Полет феи

Давно уже опустились сумерки, небо укуталось тьмой и открыло миру свои бледные звезды, зимой, во тьме стоящей вдали от городов Школы Четырех Стихий, казавшиеся огромными светящимися небесными гигантами. Праздник середины зимы отшумел и завершился. Вокруг стояла тишина. Все феи и маги в основном разошлись по комнатам. Так сделали и уставшие Милора с Алевтиной. Весь вечер они провели у Киоры в комнате, возможно, задержались бы там и подольше, если бы директриса Школы Четырех Стихий не выгнала их, заметив, что Алевтина уже зевает, пытаясь скрыть желание спать. Стоит отдать должное, девушки действительно приятно провели время, уплетая фрукты и вкусняшки и восхищаясь чудесным гиперреалистичным магическим фильмом. На самом деле, пока такие фильмы встречались достаточно редко, так как феи, обладающие достаточными силами и навыками для создания подобной красоты, обычно занимались развитием собственных сил, а не помогали жаждущим хлеба и зрелищ на съемочных площадках, однако у Киоры, очевидно, такие фильмы были в скромном по человеческим меркам, но очень большом для магического мира количестве. На вопрос о том, где девушка смогла добыть такие редкие вещи, она посмеялась и рассказала, как родители юных фей всячески пытаются задаривать школу подарками. Пусть это были не ее личные записи, но хранились, как достаточно хрупкие вещи, они у нее. Иногда в Школе Четырех Стихий по просьбам трудящихся проводились киновечера, а также получить записи фильмов во временное пользование можно было на последнем курсе, так как для воспроизведения фильма необходимо было обладать определенными навыками, которых у многих фей, разумеется, не было. Настроение Киоры действительно стало куда лучше, чем было до этого, но, все же, с уходом учениц легкая грусть вернулась. И сейчас девушка стояла у окна в темноте и вглядывалась в очертания созвездий на небосклоне. Звезды слегка мерцали и светили прохладным светом. Пожалуй, Киоре было даже немного страшно. Она совершенно не привыкла открывать кому-то свои чувства и душу, но так складывались события, что за последние месяцы большая часть ее тайн сама открылась для этих нескольких фей. Общаться с кем-то после стольких лет и не думать о том, как бы сохранить свои тайны, было приятно. И девушка даже не знала, что пугает ее больше: само общение или то, что это ей нравится. Когда-то у нее было полно друзей, она училась в школе Четырех Стихий, которая тогда еще принимала в свои ряды только небольшое количество фей-четырехстихийниц. Они соперничали между собой, но при этом были и дружны, а также общались с феями одной или нескольких стихий из других школ. Всё изменила война. Она оставила много ран на теле и душе Киоры, многие ее друзья и близкие бесследно исчезли или погибли в страшных мучениях, а год, проведенный в плену у ведьм, тоже не прошел без последствий. Девушка стала более замкнутой, тревожной, а еще, что не менее важно, перестала верить в себя и в то, что действительно может быть для кого-то важна и интересна. Она слушала рассказы своих учениц, Вельиора, других фей, преподающих в ее перестроенной после войны Школе Четырех Стихий, которая была когда-то разрушена до основания, но сама не могла ничего рассказать, чувствуя себя лишней и не достойной любви, как твердили когда-то ведьмы, издеваясь в плену над Киорой и ее друзьями. Рассказывать что-то о себе оказалось не таким страшным делом. Ее слушали, восхищались, жалели, улыбались ей, даже обнимали, хоть пока такие действия и немного пугали. Жаль сейчас было только одного: маг, который был очень симпатичен ей, после одного из происшествий не желал ее видеть. Хоть в сложившейся ситуации она напрямую виновата не была, от чувства вины это не спасало, Киора винила себя в том, что показала своим ученицам свои настоящие эмоции, а также в том, что после того, как свадьба отменилась, действительно была рада этому. В пору было уже лечь спать, так как дел завтра предстояло много, но сна не было ни в одном глазу, так как возникшие так некстати эмоции последних дней путали мысли и мешали успокоиться и сосредоточиться. Немного помучившись в попытках успокоиться, Киора тяжело вздохнула. Нахлынувшие эмоции не давали покоя, девушка не находила себе места и никак не могла унять бешено стучащее сердце. Наконец, смирившись с тем, что заснуть в ближайшее время у нее явно не получится, Киора извлекла из воздуха стакан любимого капучино, достала из ящика письменного стола книгу, блокнот и села, принимаясь за чтение. Она изредка помечала что-то в блокноте, перелистывала страницы и делала небольшие глотки кофе, температуру и пенку которого поддерживала особым заклинанием.

