крики. Лес Аокигахара. Это второе. Крик вспыхивает на краю сознания вслед за светом -«Семпай». Кто? Я? Нет. Кто-то. Губы чувствуют влажную прохладу. Горящее горло смачивает жидкость. Кровь? Вода. - Семпай. – свистящий выдох исходит их бронхов. - Очнулась. – Знакомый голос без интонации пробуждает слуховые ассоциации. - Сестра. - Ну можно сказать и так. Глаза разлипаются: в плавающем круге багрового света силуэт. Тревожный и успокаивающий. Как так может быть? Как рыба не первой свежести. Как тухлые глаза, излучающие нежность. Как мрачный мизантроп, испытывающий чувство любви. Как сестра, которая, могла стать сестрой, но не став ею, всё же сестра. Серый силуэт мягко опускается в кресло, освещённое багровым закатом. Сознание, одновременно с этим с силой врывается в черепную коробку. Я – Исшики Ироха. - Харуно, где семпай?