Всего лишь начало...

Ночь. Комнату освещает лишь тусклый свет луны, еле пробирающийся с улицы. «Кажется, я схожу с ума… Уже не могу отличить сон от яви. Чаще стали приступы. Яков Петрович начинает интересоваться, всё ли в порядке? Я спокойно отвечаю: „Да, всё хорошо“, — но на самом деле всё плохо. Как только вернёмся в Петербург, найду себе психиатра». Я аккуратно встал с кровати и выглянул из окна. Меня обдало свежим воздухом. Я поёжился и вернулся в кровать. В голову лезут дрянные мысли, а сон никак не хочет ко мне возвращаться, хоть я и пересчитал уже целое стадо овец. Не придумав ничего умнее, одеваюсь и тихонечко выхожу из дома. — А ещё говорят, что тут какой-то Кукуй, чёрт его подери, водится, — вслух сказал я, любуясь на звёзды. — Люди говорят, Николай Васильевич, — я вздрогнул от испуга и оглянулся. Рядом со мной стоял Яков Петрович. — Я разбудил вас? Прошу прощения, — Гуро ухмыльнулся. — Я давно сижу на террасе. Вы просто меня не заметили, — Яков Петрович подошёл ближе. — А вам почему не спится? — Да вот, мысли дурные в голову лезут… — прохрипел я. — А знаете что, Николай Васильевич? Предлагаю вам принять лучшее в мире снотворное и лечь спать, а то вид у вас очень измождённый. Люди скоро шарахаться начнут. Мы зашли в душную комнату. Было приоткрыто окно, но это не спасало. Я подошёл к столу, заваленному бумагами. — Разрешите поинтересоваться, а что это такое? — я кивнул на листки бумаги. — А, это? Это местная литература. Там их Кукуй в полной красе описан. Вы лучше не читайте на ночь эти произведения, а то мало ли что привидится. Я взял стакан с напитком и осушил его. — Спасибо, доброй ночи… — запинаясь, произнёс я и направится в свою комнату. У самой двери Гуро окликнул меня: — Николай, вы точно не хотите ничем поделиться? Я молча стоял и ничего не мог сказать. Яков Петрович вплотную подошёл ко мне и заглянул в глаза. Я затаил дыхание и опустил взгляд в пол. — Тогда не смею вас больше задерживать. Я буквально вывалился из комнаты. Сердце бешено билось в груди, будто желая выпрыгнуть из тела. — Доброй ночи, Николай, — кинул Яков Петрович, появившись в дверном проёме. Вернувшись в комнату, я замертво упал на кровать. «Так близко я почувствовал тепло его тела, но в то же время холод его души, почувствовал, как бьётся его сердце… Почему так сильно бьётся моё? Неужто я испытываю к нему чувства? Нет… быть такого не может!» Ближе к рассвету я смог отогнать от себя мысли и наконец уснул.