***

Когда Милора и Алевтина возвращались из комнаты директрисы, они обе улыбались. Милора размышляла о том, что когда-то ругалась на Киору и не любила ее, потому что та казалась ей странной и будто не от мира сего. Сейчас же девушке было немного стыдно за такие мысли в адрес директрисы. Да, у той были свои странности, тараканы в голове, она, как все, иногда грустила и переживала за своих учениц, но, вместе с тем, она была хорошим человеком, всегда приходила им на помощь, а некоторые ее не очень логичные поступки явно определялись тем, что она была очень сильной и опытной феей и могла видеть куда больше, чем остальные. Когда-то Киора сказала им, что создаст определенные команды фей, и им придется общаться с Фредерикой, с которой у девушек была особая взаимная нелюбовь. До сих пор никто из них не понял, что и почему должно произойти, чтобы они сошлись с той девушкой, никто не принимал попыток пообщаться с Фредерикой, но последнее время та вела себя немного иначе. Нет, она не здоровалась, не пыталась завести диалог или подружиться, но перестала задирать Алевтину и вообще была тихой и молчаливой, отдалившись даже от своих подруг. Милора не знала, что творится на душе у этой девушки, но могла с уверенностью сказать, что сейчас даже начала немного ее жалеть. Даже как-то задумалась о том, чтобы попытаться с ней пообщаться, но потом навалилась куча проблем, связанных с учебой, расстроенной свадьбой Вельиора. Да и, признаться, что-то внутри говорило девушке, что еще рано и подходящий момент не наступил. Из раздумий Милору вывел тихий звук шагов сзади. Обе феи, как по команде, обернулись, пытаясь найти взглядом человека, потревожившего тишину в такой поздний час. Спустя несколько томительных мгновений, из-за угла появился приятной внешности молодой человек. — Артур?! — изумленно воскликнула Алевтина, никак не ожидавшая увидеть его здесь. Они, конечно, договаривались провести время на балу вместе, но после резкого изменения планов она уже и не думала, что он еще когда-нибудь к ней придет. Артур растерянно замер, глядя на фей. Милора мысленно выругалась, ей было очень любопытно, что будет дальше, но сейчас явно требовалось оставить парня и девушку наедине, потому, пообещав себе вытрясти все подробности встречи с Алевтины, она пробормотала что-то о том, что забыла выключить утюг на плите, и спешно ретировалась, оставляя фею и мага для важного разговора одних. Алевтина неуверенно переступила с ноги на ногу и открыла рот, чтоб что-то сказать, однако у нее не получилось выдавить ни звука, так как парень, который почти сразу перевел взгляд в пол и сейчас сосредоточенно созерцал носки своих ботинок, тихо сказал: — Ты не пришла... Я сделал что-то не так? Алевтина слегка закашлялась, вдохнув слишком много воздуха из-за удивления. Этого вопроса она совсем не ожидала. Быстро прокашлявшись и вернув себе способность говорить, девушка быстро покачала головой уже под внимательным и немного обеспокоенным взглядом парня и заговорила: — Я не пришла, но твоей вины в этом нет. Наоборот, только я в этом виновата. Не могу рассказать всех подробностей, но, когда я пришла на праздник, узнала, что последствия одного из моих поступков... В общем, из-за меня и моих подруг Киора сегодня была очень расстроена... Я подумала, что будет лучше, если я попытаюсь хоть как-то это исправить, пусть даже пожертвовав приятным вечером. Надеюсь, ты не сильно обиделся, что так вышло, и тоже неплохо провел это время без меня, — Алевтина грустно улыбнулась, ожидая обид от Артура. Артур удивил. Он лишь понимающе хмыкнул и кивнул. — Конечно, куда лучше я бы провел время с тобой, но и так неплохо посидел с друзьями. Думаю, ты правильно поступила. Я видел сегодня вашу директрису, не знаю, что у нее произошло, но она действительно нуждалась