Маленькая жизнь

      Северус прекрасно понимал, что от аппарации состояние Гарри может ухудшиться. Осознавал, к чему это может привести. Знал, что с ним за это сделает Дамблдор. Но выхода не было.       Он аппарировал с мыслями о том, что всегда нужно надеяться на лучшее, сильно прижав к себе Поттера. Худой и словно безжизненный мальчишка склонил голову на плечо. Глубокая рана на голове Поттера сочилась кровью, когда Северус приземлился на ноги в своем старом доме, чувствуя, что силы на исходе.       Не тратя времени ни на что, Северус быстро, но предельно осторожно уложил Гарри на диван в гостиной. Убедившись в том, что хуже от аппарации ему не стало, Северус, одним взмахом руки призвав склянки с зельями, принялся за работу.       Дурсль обязательно ответит за свой поступок.       Как и Гарри за свой.

***

      Северус был не рад дому. Сейчас он убедился в том, что пословица про лечебные стены дома ― полная чушь. Он сидел в гостиной, потягивая чай, и благодарил Мерлина за то, что с Поттером все нормально.       Около сорока минут он потратил, чтобы вылечить все повреждения на голове, спине, руках и ногах Гарри и стабилизировать его состояние. Работой Северус остался доволен, но ничего не могло заставить выбросить из мыслей картину на Тисовой. Ничего не поможет залечить душевные раны Поттера. И Северус как никто знал, как такие травмы отражаются на человеке. Никто сейчас не в состоянии помочь, поэтому он должен действовать четко, говорить по факту и не ошибаться.       Раньше Северус никогда не думал о чьей-то судьбе, никого не жалел, но сейчас при мысли о жизни Гарри Поттера чувствовал несправедливость. Если бы не он, в ту ночь Лили осталась бы жива, а Гарри не страдал.       В новом свете сейчас открылись все замашки Поттера, абсолютно каждая минута, что провели вместе ― от этого становилось жутко. В голове всплыли воспоминания о встрече с Дурслем на вокзале, о первой реакции и так далее. Странно, что все эти мелочи не бросились ему в глаза. Северус Снейп, шпион с многолетним стажем, не заметил, что ребенку плохо из-за личной неприязни к его отцу ― человеку, который погиб много лет назад? Неужели это так и есть?       Северус нарисовал себе образ Поттера в голове сам. Такой Поттер, каким он себе его представлял, не стал бы скрывать подобных вещей. И кстати, то, что он все-таки молчал, заставило Северуса уже в который раз за все время задуматься о глупости мальчишки.       Он был готов снять с Поттера три шкуры за это молчание. Скорее всего, об этом не знают даже его лучшие друзья. Слабо верилось лишь в то, что Альбус Дамблдор ни о чем не догадывался, но решил не додумывать.       Мотнув головой, не справившись с нахлынувшими эмоциями, Северус со злостью швырнул чашку на пол. Чай расплескался по ковру. Шумно выдохнув, он запустил обе ладони в волосы и закрыл глаза. Идиот. Картина с Верноном и Гарри уже в сотый раз за несколько часов всплывала перед глазами, возвращая в детство. Такое же кровавое, страшное и ужасное.       Решив, что на сегодня хватит, Северус поднялся с кресла и отправился в спальню, проигнорировав чай и осколки на полу. Эта ночь будет самой ужасной, наверное, за последние лет десять. И утром он обязан будет серьезно поговорить с Дамблдором.

