Разбитое зеркало

Сильно хромающий Корги поймал Кин за руку, когда та спускалась по лестнице. В первом бою он ценой трех человек задержал поимщиков Локоса до того, как подлетели бойцы из замка, едва не лишился правой ноги, вынужден был отправить свой отряд с Тулпом, а сам отлеживался под зорким оком мастера Нилифа. Кин знала это, потому что десяток «актеров» вместе с ней исполнял роль личной гвардии и личной ударной группы Лёро, и успел порядком помахать саблями. Теперь… впрочем, в это самое «теперь» ее куда больше грызло странное исчезновение брата. - Дочка? При ком-либо Корги звал ее только барышней или сиятельством, но здесь, на пустынных ступенях почему-то изменил обращение. - Слушаю. - Помнишь сказку, что была у Абажа? Думается мне, пора ее рассказать герцогу. Я, грешным делом, считал бумаженцию бесполезной… и видно ошибся. - Это связано с пропажей Локоса? – быстро спросила Кин. - Возможно, но… не только. Это связано с тварью, покалечившей тут стражников несколько дней назад, и с черными осколками. - Какими осколками? - Черными. Осколками черного зеркального стекла. - Но у нас нет черных зеркал. Все зеркала в замке светлые, да и в городе я черных не помню… Хотя… - Кин замялась, вспоминая, - хотя один раз я видела черные осколки, еще удивилась им. В королевской опочивальне во дворце. - И сколько… их там было? - Не считала, знаешь ли. - Ну а примерно? Пять, десять, сто? - Штук десять точно было, но там весь пол стеклом засыпан, что упало – не найти. - Десять… Десять – это, Акчозор, очень плохо, хотя и лучше ста. А если бы было сто… я бы первый улепетывал во все лопатки. - Да что это за зеркало такое и что за сказка?! - Я расскажу, - Корги пошатнулся, и Кин подставила плечо. – Все расскажу, тебе и твоему батюшке. И чем скорее, тем лучше. Время не терпит. Опираясь на плечо названой дочери, он с большим трудом добрел до колодца посреди двора, у которого Лёро что-то пояснял Году. Герцог повернул голову. - Кин? - Отец, Корги хочет рассказать какую-то легенду. Это важно. - Ну? Бывший актер вытащил из-за пазухи сверток, развернул тонкую ткань и затем – лист пергамента. - Этот текст – из библиотеки министра Абажа. Он очень старый, записан более трех сотен лет назад, на заре королевства. Его составлял некто Акзакс. - «Летопись зеркал»? – спросил Лёро. - Да, ваша светлость. - Присядь, – герцог кивком указал на выложенный досками край колодца. – Я знаю этот текст. Тебе было приказано добыть его у Абажа? - Так оно и было. Но только когда страница перекочевала в мои руки, обнаружилась с ней одна странность, - и Корги аккуратно подцепил край листа ногтем. Тонкие полоски клея расползлись, и толстый лист распался на два очень тонких. Второй был покрыт ровными рядами знаков, похожих на треугольники, перечеркнутые во всех мыслимых и немыслимых направлениях. Подошел Нушрок. Вздернул бровь: - Записки из земли Блуждающих песков? - Не совсем, ваше сиятельство, - ответил Корги. – Это шифр, знаками пустынников заменены наши буквы. Некая сказка «Черное зеркало», написана от имени товарища или помощника зеркальщика, изображает труд в мастерской и изыскания мастера над проходами в разного цвета волшебные стекла. - В том числе черное, - уточнил герцог. - В том числе черное. Черное зеркало – проход в мир чудовищ, и ведет оно себя прямо противоположно обычному, белому зеркалу. Если разбить белое зеркало, оно перестанет быть проходом. А если разбить черное… - Проходом станет каждый осколок? – угрюмо спросил Нушрок, и Кин показалось, что даже солнечные лучи похолодели. - Каждый осколок станет чудовищем, когда на него попадет солнечный свет. Чудовищем без глаз, рта и ушей, но способным почуять добычу на расстоянии нескольких миль. Чудовищем, не пропускающим никого живого, но особо охочим до людей. Способным выпрыгнуть из тени и уйти в тень. Способным самому притвориться черной тенью на стене, потолке или еще где-то, - правда, тогда в комнате становится темнее, чем должно бы... - А если зверя убить? – спросила Кинбред - Это не так просто сделать. Черный зверь боится старой стали и старого серебра, но чем меньше жизней погубило оружие, тем меньше с него толку. Если выйдет, чудовище снова станет осколком… до следующего луча. - Я видела такие осколки в королевской опочивальне, - добавила девушка. - Видела штук десять, может быть больше, и солнечные лучи до них тогда не дотягивались... но был самый рассвет. Нушрок помрачнел. Глянул на брата. Кин видела, что между командирами идет безмолвный обмен информацией, ей неизвестной. - Зачем колоде