в чьей-то поддержке. Наверное, у девушек с этим немного иначе, потому что наш Вельиор особо с учениками не общается... Но это наверняка здорово, когда тебя поддерживают твои ученики, — улыбнулся он. — Киора в принципе не особенно с кем-то общается. С нами... Так вышло. Мы часто косячили, — рассмеялась фея, а затем чуть грустно добавила: — А Киоре приходилось спасать и искать нас черт знает где... Потому мы узнали некоторые ее... Небольшие секреты, а это немного сближает. Артур подошел ближе к девушке и, продолжая улыбаться, заглянул ей в глаза. В ее больших глазах плясали блики приглушенного освещения из дальнего конца коридора, парень залюбовался этой картиной. Они стояли так несколько минут, будто не в силах оторвать друг от друга взгляды, что, в сущности, примерно так и было, но пора было уходить. Артур видел, что девушка устала, ощущал легкую усталость в теле и сам, было уже поздно, потому ему пришлось усилием воли заставить себя отступить на шаг и будто чужим голосом, который упорно отказывался слушаться, поинтересоваться: — Давай погуляем завтра, как и хотели? Несколько дней между Школой Магов и Школой Четырех Стихий можно будет свободно перемещаться. Я бы хотел провести с тобой время, — дождавшись усталого, но счастливого кивка Алевтины, парень тепло улыбнулся и вытянул руку вперед. На миг ладонь исчезла в воздухе, а после в ней прорисовался красивый букет ярких персиково-оранжевых роз, который Артур вручил своей фее, — Кстати, это тебе. Если обновлять заклинание, они будут стоять практически бесконечно. Алевтина изумленно приняла букет из рук мага и восхищенно стала его разглядывать. — Они невероятно красивые! Спасибо тебе большое! — прошептала она, борясь с подступающими слезами счастья. Артур улыбнулся, приоткрывая дверь расположенной прямо рядом с местом где они стояли комнаты и пропуская туда Алевтину.

***

Директриса Школы Четырех Стихий так увлеклась своим занятием, что просидела несколько часов за книгой и очнулась только тогда, когда услышала неуверенный стук в дверь. За окном была уже глубокая ночь, потому никого не ожидавшая девушка удивленно уставилась на дверь до тех пор, пока стук снова не повторился. Киора встала, ощущая усталость во всем теле, и направилась к двери в комнату. Уставала девушка часто, не высыпалась, изучала магию, материалы, готовилась к лекциям, вытаскивала своих учениц из ситуаций, в которые они влипали, но, пройдя Кровавую Войну, она давно научилась не показывать никому этого и работать почти в полную силу в любом состоянии. Немногие знали, что, если Киора выглядит уставшей, значит, она не спала и работала почти без перерыва несколько дней. Некоторые феи предъявляли Киоре, что, в силу своего малого по меркам фей возраста, она будет плохо справляться со школой, часто феи из Комиссии, которые участвовали в управлении законами магического мира, пытались надавить на директрису Школы Четырех Стихий, оклеветать ее, найти какие-то недостатки в результатах ее работы, чтобы занять ее место во главе школы. Однако все эти попытки заканчивались неудачами, но Киоре было сложно. Всегда приходилось браться за любые дела, пренебрегая отдыхом и самочувствием, исполнять все приходилось практически идеально. Даже документацию в школе девушка всегда поддерживала в идеальном состоянии, зная при этом, что в других школах стихий директрисы и директор школы магов, имеют гораздо больше проблем со структурой школ и образования, с преподавателями, документами и всем остальным. Однако позволить себе послабление могло означать для Киоры то, что она лишится дома, школы, любимого дела всей ее послевоенной жизни и в целом всего, что у нее было. Помимо прочего, Школа Четырех Стихий в принципе была самой желанной школой для ведьм в Официальной Комиссии, как гордо именовали себя