***

      Утро отдалось в ушах Гарри звоном. Словно штанга обрушилась на голову, отчего он, не успев даже приподняться на локтях, снова свалился на подушку.       Гарри чувствовал, как мягкое прохладное одеяло полностью окутывает тело, заставляя таять в нем. Местами его спина вспыхивала пламенем, но прохлада одеяла мгновенно заставляла внезапно появляющуюся боль стихать. Это чувство, когда жжение наконец-то уступает место облегчению, Гарри обожал и не представлял, что люди вообще могут чувствовать что-то лучше. Голова буквально утопала в подушке, и сам он вдыхал приятный лесной аромат, исходивший от постели. Гарри не чувствовал дискомфорта или напряжения, отчего было немного не по себе, но он до такой степени не хотел подниматься и покидать этот рай, что даже глаза боялся открыть, молясь про себя, чтобы это мгновение никогда не закончилось.       Гарри силой заставил себя распахнуть глаза, когда услышал странный шорох. Это не прервало радости и умиротворения, но все-таки заставило вернуться в реальный мир.       На душе было легко. Немного настораживала мысль, что со вчерашнего вечера ничего не помнит, и обстановка, в которой проснулся, заставила поежиться. Пока глаза были закрыты, он представлял себя укутанного в белые одеяла, лежащего в светлой комнате с большими окнами, и его удивление достигло максимума, когда проснулся в темно-зеленой комнате на кровати из черного дерева на такой же, как стены, зеленой постели.       Дрожь пробрала Гарри с головы до пят. Он мгновенно вспомнил дядю Вернона, а после и Снейпа.       Темная комната. Угнетающая атмосфера. Слизеринские цвета. Разве может быть такое, что Снейп забрал его к себе? Если бы не страх, он точно не смог бы сдержать отвращение. Снейп забрал к себе? Что за абсурдная мысль?       Гарри не понимал, почему нахождение неизвестно где не пугает, равно как и интерес от этого не уменьшается. Выдохнув и плотно сжав руки, чтобы собраться с мыслями, он поднялся и свесил ноги с кровати. С удивлением Гарри обнаружил, что был одет в пижамные штаны и носки. Ни футболки, ни рубашки на нем не было. Реальность начала смазываться. Может быть, дядя его убил?       Когда стал ногами на прохладный пол, Гарри почувствовал так настолько свободно, что на мгновение позабыл обо всем. Изо дня в день это действие сопровождалось адской болью, а сейчас поднялся налегке. Носки дарили ощущение небесной мягкости, а приятные к телу штаны Гарри воспринимал как дар — за то время, что после учебного года пребывал у дяди с тетей, забыл, что такое спать в нормальной одежде.       Гарри ступил вперед, как внезапно раскрывшиеся двери заставили замереть в ступоре.       Сбылся самый страшный кошмар.       Он находится в доме Северуса Снейпа.       Снейп, сохранив бесстрастное выражение лица при виде явно напуганного Гарри, спокойно зашел в комнату и поставил поднос с едой на тумбочку.       ― Тебя поразили заклятием остолбенения? ― спросил Снейп и, усевшись на табурет напротив кровати, жестом пригласил Гарри сесть обратно. Он понимал, что груб, но жалеть Поттера точно не собирался. ― Сядь.       Гарри, даже не удосужившись развернуться, шагнул назад и плюхнулся на кровать, стараясь избегать прямого контакта. Страшно было смотреть Снейпу в глаза, равно как и осознавать, что это вообще он. Понурив плечи и, выдохнув, уставив свой взгляд в пол, Гарри замер.       ― Посмотри на меня, Поттер, ― Гарри даже бровью не повел.       Снейп лишь закатил глаза. О чем вообще думает мальчишка?       ― Я не стану повторять дважды, ― уже тверже выдал Снейп.       Гарри медленно поднял голову, едва справившись с ознобом, и посмотрел в лицо Северусу. Он был уставшим — заметно. Поверить в то, что Снейпу тоже подвластны человеческие чувства, было сложно, но уже не так нереально.       ― Слушай меня внимательно, ― начал Северус, пристально наблюдая за поведением Поттера, ― сейчас ты поешь, примешь душ и оденешься. Ждать тебя буду ровно через час в гостиной. Ванная комната там, ― он указал рукой на двери, ― гостиная по лестнице вниз и направо. Одежда лежит на стуле. Времени достаточно?       Гарри сглотнул.       ― Вполне, сэр.       Снейп кивнул и, одарив мальчишку убийственным взглядом, вылетел из комнаты, резко захлопнув двери.       Еда оказалась очень вкусной, из-за чего Гарри на мгновение даже усомнился в том, что недавно появившийся Снейп не был галлюцинацией. Очень по-детски было верить в то, что Снейп на самом деле захочет его отравить, но точно также глупо даже на миг не задуматься об этом.       Несмотря на мрачную обстановку в доме, ванная комната была светлой. Когда Гарри зашел внутрь, даже поморщился — настолько в глаза бил царящий повсюду белый цвет. Заприметив одежду и помотав головой, чтобы отогнать мысли, Гарри разделся и включил душ. Конечно, будь он сейчас не в шоковом состоянии, непременно стал бы биться в истерике и требовать отправить его к Сириусу, но внутренняя скованность не дала во время разговора даже заикнуться об этом.       Со временем злость на Снейпа все сильнее начинала проявляться, и Гарри был уверен в том, что разговор в гостиной не пройдет так же гладко. Он не собирается оставаться здесь надолго. В доме Снейпа? Кому он расскажет, никто и ни за что не поверит. Даже к дяде Вернону Гарри не испытывал сейчас такой ненависти, как к Снейпу.       Быстро надев на себя до отвращения черные вещи, которые оставил Снейп, он вышел из ванной комнаты и отправился вниз.       Лестница была длинной. Обувь, которую Снейп оставил для Гарри, немного скользила ступеньках, поэтому приходилось держаться за поручень, чтобы не заработать новые ссадины. Стены вокруг были светло-серого цвета, и Гарри ни за что не поверил бы раньше, что гнусный идиот Снейп может жить в таком доме. Да даже в то, что он вообще может жить в доме.       Гостиная оказалась просторной. Оформлена она была в таких же спокойных серых и бежевых тонах, словно выбирал цвет обоев и мебели не сам Снейп, а кто-то другой. Может быть, женщина. Гарри ухмыльнулся. А ведь до этого он даже представить себе не мог, что у Снейпа вообще может быть какая-то женщина. Неужели никому больше в голову не приходила эта мысль? А что, если у Снейпа даже дети есть?       Мгновение спустя Гарри фыркнул. Почему он вообще забивает себе голову всей этой ерундой? Его задача — поблагодарить Снейпа за спасение и потребовать отправить на площадь Гриммо. Большего не нужно.       ― Ты не поедешь на Гриммо, Поттер, ― холодный и твердый голос донесся из правого угла гостиной, заставив Гарри подпрыгнуть и обернуться. ― Об этом можешь даже не мечтать.