Всего лишь начало...

Утро выдалось нелёгким. Меня растолкали, когда солнце ещё не успело выйти из-за горизонта. — Встаём, Николай Васильевич! Дела есть, — можно сказать, ликовал до боли знакомый голос. Я нехотя приподнялся. — И вам доброе утро, Яков Петрович. Что-то случилось? — сонно произнёс я, подавляя желание зевнуть. — Случилось. Одевайтесь, жду вас на крыльце, — Гуро исчез за массивной дверью. Я сполз с кровати и первым делом открыл окно. Погода радовала ясными, тёплыми деньками. Взглянув вниз, я встретился с недовольным взглядом Якова Петровича и тут же скрылся из окна, поспешив сделать утренние процедуры. — Наконец вы готовы, Николай, — только что в ладоши не похлопав, продекламировал Яков Петрович. — Можно поинтересоваться, что случилось? — На самом деле, ничего хорошего, но, возможно, есть какие-то зацепки. На заре торговцы, проходя через лес, обнаружили тело молодого человека, двадцати лет отроду. Мы с вами, Николай Васильевич, сейчас пойдём на место убийства, — на этих словах Гуро с лёгкой ухмылкой посмотрел на меня, но моё состояние его, видимо, не порадовало. Окончательно побелевшая кожа, слегка покрасневшие слизнячки глаз и маленькие синяки под глазами. Всё это в совокупности оставляло желать лучшего. Ничего более не сказав, Гуро решительным шагом устремился к лесу, где до нынешнего времени находился труп. Рядом с опушкой стояла толпа народу. Александр Христофорович и иже с ним. «Вот радость какая, трупами любоваться», — удивился я происходящему. — Попрошу вас расступиться, господа, — кинул Гуро толпившемуся вокруг народу. Я протолкнулся вслед за ним. И тут моему взору открылась столь дикая картина, что я еле подавил в себе рвотный рефлекс. — Дышите глубже, Николай, вы мне нужны живым. Передо мной расстилалась поляна, кругом залитая кровью. Рядом с пнём лежал молодой человек без глазниц! Там просто были две чёрные дырки! Яков Петрович достал своё оборудование, как по мне, больше подходящее для экзекуций. И начал диктовать описание состояния трупа, от чего мне стало ещё хуже. — Если вы позволите, я отойду на минутку. — Идите, конечно, Николай Васильевич. Я вышел из-за живой «стены» и спокойно выдохнул. «Не для меня такая работа… Но, раз напросился, надо служить». Я пробрался к поляне, и тут… опять то же чувство. Сильно начала болеть голова, всё помутнело, и перед глазами начали бегать картинки. Очнулся я, как оказалось, под вечер, лёжа на кровати в своей комнате. Приподнявшись, я заметил Якова Петровича, стоящего напротив окна. Я попытался тихонько лечь обратно, но кровать предательски скрипнула, выдав меня с потрохами. — Я вижу, вы очнулись, Николай Васильевич, — изобразив улыбку, сказал Яков Петрович, подходя к моему, можно сказать, почти бездыханному телу. — Как я сюда попал? — Вас донесли… — он на минуту замолчал. — Вам не трудно будет ответить мне на пару вопросов? — Да, давайте. — Что вы видели? Это же не просто обморок. — Я... я видел нечто, — начал было я, но к горлу подкатил ком и стало трудно дышать, однако вскоре я всё же продолжил, — оно было в темном балахоне, на голове капюшон, вместо лица — чёрная пропасть с двумя красными светящимися глазами, которые я теперь вижу каждый раз, как закрываю глаза, — я сглотнул и отвернулся от Гуро, по щекам у меня катились жгучие слёзы. Последнее, что я помню — руку, холодную, как лёд, которая аккуратно проводит по моей щеке, вытирая солёные капли.