главные феи государства. И сейчас, привычно собравшись с силами, Киора прошла к дверям и отворила их, встречаясь глазами с девушкой, которая стояла на пороге. На миг сердце Киоры болезненно сжалось при виде феи, которая к ней пожаловала. Без слов она отступила, пропуская Фредерику в комнату. Серые глаза девушки были полны слез, веки уже слегка покраснели и припухли. Директриса Школы Четырех Стихий молча коснулась плеча девушки и направила ее к кровати, укрытой мягким пледом. Чтоб Фредерика села, пришлось слегка надавить ей на плечи. После чего Киора взяла стул, на котором еще минутой ранее сидела, занимаясь делами, связанными с изучением магии, и сама опустилась на него. Ее угольно-черные глаза оказались примерно на одном уровне с серыми грустными глазами Фредерики. — Милая, что случилось? — тихо спросила она, осторожно вновь дотрагиваясь до плеча девушки, при этом наклоняясь вперед. Фредерика тихо всхлипнула и затравленно посмотрела на директрису, а потом выпалила: — Вы хотите убить мою мать, да? Киора ошарашенно замерла, но почти сразу взяла себя в руки и покачала головой, понимая, что в первую очередь необходимо выяснить, откуда в голове этой феи вообще возникли такие ужасные мысли. — С чего ты это взяла? Нет, я не хочу убивать твою мать, — мягко сказала она, продолжая неотрывно смотреть в глаза Фредерики. Фредерика смотрела на нее недоверчиво и с каким-то подозрением, вглядываясь пристально в ее глаза, будто пытаясь отыскать в них что-то, что докажет правдивость сказанных слов. Девушка уже не плакала, но в глазах ее продолжали стоять слезы, отчего сердце доброй, особенно в отношении учениц, Киоры непроизвольно сжалось, но та открыто и уверенно встретила взгляд своей ученицы, давая понять, что действительно не солгала о своих намерениях. Фредерика же вздохнула и наконец решилась. Неуверенно теребя в ладонях край свисающего с кровати мягкого пледа, она начала свой рассказ. — Я не знаю, что это было, но все казалось таким реалистичным, будто это было видение... Потому я подумала, что видела будущее, но теперь в этом не уверена, хотя бывают всякие ситуации, когда люди не могут предсказать своего отношения к другим и ситуаций, в которых они окажутся... Но я вам верю. Может, это был просто сон... — девушка говорила сбивчиво и нервно, но директриса Школы Четырех Стихий не перебивала ее, а лишь едва заметно с одобрением кивала головой, всем своим видом демонстрируя заинтересованность. Фредерика последний раз всхлипнула и чуть более уверенно продолжила говорить: — Я легла спать. И посреди ночи проснулась, но это был как будто сон наяву... Я не могла встать или даже просто пошевелиться, перед моими глазами просто мелькали какие-то образы. Может, просто кошмар, — смущенно произнесла она, потупив взгляд и еще сильнее вцепилась в плед на кровати директрисы. Киора вздохнула и на миг перевела взгляд в окно, поддавшись эмоциям, но почти сразу взяла себя в руки и мягко дотронулась до ладони Фредерики. — Пожалуйста, не бойся меня и ничего не скрывай. Эта информация может быть важной для того, чтобы не допустить подобного. Я не хочу сражаться с кем-либо, тем более, с другими феями и родственниками моих учениц. Если же мы выясним, что это не имеет ничего общего с реальностью и не сможет произойти в будущем, ты просто успокоишься и мы попьем чай с чем-нибудь вкусным. Договорились? — доброжелательно спросила Киора, обеспокоенно улыбаясь. Фредерика некоторое время смотрела на нее со странным выражением лица, но почти сразу же начала рассказ. — Я видела вас и ее в лесу, на краю леса, вернее, или на какой-то поляне. Я не видела, что происходило сзади, не скажу точно. У вас почему-то были белые волосы, но я почувствовала, что ли, что это вы. Потом что-то произошло... Я не знаю, что вы сделали, но все вокруг