потребовался документ? - Господин Нело пожелал ознакомиться. - Кто ты в колоде? - Ничего-то от вас не скроешь, ваша светлость, все-то вы видите, все-то знаете, - улыбнулся Корги, глядя на названую дочь прозрачными серыми глазами. - Десятка или дама, - кивнул Нушрок. – В даму поверю больше. Кинбред растерянно переводила взгляд с одного на другого. - Не слышала о «колоде», племянница? – подмигнул ей наипервейший министр. – Любопытная гильдия, между прочим. В свое время в «карточный двор» или «колоду» Борей, последний король земли Облаков и туманов, собрал многих гадальщиков, актеров и проходимцев, создав одну из самых совершенных служб разведки и похищения информации, попившей и у нас немало крови. Борей не оставил наследников, и, к счастью нашему и сожалению призрака монарха, если таковой есть, первый Канцлер, человек, излишне строгий к увлечениям и порокам, попытался уничтожить «колоду»… а живым картам это не понравилось. В итоге уже много лет Канцлеры меняются, а «колода» живет, щедро раздавая краденые секреты за золото и серебро. - Я считала карточный двор легендой, - сказала Кин. - Да нет, вполне земное явление. Впрочем, и зеркальные сказки что-то начали излишне часто оживать. - Колода до сих пор помнит милость Облаков и туманов, - медленно, взвешивая слова, ответил актер, - И знает цену крылатым. Могу сказать, что свою сторону весов на этот раз колода… выбрала. Потому я здесь, а страницы в орлиных когтях, а не в копытах. - Страницы изъяты из жабьих лап, - задумчиво обронил Лёро. - И не верится, чтобы их не читали. - Возможно, имеет смысл посетить болотный замок прежде, чем идти на столицу. Если он захвачен мятежниками, ты, скорее всего, пополнишь ряды ополчения, - предложил Нушрок. – Если свободен, сможем задать несколько вопросов нашему общему знакомому. - Согласен. С рассветом выходим, как собирались. И ты тоже, Корги. Там ты понадобишься. - Как прикажете, - преувеличенно низко поклонился с края колодца актер. – Боюсь только, в седле мне долго не удержаться. - Эту проблему Нилиф решит, - отмахнулся Лёро. – А теперь возвращайся в дом и выспись. Килсус! - Я помогу, отец, - вмешалась Кин. На обратном пути Корги хромал еще сильнее, но девушка никак не могла понять, делается это всерьез или для представления. Устраиваясь на постели в маленькой комнатушке, актер улыбнулся названой дочери. - Вот и сладили дело. Пусть маршал знает про вторую тень побольше, и всем будет получше. - Ты думаешь, что Абаж читал о черном зеркале? – на всякий случай переспросила Кин. - Этот лист был у него на столе, - просто ответил Корги. - Ты… в самом деле из «карточного двора»? - Конечно. Если уж на то пошло, по праву крови. - А… почему пошел со мной? – осторожно спросила Кин. - Потому что дочка. Брата твоего спасал – это нам зачтется, здесь чистый расчет. А ты – дело другое. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. - Выросла бы ты у нас – сегодня предъявляла бы права на трон. Но ничего… старый орел найдет путь и помягче. - Крылатые в неблизком родстве с королем, - возразила Кин. - А кого это когда пугало? - Не знаю, - поёжилась Кинбред и добавила честно: - меня бы испугало. Никогда не мечтала о тяжести короны. - Так ты вся в меня, - улыбнулся Корги, не поднимая век. – Но корону лучше всего носят те, кто о ней не мечтал, и ее страшится. Береги себя, Акчозор. А я попытаюсь сберечь тебя. - Помоги мне найти Локоса, - попросила она, чувствуя, как в горле заскреблись слезы. – Меня беречь не так важно, а найти его – помоги. - Помогу, чем смогу. Дай время подумать, может, чего и намудрим. - Хорошо. Отдыхай. Кин вышла и тихо притворила за собой дверь. Зачем она Корги? Может ли быть, чтобы человек «колоды» так сильно верил в родство дарованного имени? Если да, то почему имя дарили именно ей, а не Локосу, наследнику рода, мальчишке? Если нет, то что за отражение должен породить такой изгиб зеркала? - По воде идут круги, - пробормотала она себе под нос. – И все к нашему берегу. По крайней мере, в эту ночь барышне удалось выспаться. Сны решили не наведываться, и с первыми лучами Кин принимала от Цертиха заседланного коня. Ретев бил копытом, танцевал и просился в дорогу. Войско в строгом порядке выходило из ворот, заполняя собой ширину Змеиного дола – стройные ряды кавалеристов, масса пехоты с блестящими иглами пик, покачивающиеся на колесах пушки. Девушка присоединилась к знаменной группе – два десятка охраны под рукой Дрока, Лёро, Нушрок, Корги, двое сигнальщиков и Гурд. В коричневом с золотом облачении вестового мальчишка гордо задирал