вспыхнуло огнем... Ерунда какая-то, но мне было так страшно... — под конец рассказа ученица практически шептала. Киора медленно встала и задумчиво прошлась по комнате, будто измеряла ее шагами. Фредерика внимательно за ней наблюдала, ожидая реакции на рассказ. Говорить обо всем произошедшем и о том, что ее это сильно напугало, было стыдно. Она боялась увидеть смех, презрение и злость в глазах директрисы, но ничего такого пока не замечала. Та была скорее привычно задумчивой, будто решала какую-то головоломку или сопоставляла факты в голове. Наконец, она остановилась и внимательно посмотрела на Фредерику. — Кажется, у меня есть объяснение твоему видению. Только, боюсь, ты видела не будущее, а то, что произошло несколько лет назад, — увидев недоумение и еще больший страх в глазах девушки, Киора протестующе подняла руку в верх, не давая той возможности заговорить, — Не переживай, все разногласия между нами уже давно разрешены. Мы, можно сказать, приятельницы, — криво усмехнулась та и продолжила: — Тем днем не я напала на твою мать, это она начала сражение между нами. Глаза Фредерики стали еще больше, а Киора с грустной улыбкой на мгновение прикрыла глаза, а, когда открыла их, взгляд ее затуманился. Она потянула рукав светлой рубашки вверх, демонстрируя глубокий шрам на левом предплечье. Аккуратно дотронувшись до него, директриса Школы Четырех Стихий болезненно поморщилась и тихо произнесла: — Шрамы, оставленные магией, редко заживают сами. Я до сих пор постоянно чувствую, как он болит. Не слишком сильно, потому я уже привыкла к боли и научилась с ней жить, но это все равно достаточно неприятно... — она вздохнула. Фредерика буквально задержала дыхание, с ужасом разглядывая шрам, который, по всей видимости, не просто не желал зарастать, но и периодически открывался, так как по краям его была видна свежая, недавно подсохшая кровь. — Оставишь все услышанное здесь между нами, хорошо? — спросила Киора и, дождавшись кивка ученицы, удовлетворенно продолжила: — Помнишь нашу экскурсию в Туманную долину?

***

Киора уже давно закончила свой рассказ, и сейчас они с Фредерикой пили насыщенный мятный чай, сидя вдвоем на кровати в комнате Киоры, просто разговаривая об учебе и жизни. — Знаете, — начала вдруг Фредерика, встретив вопросительный взгляд директрисы Школы Четырех Стихий, — Я думала, что вы совсем не такая... Я не так много слышала о вас, но почти всю мою осознанную жизнь мне говорили, что вы холодная, злая, себе на уме и вообще от вас лучше держаться подальше. Но теперь я не смогу верить этим рассказам. Не думаю, что моя мать сидела бы и успокаивала свою ревущую ученицу, заявившуюся к ней ночью. Вообще мало кто на такое способен. А вы еще и отнеслись ко мне с добротой, несмотря на все наши прошлые недопонимания. Так странно осознавать, что буквально весь мир, который я привыкла видеть с детства, рушится, все, что казалось бесспорной истиной, оказывается ложью... Это так сложно... Киора смотрела на нее с теплой, почти материнской улыбкой, а после многозначительно произнесла: — Истинная сила феи не в том, как она управляется со своей магией, а в том, как она поступает в ситуации, когда ей приходится пересматривать все, что было известно ранее и знакомиться с другими гранями мира. Советую тебе сейчас попробовать пообщаться с Алевтиной, с которой вы раньше враждовали. Мне кажется, она тоже созрела для того, чтоб начать ваши отношения с чистого листа. Фредерика покорно кивнула. К ней и самой уже пришло осознание, что она была несправедлива по отношению к Алевтине, сгоряча на нее кидаясь. Было страшно, что ее поднимут на смех, но в глубине души она и сама понимала, что в целом заслуживает этого. Поблагодарив Киору и извинившись за ночное вторжение в ее личную комнату, девушка отправилась к себе.

***

Уставшая Киора тяжело вздохнула и опустилась на стул. Ураган эмоций уже слегка утих, но все еще давал о себе знать, хотелось спать, за окном, на самом краю небесного свода уже слегка посветлела линия горизонта. Рассветы в магическом мире наступали рано и практически не зависели от времени года. Законы природы здесь были устроены иначе. С легкой тоской глядя в окно, директриса Школы Четырёх Стихий погрузилась в свои мысли, но не успела она даже обдумать все произошедшее за последние несколько часов разговора с дочерью директрисы Воздушной школы, как вновь услышала стук в дверь. У Киоры непроизвольно дернулось веко, она уже привыкла к тому, что ее ученицам вечно от нее что-то нужно, это было частью ее работы, но давно в ее личную комнату не врывались три раза за одну ночь. По крайней мере, за последние несколько лет девушка не могла припомнить ни одного подобного случая. Вздохнув, она собрала последние силы, которых почти не осталось после сложного дня и бессонной ночи, и нааравилась к двери, чтоб впустить очередного ночного гостя. Щелкнул замок, открылась дверь, брови Киоры стремительно поползли вверх в удивлении. На пороге ее комнаты этим ранним утром отказался Вельиор. Сердце девушки будто сжалось в груди в комок, ожидая очередного удара, очередной раны, нанесенной близким человеком, но шли мгновения, а парень просто стоял и молчал, глядя на нее. — Можно войти? — наконец тихо и как-то неуверенно спросил Вельиор после затянувшейся паузы. Он смотрел в удивленно расширившиеся глаза Киоры, которая, казалось, оцепенела от неожиданности. Но почти сразу взяла себя в руки и молча отошла в сторону, пропуская парня в свою комнату. Надо отдать ей должное, несмотря на то, что она была буквально сбита с толку, она не устраивала скандалы, не кричала, не выгоняла его, а просто напряжённо ждала. У парня из головы же быстро вылетели все продуманные заранее фразы, которые он успел уже много раз повторить в продолжительном диалоге с самим собой, и он молчал, не зная, с чего начать, о чем говорить. Киора действительно выглядела более грустной, чем обычно, и это расстраивало. Парень понимал, что наговорил лишнего, помнил блестящие на ее ресницах слезы, и от этого было плохо. — Прости меня... Пожалуйста... — тихо произнес он после нескольких минут созерцания мягкого ковра под ногами. Раздался звон. Подняв глаза, Вельиор увидел изумленную Киору, под ногами которой рассыпались осколки разбитой чашки, которую она, по всей видимости, выронила из рук после его слов. Девушка несколько раз моргнула, и Вельиору показалось на миг, что глаза ее чуть заметно заблестели. Но директриса Школы Четырёх Стихий не дала ни ему, ни себе опомниться и наклонилась, собирая осколки чашки. Вельиору в этот момент было по-настоящему страшно. Он не понимал, как восприняла его жалкие извинения столь дорогая его сердцу фея. Чувствуя волны страха, он, все же, опустился на ковер и тоже начал собирать осколки чашки, поглядывая на Киору. Та опустила глаза в пол и собирала осколки в раскрытую ладонь так, будто не видела ничего вокруг. Ее рука неуверенно шарила по полу, как будто она сидела с закрытыми глазами, потому в какой-то момент девушка отдернула руку от одного из осколков, который схватила слишком рьяно. На ладони, чуть ниже третьей фаланги указательного пальца выступили красные капли. — Кира, Кира! — напуганно воскликнул Вельиор, заставляя девушку поднять голову. Невидящим, затуманенным слезами взглядом, она смотрела на мага. В глазах ее отражалась боль, губы были плотно сжаты, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Вельиор смотрел на нее и, наверное, впервые в жизни так сильно не понимал, что