нос. За спиной опустилась решетка, и со скрежетом цепей поднялся мост – по приказу герцога Орлиный клин на всякий случай оставался в глухой обороне под командованием Года. Впрочем, Яала Сиби тоже оставалась, и Кин знала, что любимица отца сумеет оказать коменданту своевременную и всеобъемлющую поддержку. Пыля и порождая между скал многоголосое эхо, войско выдвинулось в дорогу. Шли небыстро, чтобы не утомлять пеших и сохранить порядок. Свернули на менее ровный, но короткий тракт прямо по склону горы. Зеркальные рисовые поля встретили войско багряным отражением заката и молчанием. Первый придорожный поселок оказался пуст, а над вторым лениво курился дым. Примчался галопом Девдем: - Ваша светлость! Живых нет, только стекла. Боя не было. Налетели, порубили, ушли в сторону замка. Вырезаны все, женщины, дети… разве что собак и кошек не тронули. - Кто? – тяжело спросил Лёро. - Конный отряд, не меньше полусотни. Подковы наши, здешние. - Нело или Сол, - буркнул Нушрок. – Явились наводить порядок. Ацинук и Толом подъехали минут через пять, когда черные опаленные крыши вылезли из зелени совсем близко. Толома трясло, говорить он не мог, только сверкал бешеными глазами. - И что теперь? – спросил Ацинук. - Теперь мы повесим тех, кто это сделал, - ответил Лёро, - как и должно поступать с разбойниками. - Даже если это… королевский казначей или именитый лорд? - Какая разница? – Нушрок дернул плечом. – Если лорд позволяет себе грабеж и разорение, он перестает быть лордом, и превращается в висельника. Проезжая по улице, вернее – по тракту между двумя половинами поселка, - Кинбред краем глаза видела фигуры из стекла, когда-то бывшие людьми. Кто бы ни похозяйничал тут, он наслаждался своей силой и безнаказанностью, как кот, душащий синицу. Из придорожных зарослей тростника почти под копыта коня Кин бросилась грязная женщина в лохмотьях. Девушка подала коня вперед, загораживая дорогу к отцу. Женщина отшатнулась и закричала жалко, со слезами в охрипшем голосе: - Ваша милость! Ваша светлость! За что?! Что мы сделали?! - Пропусти, - приказал Лёро, останавливая своего громадного коня. – Кто напал на вас, добрая женщина? - У них олень на знамени, ваша светлость! Наскакали, дома подожгли, порубили всех! Разве мы бунтовщики? Кому бунтовать, ежели мы с голода помираем?! - Нападавших мы найдем и казним. Выжившие пусть собираются вместе, утром на этом месте будет гонец. Ясно тебе? - Как прикажете, ваша светлость… - Сейчас пойдешь с пажом, в обозе тебе дадут хлеба и другой еды, сколько унесешь. Это на всех уцелевших. Ясно? - Век небо за ваше счастье молить буду! – всхлипнула тетка. - Куда поехали нападавшие? - В господский дом, что на холме. И как туда унеслись, так и не выходили… - Хорошо. Гурд! - Понял, ваша светлость! Сию минуту, ваша светлость! – вскрикнул бывший зеркальщик и, пришпорив коня, вылетел из цепи охранников. Женщина спотыкаясь, бросилась следом. - Нело отличился, хотя нам это на руку, - криво и жутко усмехнулся Нушрок. – Интересно, понимает ли, что его должно ждать? - От кого? – вопросом на вопрос ответил Лёро. – Ты считаешься погибшим, я сижу в осаде, а Абаж… - Не думаю, что Абаж сумеет отстоять хотя бы свой дом, - хмыкнул Наипервейший министр. – Он привык вершить дела золотом или ядом, но никак не сталью. Кажется, ты оказал ему услугу, заперев юного отпрыска в своих подземельях. Дорога медленно вползала на широкий рукотворный холм, на вершине которого за оградой из белого камня красовалась Зеленая усадьба. Нет, со вкусом у Наипервейшего министра Абажа явно все замечательно, решила Кин, раньше у заклятого друга дядюшки с визитом не бывавшая. Но вот с защищенностью у этого дома… в общем, нет у него такого понятия, как защищенность. Длина стены почти неизмерима, вплотную к ней поднимают кроны деревья сада, вьется плющ, булькают фонтаны. Высокий дом оброс крыльями, мезонинами и башенками, как королевский торт, но окна широки, едва не во всю стену, входов много, хозяйственных построек вокруг штук пять, и обороняться в этом уютном гнездышке не пожелаешь и злейшему врагу. У ворот маялись на солнцепеке четверо часовых в рыжих замшевых колетах. Появление войска из-за отрога горы они прозевали, и теперь удивленно рассматривали Девдемовскую полусотню, построившую перед воротами охранный коридор. - Передайте хозяину дома, - холодно бросил Лёро, - что его и его гостя желает посетить Их Величество в сопровождении Наипервейшего министра Нушрока и герцога Орлиного клина. Раз уж он не потрудился выслать эскорт, пусть соизволит открыть ворота.