ему делать. Боясь сделать еще хуже, он некоторое время не делал ничего, но вскоре смог собрать все свои силы и с решительным настроем потянулся к фее, нежно забирая из ее ладони осколки чашки. "Будь что будет — думал он, — Если она потом оттолкнет меня, буду решать, что делать, а сейчас ей плохо и ей нужна поддержка. И я постараюсь ей эту поддержку дать". С этими мыслями Вельиор приблизился к девушке, в нерешительности замер, а после аккуратно приобнял за плечи. Киора лишь раз вздрогнула, когда он коснулся ее, но ничего не сделала, просто продолжая молча плакать в абсолютной тишине. Он привык к громким показным слезам девушек, которые буквально вешались на него: маг, директор Школы Магов, красивый и молодой, он был вовсе не обделен женским вниманием. Забавно, что для Киоры подобная репутация работала кардинально иным образом. Конечно, ее внешность до войны была более специфична: светлые, почти белые волосы и темные глаза, в которых, казалось, поселилась бездна. Однако к ней мужчины относились больше с настороженностью: молодая девушка, о которой раньше никто не слышал, держит в своих жестких руках всю Школу Четырёх Стихий с самыми своенравными феями. Даже для Вельиора, который был почти в таком же положении, она казалась слишком сильной и недоступной, что уж говорить о других. Так вот, Вельиор видел много женских слез, но никогда не видел слез Киоры, которая плакала молча, пытаясь прятать слезы и эмоции внутри, они будто небольшими порциями прорывались наружу, и ему страшно было представить, что в этот момент творилось внутри девушки. Маг неуверенно приобнял ее.

***

Киора не понимала совершенно ничего. Вельиор последний месяц всем своим видом, каждым своим поступком и словом демонстрировал ненависть и презрение к ней. Увидев его на пороге своей комнаты, она ждала очередных колких и болезненных фраз в свой адрес. Но когда, внутренне уже готовая к очередной ссоре с уже бывшим другом, она услышала от него извинения, внутри что-то лопнуло. Напряжение последних месяцев, подступающая проверка, бессонные ночи... Все это постепенно выводило Киору из привычного спокойного состояния, и сейчас она просто на мгновение утратила контроль над своими эмоциями, а сил вернуть его у нее не оказалось. Когда Вельиор просил у нее прощения, она уронила на пол чашку, в которую собиралась налить чай своему ночному гостю, а дальше в глазах все поплыло. Когда Вельиор неловко обнял ее и начал тихо нашептывать какие-то успокаивающиее слова, Киора наконец-то поняла, что это не сон и смогла взять верх над своими эмоциями. В голове по-прежнему стоял туман, после такого количества пролитых слез, однако встревоженный взгляд Вельиора, на который она наткнулась, когда резко перестала плакать, вывел ее из этого состояния окончательно. Пусть мысли текли медленно и вяло, она через силу выдавила из себя спокойную улыбку. — Прошу прощения за это, у меня была тяжелая ночь, — рвано произнесла девушка, пытаясь вернуть себе прежние директорские интонации, — Что-то случилось? Несколько секунд Вельиор растерянно смотрел на Киору, поражаясь этим неожиданным переменам, а после задумчиво спросил: — А у тебя? Вопрос Киору смутил. Она некоторое время молчала, будто пытаясь понять, что говорить, а после просто покачала головой, будто бы говоря, что все в порядке и ничего не случилось. — Так зачем ты пришел ко мне посреди ночи? — спросила она. Голос девушки звучал достаточно резко, но Вельиор видел, что та просто пытается защититься от расспросов. Он просто чуть сильнее прижал к себе девушку, несмотря на ее попытки отстраниться и тихо произнес: — Пожалуйста, прости меня за мои слова и поведение. Я... Я люблю тебя.